Меню Рубрики

Точка зрения шпенглера на римскую цивилизацию

Освальд Шпенглер (1880–1936) – немецкий философ и культуролог, автор знакового труда «Закат Европы» (1918), оказавшего мощнейшее влияние на развитие научной мысли XX века. Его теория строится на идее сопоставления и противопоставления культуры и цивилизации. В свете данного подхода мыслитель изучает историю культуры и прогнозирует ее дальнейшее развитие.

Культура в понимании Шпенглера – это сложившийся в веках исторический феномен, историко-культурная целостность, в основе которой лежит религия. Цивилизация – это последняя, неизбежная фаза всякой культуры. В «Закате Европы» Шпенглер пишет: «Под этим углом зрения падение западного мира представляет собой ни более, ни менее как проблему цивилизации, логического следствия, завершения и исхода культуры. У каждой культуры есть своя собственная цивилизация, это неизбежная судьба культуры. Цивилизация – это те самые крайние и искусственные состояния, осуществить которые способен высший вид людей. Они – завершение, они следуют как смерть за жизнью, как неподвижность за развитием, они – неизбежный конец»[17]. Исходя из такой посылки, легче понять историческую миссию римлян – варваров, «стоящих между эллинской культурой и пустотой», следующих за расцветом, олицетворяющих интеллект и цивилизацию в противовес греческой душе и культуре.

Шпенглер подчеркивает, что культура национальна, а цивилизация – интернациональна, культура – органична, а цивилизация – механистична. Культура основана на неравенстве и качестве, цивилизация же тяготеет к равенству и количеству. Место философии и искусства – в культуре, в цивилизации же они не нужны.

Шпенглер не рассматривает всемирную историю как планомерный однонаправленный процесс, структурированный делением на эпохи (Древний мир, Средние века, Новое время), считая, что «прогресс» и «цель» в истории – лишь выдумки философов. У истории нет всеобщей логики, она исчерпывается биологическим содержанием: рождением, развитием и умиранием культурных организмов. Каждому такому организму заранее отмерен определенный (120–1500 лет) срок; умирая, культура перерождается в цивилизацию, в которой невозможно рождение новых религий, великих философских, научных или художественных произведений. Завершается этот период либо войнами, либо катаклизмами. По мнению Шпенглера, Европа уже вступила в стадию цивилизации, характеризуемую высоким уровнем развития науки и техники, урбанизацией, унификацией ценностей и упадком в духовной сфере. Народ теряет «душу культуры», ее символическое тело. Единственно возможная философия на этой стадии – скептицизм. Механизм развития культурного кризиса сугубо внутренний.

Философ выделяет восемь культур: египетскую, индийскую, вавилонскую, китайскую, «аполлоновскую» (греко-римскую), «магическую» (византийско-арабскую), «фаустовскую» (западноевропейскую) и культуру майя. Каждая из них неповторима и замкнута. Шпенглер отрицает возможность преемственности и диалогичности культур и подчеркивает неизбежность и фатальность трансформации их в сторону цивилизации.

Вслед за Дильтеем Шпенглер разграничивает «науки о духе» (о культуре) и «науки о природе»; свое оригинальное учение «морфологию всемирной истории» он противопоставляет истории природы, отделяя мир судьбы и логики времени от мира законов, причинно-следственных связей и логики пространства. Он освобождает историческое познание от методов естественных наук, утверждая релятивистский подход (релятивизм – признание относительности всего существующего, включая ценности).

В культурологической концепции Шпенглера проявилась общая тенденция отхода от ценностей классической философии (таких как рационализм и панлогизм) и стремление к новому осмыслению культуры. Плюсы его концепции – отказ от европоцентризма, признание вариативности культурно-исторического процесса, ставка на анализ жизни во всем богатстве ее проявлений, а не на сухое теоретизирование. Его работы открыли целое направление в культурологии, связанное с выявлением смыслового своеобразия различных культур. Минусы: игнорирование социальных факторов и принудительное упрощение разноликого материала, схематизирование.

Дата добавления: 2017-02-11 ; просмотров: 616 | Нарушение авторских прав

Читайте также:

  1. Базовая концепция экологической безопасности
  2. В.1. Концепция риска, дохода и доходности.
  3. Взаимодействия. Концепция поля, гравитационное и электромагнитное поля. Волновая теория света
  4. Влияние монголов на формирование российской цивилизации.
  5. Геоэкологическая концепция культурного ландшафта
  6. Глобализация мировых процессов: формирование общепланетарной цивилизации
  7. Гуманистическая концепция воспитания
  8. Жизнециклическая концепция инновации
  9. Зарождение Прединдустриальной цивилизации
  10. Интеллектуалды желі концепциясы
  11. История цивилизации. Взаимоотношения природы и общества
  12. Й учебный вопрос – Маркетинг взаимодействия как современная концепция предпринимательства — 30 мин.

Основоположником учения о существовании «локальных» цивилизаций как новой науки об обществе считается Освальд Шпенглер (1889 — 1936). Концепция Освальда Шпенглера, изложенная им в книге «Закат Европы» (1918 — 1922), подвергает критике идею единства мировой истории и культуры. Основные идеи концепции О. Шпенглера:

1. Всемирной истории как единого поступательного процесса не существует, не существует и поступательного развития культуры с его закономерностями, а есть лишь круговорот локальных культур.

Вслед за Данилевским Шпенглер отвергал разделение всемирной истории на древнюю, средневековую и новую. Совершенный им, по его собственному выражению, «коперниковский» переворот в науке состоит в том, что история представляется не как единый процесс, а как множество мощных культур, с первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны, к которой они строго привязаны на всем протяжении своего существования.

2.Культуры имеют локальный характер.Культура – это набор качеств и структур, имеющий во многом ценностную основу. Культуры привязаны к некоторой нации либо стране и определяют ментальность входящих в нее людей.

3. Культура уподобляется живому организму и понимается как живое существо высшего порядка. Шпенглер считал, культуры зарождаются неожиданно и «вырастают с возвышенной бесцельностью, подобно цветам в поле», будучи абсолютно изолированными и лишенными общих связей.

Все они проходят определенные стадии, фазы (циклы) своего развития: рождение, жизнь, расцвет, дряхлость (старость), смерть. Жизненный цикл каждой культуры с фаталистической неизбежностью заканчивается смертью. Умирая, культура теряет свой жизнеутверждающий пафос и перерождается в цивилизацию.

«Культуры – это организмы, — пишет Шпенглер, — а мировая история есть коллективная биография». Культуры рождаются, растут и, выполнив свое назначение, умирают. Каждая культура проходит в своем развитии через стадии, аналогичные стадиям развития живых организмов: детство, юность, зрелость и старость.

Каждой культуре присуще первичное мироощущение, «первосимвол», из которого проистекает все богатство ее форм. Историко-культурный тип замкнут в себе, существует обособленно, изолированно. Культура живет собственной, особой жизнью, культивируя свой «такт», «ритм», «вкус», «тональность». Она ничего не может воспринять от других культур. Не существует исторической преемственности, влияния или заимствования. Новая молодая культура, воспринимая влияние какой-либо другой, немедленно подчиняет воспринятое ей своему «ритму», «такту», «вкусу». Каждая культура имеет душу. Рождение культуры есть пробуждение великой души.

Когда огонь души затухает, она вступает в свою последнюю стадию – стадию цивилизации.

4. Цивилизация – исход и завершение всех поисков, последняя стадия развития культуры.

На этапе цивилизации культурный организм как историческое явление умирает. Но это не означает, что все люди физически гибнут: они остаются существовать, но ведут уже лишь биологическое существование. Переход от культуры к цивилизации соответствует переходу от творчества к бесплодию, от становления к окостенению, от органических «деяний» к механической «работе». Весь период жизни каждой культуры определяется Шпенглером приблизительно в 1000 лет. Последняя стадия — цивилизация — продолжается 200 — 300 лет. Она — перегной, мертвое время культуры.

Цивилизация характеризуется ослаблением влияния традиций, упадком религиозности, ростом городов, распространением причинно-следственных (природных) взглядов на мир, опирается на шаблоны и стереотипы и доказывает неизбежную гибель Западной культуры.

«Европа давно уже перешла в цивилизационную стадию (в конце XIX — начале XX века) и ее окончательная гибель – только вопрос времени.Характерными признаками цивилизации является космополитизм и города-гиганты, научный атеизм или мертвая метафизика вместо истинной религии, масса вместо народа.… Перед смертью цивилизация переживает короткий период второй религиозности, характеризуемой волнами мистицизма и гностицизма».

5. Шпенглер называетвосемь великих культур:

египетская культура; — античная культура;

— вавилонская культура; — культура майя;

— китайская культура; — византийско-арабская культура;

— индийская культура; — западноевропейская культура.

Он указывает на возможность появления девятой русской великой культуры, которая находится в процессе становления. Из этих культур мексиканская погибла насильственной смертью, арабская претерпела на ранних стадиях развития частичное подавление и разрушение.

Дата добавления: 2014-01-07 ; Просмотров: 4945 ; Нарушение авторских прав? ;

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Теория локальных цивилизаций О. Шпенглера и А. Тойнби

Основоположником теории круговорота локальных цивилизаций является итальянский философ Джанбатиста Вико. Согласно его теории, каждая нация в своем развитии проходит следующие стадии: божественная; героическая; человеческая. В течение этих стадий происходит рождение, распад и упадок наций и их культур.

Дальнейшее развитие эта теория получила в трудах немецкого философа Освальда Шпенглера (1880 – 1936) и английского историка и философа Арнольда Тойнби (1889 – 1975).

Одна из крупнейших работ Освальда Шпенглера — «Закат Европы», в которой он создает свой метод исследования истории, в рамках которого рассматривает ряд культурных формаций древности, и на основе проводимых им параллелей с современностью пытается определить судьбу Запада. Речь идет о том, чтобы проследить судьбу одной культуры, а именно западноевропейско – американской, которая – единственная на планете – пребывает сейчас в совершенной форме, причем проследить ее на стадиях, этой культурой еще не пройденных.

Под таким углом зрения закат Запада означает проблему цивилизации. Важнейшая задача, которую ставит перед собой О.Шпенглер, — развенчание европоцентризма, с позиций которого история трактовалась достаточно продолжительное время и нередко трактуется до сих пор. По мнению Шпенглера, европоцентрическая точка зрения приводит к тому, что «любая из культур, предшествовавших нашей, расценивается как находящаяся на низшей ступени, незавершенная, тем самым как бы завещающая нам продолжение начатого».

Культурологическая концепция Шпенглера строится на сопоставлении и противопоставлении культуры и цивилизации.

В мировой истории Шпенглер выделяет восемь типов культур, достигших полноты своего развития:

Для Шпенглера их существование в разные времена на самых отдаленных территориях планеты – это свидетельство не единого мирового процесса, а единства проявления культуры во всем ее многообразии. Культура у Шпенглера – сложившийся в веках исторический индивидуум, историко – культурная целостность, сущность которой образует религия. Культура для О. Шпенглера — живое существо высшего порядка, выросшее «со своей возвышенной беспечностью», «подобно цветам в поле». Шпенглер подчеркивает локальность культур, слабость связей между ними. Шпенглер убежден в том, что человечество нельзя трактовать как единое целое, что у истории нет целей и нет никакой направленности.

Термином цивилизации Шпенглер обозначает последнюю, неизбежную фазу всякой культуры. Цивилизация как исключительно технико – механическое явление противоположна культуре как царству органически – жизненного. Цивилизация, обладая одними и теми же признаками во всех культурах, есть выражение отмирания целого как организма, затухание одушевляющей его культуры, возврат в небытие культуры.

Шпенглер останавливается на рассмотрении трёх исторических культур: античной, европейской и арабской. Им соответствуют три “души”: аполлоновская, избравшая в качестве своего идеального типа чувственное тело; фаустовская душа, символом которой является беспредельное пространство, динамизм; магическая душа, выражающая постоянную дуэль между душой и телом, магические отношения между ними.

Для Шпенглера все культуры равноправны. При этом каждая из них уникальна. Каждая культура говорит на своем языке. Для представителей других культур существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу или все или не одна из них. По Шпенглеру, в основе каждой культуры лежит душа, а культура – это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живое когда – нибудь умирает. Такова судьба всех культур. Шпенглер не объясняет истоки и причины рождения культур, но зато их дальнейшая судьба нарисована им достаточно подробно.

Культура, по мнению Шпенглера, рождается в тот момент, когда из первобытно – душевного состояния вечно – детского человечества пробуждается и выделяется великая душа, некий образ из безобразного, ограниченное и переходящее из безграничного и пребывающего. Она расцветает на почве строго ограниченной местности, к которой она и остается привязанной, наподобие растения. Кризис в культуре наступает тогда, когда ее душа осуществит всю совокупность своих возможностей, в виде народов, языков, религиозных учений, искусств, государств и наук. Вследствие этого культура вновь возвращается в объятья первобытной души.

Смерть культуры есть исчерпание её души, когда её смыслы уже не вдохновляют людей, обращённых теперь не к осуществлению культурных ценностей, а к утилитарным целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации. “Цивилизация есть неизбежная судьба культуры».

Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, своя юность, своя возмужалость и старость.

По мнению Шпенглера, существуют определенные различия между культурой и цивилизацией. Шпенглер признал цивилизацию роком всякой культуры. Культура не развивается бесконечно. Она несёт в себе источник смерти. В ней заключены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации. Цивилизация есть смерть духа культуры.

Для Шпенглера в современном мире культура сохраняется лишь в крестьянстве, которое подвергается давлению со стороны цивилизации.

Но, хотя философ говорит о закате Европы, его работу нельзя назвать проникнутой ощущением смерти, завершения. Каждый период существования любой культуры имеет свой смысл, свои цели, и Запад в этом смысле не стал исключением.

О. Шпенглер являлся представителем философии жизни. Также он считался классиком цивилизационного подхода к истории.

Арнольд Тойнби в своей книге «Постижение истории» выделяет следующие типы обществ: западное, православное, иранское и арабское, индуистское, дальневосточное, эллинское, сирийское, индское, китайское, минойское, шумерское, хеттское, вавилонское, андское, мексиканское, юкатанское, майянское и египетское. Исследуя общества, Тойнби обнаружил, что в одних случаях каждое отдельное общество состоит в родстве с более древним обществом благодаря наличию вселенской церкви. В других случаях такая связь отсутствует. Отсюда Тойнби делает вывод, что «вселенская церковь является основным признаком, позволяющим классифицировать общества одного вида». Следующим критерием, по мнению Тойнби, является степень удаленность от места, где данное общество первоначально возникло.

Далее Тойнби ставит вопрос о сопоставимости выделенных им обществ. С его точки зрения, эти общества ничто не объединяет. Общества данного вида принято называть «цивилизациями», чтобы отличить их от «примитивных обществ».

Число известных цивилизаций невелико. Тойнби удалось выявить 21 цивилизацию, хотя он предполагает, что более детальных анализ выявит еще около 10 цивилизаций. Сравнивать цивилизации и примитивные общества, по мнению автора, нельзя. Далее Тойнби пытается опровергнуть возможное возражение о том, что цивилизации, будучи однородными, по сути, тождественны и фактически мы имеем дело не с 21 цивилизацией, а с 1. Цивилизация эта уникальна, и сравнить ее не с чем. Данный тезис о «единстве цивилизации», по мнению Тойнби, является ложной концепцией.

Одной из причин, породивших это заблуждение, является распространение современной западной цивилизацией своей экономической системы по всему миру. Ложная концепция «единства истории» на базе западного общества имеет одну неверную посылку — представление о прямолинейности развития. Деление истории на «древнюю» и «современную» фиксирует переход от эллинской истории к западной, тогда как деление на «средневековую» и «современную» относится к переходу от одной главы западной истории к другой. Тойнби отмечает, что формула «древняя + средневековая + новая» история не только неадекватна, но и неправильна.

Каждая цивилизация, по мнению Тойнби, проходит на своем жизненном пути следующие стадии: зарождения – генезис, роста, распада. В поисках первопричины зарождения цивилизации Тойнби приходит к концепции Вызова-и-Ответа. Не найдя «неодушевленных» причин зарождения и развития цивилизаций, Тойнби вводит через миф об искушении твари Божьей Дьяволом и последующем преображении искушаемого через творение Господне противоречие в качестве основного движущего механизма истории. На первом этапе Дьявол (Вызов) выводит систему из равновесного и пассивного состояния Инь в возбужденное и активное состояние Ян.

Ответом на вызов должен быть либо рост — переход в более высокое и более совершенное с точки зрения усложнения структуры состояние, либо смерть, проигрыш. Выйдя на новую ступень, система вновь выводится из равновесия и так далее до тех пор, пока на очередной вызов не последует адекватного ответа. Вызовы могут быть как внешними (стимулы, необходимые для генезиса цивилизации) так и внутренними (творческий порыв гения, развитие науки). Причем системе требуется лишь первоначальное наличие внешних стимулов, которые затем по мере развития системы превращаются во внутренние вызовы. Именно такое динамическое, прогрессирующее противоречие и является залогом развития цивилизации и индивидуумов, ее составляющих.

Тойнби считает, наиболее стимулирующее воздействие оказывает вызов средней силы. Слабый вызов не может заставить систему перейти на качественно новый уровень, в то время как чрезмерно сильный вызов может просто-напросто ее разрушить.

Система Тойнби антропоцентрична в том смысле, что в ней обществу отводится место поля действия, а не носителя созидательной силы. Поэтому и вызовы предназначаются, прежде всего, людям. Чтобы общество смогло ответить на вызов, в нем необходимо наличие Личностей, сверхлюдей. Именно они способны дать ответ, именно они способны повести за собой всех остальных. Сверхлюдьми могут быть как отдельные люди (Иисус, Мухаммед, Будда) так и социальные группы. В любом случае общество раскалывается на две взаимодействующие части: на творческое, несущее в себе потенциал меньшинство и основную инертную массу.

Механизм взаимодействия творческого меньшинства и пассивного большинства Тойнби назвал «мимесис» социальное подражание. Мимесис появляется у человека задолго до вступления общества в фазу развития. Его можно видеть и в обществах с примитивным укладом и в развитых цивилизациях. Однако действие мимесиса в этих двух случаях прямо противоположно: если в примитивных обществах мимесис, выражаясь в обычаях и подражании старейшинам, направлен в прошлое и является гарантом стабильности общества, то при вступлении общества на путь цивилизации мимесис в основном направлен на творческое меньшинство, являясь, таким образом, связующим звеном между активными и пассивными его членами.

Тойнби выделяет два пути возникновения цивилизаций: через мутацию примитивного общества и через отчуждение пролетариата от правящего меньшинства ранее существовавших цивилизаций. В обоих случаях Тойнби объясняет генезис с помощью концепции Вызов-и-Ответ, отвергая при этом как расовые теории, постулирующие различную «государствообразующую» силу разных рас, так и благоприятные природные условия, якобы являющиеся залогом возникновения цивилизаций.

Тойнби рассматривает общество лишь как поле действия индивидуумов. Процесс роста цивилизации — это постоянная борьба.

Теория Тойнби является циклической в том смысле, что она не рассматривает историю как единое поступательное движение всех народов к одной общей цели. В то же время она и не трактует историю как бесцельный круговорот различных культур и цивилизаций. В противоположность жизненному циклу культуры по Шпенглеру цикл цивилизации по Тойнби не является таковым в строгом смысле этого слова. Жизнь цивилизации — это скорее непрерывное поступательное движение по пути духовного развития, на котором постоянно возникают ловушки, способные надломить и даже разрушить цивилизацию. Движение по этому пути – дело трудное, однако всегда есть шанс обойти все препятствия и не упустить этот шанс – задача индивидуумов, составляющих данное общество. Именно человек ответственен за рост своего общества.

Теория Шпенглера и Тойнби. Эта теория получила большое распространение в 20 веке. Она обоснована в работах Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби.

Читайте также:  Очки для плавания для людей с плохим зрением

О. Шпенглер, вслед за Данилевским, исходит из того, что каждый народ представляет собой самостоятельный культурно-исторический тип. Он рисует яркие образы 8 замкнутых локальных культур: Египетская, Вавилонская, Индийская, Китайская, Греко-Римская (Аппалоновская), Византийско-Арабская (магическая), Западно-Европейская (Фаустовская), культура Майя.

В своей книге «Закат Европы» Шпенглер говорит, что из всех названных культур продолжает существовать только Западно-Европейская, которая вступила в стадию упадка.

Культуры, по Шпенглеру, есть организмы. История культур – их биография. Культура зарождается тогда, когда у той или другой части человечества пробуждается «великая душа». Она творит и процветает на строго ограниченной местности, к которой она привязана на подобие растения. Культура умирает после того, как душа осуществит полную меру своих возможностей в виде развития народа, его языка, мироучений, искусства, государства и науки. Далее она возвращается в первичную душевную стихию.

Когда культура умирает, ее кровь свертывается, она застывает и становится похожей на засохшее дерево. Все это характеризует превращение культуры в цивилизацию. Последнее есть заключительная стадия развития культуры – ее упадок. По его мнению, переход от культуры к цивилизации на Западе начался в 19 веке и продолжился в 20 веке.

Арнольд Тойнби написал 10 томов «Всемирной истории». Он в определенной мере развил идей Шпенглера о локальных цивилизациях и их круговороте. Он называет 21 цивилизацию. Тойнби заявил о ложности концепции единства истории, основанной на похожести в современных развитых странах их экономич. и политич. систем. Он стремился показать дискретный, т.е. автономный и в то же время многоплановый характер развития разных обществ.

По Тойнби, существует 3 стадии жизни цивилизации: 1) Генезис или зарождение; 2) Роста или расцвета; 3) Надлома и распада.

В своем развитии цивилизациям приходится отвечать на разного рода вызовы природной и социальной среды. На эти вызовы следуют ответы, которые свидетельствуют о том, насколько жизнеспособна та, или иная цивилизация. По Тойнби, цивилизации развиваются благодаря духовным порывам тех или иных народов, в которых воплощается ответ на соответствующий вызов. В такого рода духовных порывах проявляются определенные стимулы и мотивы деятельности народов, и их отдельных личностей или групп.

Одной из центральных проблем развития цивилизации Тойнби считал проблему взаимодействия личности и общества. Он подходил к человеку как к существу социальному, которое формируется и развивается в обществе. Общество же характеризуется им как совокупность отношений между людьми.

Развитие общества осуществляется прежде всего благодаря порывам гениев. В итоге развитие цивилизации рассматривается как дело творческих личностей и творческих меньшинств (элит). За ростом и расцветом культур следуют их надломы и распады. Но самый глубокий раскол – это раскол в человеческой душе. В этом случае поток социальной жизни становится не контролируемым. В конечном счете спасителем выступает Бог. Тойнби выступал за вселенскую церковь, как основу сохранения цивилизации и ее жизненный центр.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Культура и цивилизация в концепции Шпенглера

Культура и цивилизация в концепции Шпенглера

Освальд Шпенглер (1880-1936) – немецкий философ, историк, культуролог, один из основоположников современной философии культуры. Автор оригинальной концепции циклического развития культуры. Выделив в истории цивилизации ряд уникальных, взаимопроницаемых культур, считал, что любая из них существует 1000 лет, после чего вырождается, превращаясь в цивилизацию – «бездушный интеллект» или «массовое общество». В своей главной работе «Закат Европы» – Шпенглер указывает на неизбежность будущего разрушения западной (европейской) цивилизации. В «Закате Европы» сформулирована оригинальная культуро-философская концепция автора, о которой до сих пор ведутся теоретические споры. Базовыми понятиями для этой концепции являются культура и цивилизация, которые немецкий теоретик понимает нетрадиционно, вкладывая в эти два слова особый смысл. Нельзя понять выдвигаемые Шпенглером положения, не разобравшись в используемых им терминах. Стоит прислушаться к мнению Г.М. Тавризян, считающей, что историко-культурная концепция Шпенглера строится на сопоставлениях, соотнесении и, большей частью, антиномичном противопоставлении «культуры» и «цивилизации»2. В то же время справедливая критика традиционных теорий, исследование современной социокультурной ситуации, попытка проанализировать истоки культурного кризиса делают «Закат Европы чрезвычайно актуальным. Чтобы определить, какой смысл О.Шпенглер вкладывает в термины «культура» и «цивилизация», увидеть взаимосвязь между этими понятиями, необходимо выявить их место в его концепции. 1. Образ, символ и стиль культуры

Ключом к пониманию всемирной истории культуры, с точки зрения ученого, выступает символ. Для того чтобы воссоздать дух эпохи, пишет он, недостаточно лишь проиллюстрировать историю теми или другими событиями, памятниками, произведениями искусства. Необходимо выяснить более глубокую взаимосвязь форм культуры, которые воспринимаются как символ. «Народы, языки и эпохи, битвы и идеи, государства и боги, искусства и произведения, науки, правовые отношения, хозяйственные формы и мировоззрения, великие люди и великие события являются символами и подлежат в качестве таковых толкованию»1. В каждой культуре и в каждой исторической эпохе существует свой символ, представляющий её знак. Символы и знаки создают образ культуры, по особым законам складываются в целое, которое воссоздает облик эпох.

Собственная «идея» каждой культуры, о которой говорит Шпенглер, вовсе не аналогична идее культуры, как её понимает, например Гегель. Если у Гегеля первичной была логика, то у Шпенглера первичной является душа культуры. Большое значение имеет, какой смысл у Шпенглера приобретает термин «душа» применительно к культуре. Для него термин «душа культуры» есть яркое и в тоже время точное выражение того обстоятельства, что основание культуры несводимо к разуму. У каждой культуры есть своя собственная душа, реализующаяся во множестве индивидуальных жизней. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Потому так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, понять природу их символов, чувств, верований: «Каждой великой культуре присуще тайный язык мирочувствование, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре».

Все культуры характеризуются ограниченной продолжительностью в истории и замкнуты в себе самих.

Восемь великих культурно-исторических типов занимают свое место на карте мировой истории: 1. египетская;

2.вавилонская; 3.индийская; 4.китайская; 5.греко-римская (аполлоновская);

В истории формируется «русско-сибирская культура».

Культуры обладают общей структурой, но имеют индивидуальный стиль и облик. В истории нельзя обнаружить такие абстракции, как формы мышления вообще, государство вообще. Шпенглер считает, что каждая культура имеет своё собственное естествознание и даже свою уникальную природу, т.к. природа воспринимается человеком через культуру. Таким образом, Шпенглер называет культурами определенные общественные образования вместе с их характерными особенностями. Каждая нация, по его мнению, наделяет людей своей идеей, своими страстями, своей жизнью, и все культуры «строго привязаны на протяжении своего существования» к тем странам, которые послужили основой для их возникновения. Культура для О.Шпенглера живое существо высшего порядка, выросшее «со своей возвышенной беспечностью», «подобно цветам в поле». 2. Душа культуры

Исходя их принципа символики культур, Шпенглер предлагает описание аполлоновской, фаустовской и магической души.

Аполлоновский ученый называет душу античной культуры, избравшей чувственное тело идеальным типом пространства. К этому типу им отнесены скульптура обнаженного человека, механическая статика, чувственные культы олимпийских богов, политически изолированные греческие города. Античный храм, античный рельеф, замкнутая колоннада лишь подчеркивают контуры объема, священное установление границ. Множественность отдельных тел требует аналогичного мира богов – таков смысл античного политизма. Аполлоновская душа Греции – это телесность, статичность, природность, законченность, это мир, чуждый всякой динамике и истории, всякому порыву к бесконечному, безграничному и потустороннему.

Фаустовская душа воплощена в западноевропейской культуре, родилась в X-м столетии вместе с романским стилем в северных равнинах между Эльбой и Тахо. Её символами стали искусство фуги в музыке, динамика Галилея, католическая и протестантская догматика, великие династии эпохи барокко с их политикой, живопись, соединяющая пространства посредством света и тени. Зодчество находит выражение в исполинских и готических храмах2. Это новое переживание мира повторяется в поэзии и в религии, связующей участников в магическую общину.

Магическая душа арабской культуры между Тигром и Нилом, Черным морем и Южной Аравией выражается в алгебре, астрологии и алхимии, мозаиках и арабесках, халифатах и мечетях, таинствах и священных книгах персидской, индийской, христианской религии. В общей исторической картине какой-либо культуры может господствовать только один образ – стиль этой культуры.

3. Цивилизация как закат культуры

В основе каждой культуры лежит душа, а культура – это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живое когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытии вместе со смертью. Такова судьба всех культур. Длительность цикла развития культуры Шпенглер определяет примерно в 1000 – 1500 лет1. Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, юность, возмужалость и старость. Культура рождается в тот миг, когда из прадушевного состояния вечно-младенческого человечества пробуждается и отслаивается великая душа. Она расцветает на почве строго ограниченной местности, к которой она и остается привязанной, наподобие растения.

Смерть культуры есть исчерпание её души, когда её смыслы уже не вдохновляют людей, обращенных теперь не к осуществлению культурных ценностей, а к утилитарным целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации. Цивилизация есть неизбежная судьба культуры, будущий Запад не есть безграничное движение вперед и вверх, по линии наших идеалов. Современность есть фаза цивилизации, а не культуры. В связи с этим отпадает ряд жизненных содержаний как невозможных. Как только цель достигнута, и вся полнота внутренних возможностей завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, отмирает, её кровь свёртывается, силы надламываются – она становится цивилизацией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, ещё многие столетия может топорщить свои гнилые сучья. Цивилизация – это те самые крайние и искусственные состояния, осуществить которые способен высший вид людей. Шпенглер называл цивилизацией одряхлевшую культуру, реализовавшую свои цели, подошедшую к концу своего существования1. В чём же различия между культурой и цивилизацией? Очень хорошо различия между ними сформулировал Н. Бердяев. Культура не развивается бесконечно. Она несёт в себе семя смерти, в ней заключены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации. Цивилизация, же есть, смерть духа культуры динамичное движение внутри культуры с её кристаллизованными формами неотвратимо влечёт к выходу за пределы культуры. На этих путях совершается переход культуры к цивилизации. Культура – есть творческая деятельность человека. В культуре творчество человека получает свою объективизацию. Цивилизация – переход от культуры, от созерцания, от творчества ценностей к самой жизни. И, наконец: Культура –религиозна по своей основе, цивилизация – безрелигиозна. Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть воля к могуществу, к устроению поверхности земли. Культура – национальна. Цивилизация – интернациональна. Культура – аристократична, а цивилизация – демократична.

Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство жизни вызывает у Шпенглера ощущение гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир культурных символов. Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную сторону дела. Культура жива до тех пор, пока она сохраняет глубоко интимную, сокровенную связь с человеческой душой. Душа культуры живёт не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. Если культура перестаёт притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. Для античности это состояние наступило в римскую эпоху. Для Европы, пишет Шпенглер, время заката придёт через 2000 лет.

Отсюда Шпенглер видит опасность, которую несёт с собой цивилизация. Нет ничего дурного в благоустройстве жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остаётся душевных сил. Он ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он предупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру.

Шпенглер не отрицает цивилизацию, но он и не человек «цивилизации», способный откинуть в сторону старый «культурный хлам» ради того, чтобы уютно чувствовать себя в мире обыденных забот. Отсюда вытекает его двойственное мироощущение, которое охарактеризовал Н. Бердяев: «Своеобразие Шпенглера в том, что ещё не было человека цивилизации … с таким сознанием, как Шпенглер, печальным сознанием неотвратимого заката старой культуры, который обладал бы такой чуткостью и таким даром проникновения в культуры прошлого. Цивилизаторское самочувствие и самосознание Шпенглера в корне противоречиво и раздвоено. В нём нет цивилизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превосходство своей эпохи над предшествующими поколениями и эпохами.

Отказ от культуры совершается нагло и агрессивно. Человек не испытывает желания подняться до высот культуры, сделать усилие, чтобы её поднять. Он требует, чтобы всё было выровнено до его унылого уровня, а всякая утонченность, изысканность и воспитанность объявляются ненужными излишествами. Итак, из всего сказанного можно сделать ряд выводов. Согласно концепции О.Шпенглера культура это набор качеств и структур, имеющий во многом ценностную основу, привязанный к некоторой нации либо стране и определяющий ментальность входящих в нее людей. Культуры имеют локальный характер, что означает отсутствие общей направленности исторического процесса и бессмысленность самого понятия человечества. Понять культуру можно, выявив ее стиль, который, в свою очередь, возникает из идейной основы, первичного символа «прафеномена». О.Шпенглер рассматривает культуру, как над биологический организм, закономерно проходящий определенные стадии развития. При этом происходят поиски средств реализации основной идеи, выявляются исторические формы данной культуры.

Цивилизация исход и завершение этих поисков, последняя стадия развития. Она характеризуется ослаблением влияния традиций, упадком религиозности, ростом городов, распространением причинно-следственных (природных) взглядов на мир. Немецкий мыслитель путем ряда аналогий с культурами прошлого доказывает неизбежную гибель Западной культуры. «. Падение Западного мира представляет собой ни более, ни менее как проблему цивилизации». Европа давно уже перешла в цивилизационную стадию, и ее окончательная гибель только вопрос времени. Этим О. Шпенглер объясняет все кризисные явления, охватившие современное общество. Глубокая эрудированность, смело проводимые параллели, широта рассматриваемых вопросов и почти поэтическая напряженность повествования делают обоснование высказанной в «Закате Европы» концепции чрезвычайно убедительным. У Шпенглера — с его принципом культурно-исторического круговорота и идеей обособленности культурных образований — имелось множество предшественников. Специфической и новой чертой теории Шпенглера было приложение циклической модели не к народам, нациям, государствам и цивилизациям, а к культурно-историческим мирам, понимаемым весьма оригинально.

Не надо думать, как это часто случается, будто у Шпенглера речь идет о физической гибели культурно-исторического мира. Он продолжает существовать, но его обитатели уже не живут полнокровной духовной жизнью, а влачат чисто биологическое существование. Внутреннее богатство духа сменяется внешней, лихорадочной и даже инстинктивной активностью. И встает вопрос: но разве Шпенглер не приближался своими утверждениями к истине? Возьмется ли кто-нибудь утверждать, что в XX в. человек живет более богатой в духовном отношении жизнью, чем представитель века XIX? Кто может, аргументировано заявить, что в литературе, живописи, музыке, поэзии люди западного мира в XX в. создали более выдающиеся произведения по сравнению с прошлым столетием? Конечно, если что и является несомненным, так это прогресс в науке и технике.

Цивилизация и культура О. Шпенглера+Культурно-исторические типы Данилевского

ПЛАН

1. ЦИВИЛИЗАЦИЯ И КУЛЬТУРА

Цивилизация и культура – понятия тесно связанные друг с другом. В настоящее время в определённый уровень развития общества или общество, достигшее культурологии и других гуманитарных науках под цивилизацией чаще всего понимают определённого этапа в своем развитии. Подразумевается, что в первобытную эпоху истории человечества все народы, все племена еще не выработали те нормы общения, которые позже получили название цивилизационных норм. Примерно 5 тысяч лет назад в некоторых регионах Земли возникли цивилизации, то есть объединения людей, общество на качественно-новых принципах организации и общения.

В условиях цивилизации достигается высокий уровень развития культуры, создаются величайшие ценности и духовной, и материальной культуры. Проблеме соотношения культуры и цивилизации посвящено немало серьезнейших работ известных теоретиков культуры. Многие из них связывают ее с вопросами о судьбах культуры, цивилизации и даже всего человечества.

Понятие «цивилизация» многозначно. Термин «цивилизация» произошёл от лат. слова, означавшего «гражданский». Можно указать, по крайней мере, три основных значения этого слова. В первом случае рождается традиционная культурфилософская проблематика, восходящая к немецким романтикам. В этом значении «культура» и «цивилизация» уже не воспринимаются как синонимы. Органика культуры противопоставляется мертвящему техницизму цивилизации. Второе значение слова предполагает движение мира от расколотого к единому. Возможна и третья парадигма — плюрализм отдельных разрозненных цивилизаций. В этом случае подвергается пересмотру восходящее к христианству видение общечеловеческой перспективы.

Для выработки более или менее точного определения цивилизации необходимо в свою очередь изучение крупных социальных и культурных феноменов, существующих в виде целостностей, т.е. макроисторическое исследование. Н. Данилевский называет такие феномены культурно-историческими типами, О. Шпенглер — развитыми культурами, А. Тойнби — цивилизациями, П. Сорокин — метакультурами.

Все эти социальные и культурные суперсистемы не совпадают ни с нацией, ни с государством, ни с какой-либо социальной группой. Они выходят за пределы географических или расовых границ. Однако, подобно глубинным течениям, они определяют шире — цивилизационной схемы. И каждый по-своему прав. Ибо нет современной науки без учета и обоснования статуса наблюдателя.

О. Шпенглер в своей книге «Закат Европы» сформировал свое понимание цивилизации. Для Шпенглера цивилизация – это такой тип развития общества, когда на смену эпохе творчества, воодушевления приходит этап закостенелости общества, этап оскуднения творчества, этап духовного опустошения. Творческий этап – это культура, которой на смену приходит цивилизация.

В рамках этой концепции получается, во-первых, что цивилизация означает омертвление культуры, а во-вторых, что цивилизация – переход не к лучшему, а к худшему состоянию общества.

Концепция Шпенглера стала широко известной, правда с ней больше полемизировали, чем соглашались. Например, великий гуманист А.Швейцер оценил теорию Шпенглера как попытку узаконить право на существование цивилизации, свободной от нравственных норм, цивилизации, свободной от гуманистических духовных принципов. По мнению Швейцера, распространение в обществе идеи о неизбежности бездушной механической цивилизации способно только внести в общество пессимизм и ослабить роль моральных факторов культуры. Н.Бердяев назвал ошибкой Шпенглера то, что тот придал «чисто хронологический смысл словам цивилизация и культура и увидел в них смену эпох». С точки зрения Бердяева, в эпоху цивилизации существует культура, как и в эпоху культуры существует цивилизация.

Следует заметить, что Бердяев и Швейцер считали различение культуры и цивилизации достаточно условным. Оба великих мыслителя указывали, что французские исследователи предпочитают слово «цивилизация» («civilisation»), а немецкое слово «культура» («Hochkultur», т.е. «высокая культура»), для обозначения примерно одних и тех же процессов.

Но большинство исследователей все же не сводят различие между культурой и цивилизацией к особенностями национальных языков. В большинстве научных и справочных изданий цивилизация понимается как определенная стадия развития общества, связанная с определенной культурой и имеющая ряд признаков, отличающих цивилизации от доцивилизованной стадии развития общества. Чаще всего выделяют следующие признаки цивилизации.

Читайте также:  Не годен к воинской службе по зрению

Наличие государства как определённой организации, управленческой структуры, координирующей хозяйственную, военную и некоторые другие сферы жизнедеятельности всего общества.

Наличие письменности, без которой затруднены многие виды управленческой и хозяйственной деятельности.

Наличие совокупности законов, правовых норм, пришедших на смену родовым обычаям. Система законов исходит из равной ответственности каждого жителя цивилизационного общества независимо от его родоплеменной принадлежности. С течением времени в цивилизациях приходят к письменной фиксации свода законов. Написанное право – отличительный признак цивилизованного общества. Обычаи – признак нецивилизационного общества. Следовательно, отсутствие чётких законов и норм – рудимент клановых, родовых отношений

Определенный уровень гуманизма. Даже в ранних цивилизациях, если там и не господствуют представления о праве каждого человека на жизнь и достоинство, то, как правило, в них не приемлют людоедства и человеческих жертвоприношений. Разумеется, и в современном цивилизационном обществе у каких-то людей с больной психикой или с преступными наклонностями есть побуждения к каннибализму или ритуальным кровавым действиям. Но общество в целом и законы не допускают варварских бесчеловечных действий.

Недаром переход к цивилизационной стадии у многих народов был связан с распространением религии, несущих гуманистические нравственные ценности, — буддизма, христианства, ислама, иудаизма.

Эти признаки цивилизации возникают не обязательно сразу все вместе. Какой-то может сформироваться в конкретных условиях позднее или раньше. Но отсутствие этих признаков ведёт к упадку определенного общества. Эти признаки обеспечивают минимум защищенности человека, обеспечивают эффективное использование способностей человека, а значит, обеспечивают эффективность хозяйственной и политической системы обеспечивает расцвет духовной культуры.

Обычно исследователи цивилизаций указывают на трудности их истолкования: сложность внутреннего состава каждой из цивилизаций; напряженную внутреннюю борьбу в рамках цивилизаций за господство над природными и людскими ресурсами; напряженную борьбу за гегемонию в символической сфере в виде идеологии и религии. Причем в такой борьбе враждующие группировки, коалиции и клики часто ищут внешней поддержки против собратьев по цивилизации, ищут пути самоутверждения в субцивилизационных раздорах. Материал для такого рода размышлений дают истории арабо-исламской цивилизации: индостанская, индонезийская XX в.

Трудность для исследования цивилизаций представляет и их внутренняя динамичность. Их облик формируется не только многовековыми историческими предпосылками. Развертывает себя драматический процесс взаимодействия западнических и почвеннических импульсов, рационализма и традиционализма. Это взаимодействие прослеживается как одна из определяющих характеристик культурной динамики в незападных обществах. Она составляет на протяжении двух-трех веков лейтмотив истории России. То же можно сказать о Турции, Японии, Латинской Америке, об Индии и Ближнем Востоке. Такое взаимодействие противоположно направленных импульсов остается универсальным. Более того, с XIX в. оно даже сумело утвердиться и в западной культуре — коллизия мондиализма и западоцентризма.

Немалую роль в трактовке этой проблемы, как это, очевидно, играет политическая культура. Можно понять социоэкономические и психологические предпосылки фундаментализма — в исламском мире, в православии, индуизме и иудаизме. Фундаментализм действительно приобретает облик эсхатологически грозного, всеохватывающего феномена. Но тенденции нынешнего дня не вечны. Кроме того, если присмотреться к фундаментализму в лоне различных культурных цивилизаций, собственно цивилизационных структур, подойдя к нему культурологически, то это скорее всего попытка активистской перестройки традиционного религиозного сознания в нынешних условиях глубоко несбалансированного во многих отношениях западноцентричного мира.

Фундаментализм чужд не только рационализму, но и традиционализму, поскольку он не приемлет традицию в ее исторической изменяемости и данности, пытается утвердить традицию как нечто харизматически измышленное, силится сохранить ее на путях рационального замысла, закрепить традицию рациональными средствами. В этом смысле приходится говорить не о консервативности, а о радикализме основных фундаменталистических установок.

Все это свидетельствует о том, что трудно дать строгое определение понятию цивилизации. Фактически под цивилизацией понимается культурная общность людей, обладающих некоторым социальным генотипом, социальным стереотипом, освоившая большое, достаточно автономное, замкнутое мировое пространство и в силу этого получившая прочное место в мировом раскладе.

По существу, в морфологическом учении о культурах можно выделить два направления: теория стадиального развития цивилизации и теории локальных цивилизаций. К одному из них можно отнести американского антрополога Ф.Нортропа, А. Крёбера и П.А. Сорокина. К другому — Н.Я.Данилевского, О.Шпенглера и А. Тойнби.

Стадиальные теории изучают цивилизацию как единый процесс прогрессивного развития человечества, в котором выделяются определенные стадии (этапы). Этот процесс начался в глубокой древности, когда стало распадаться первобытное общество и часть человечества перешла в состояние цивилизованности. Он продолжается и в наши дни. За это время в жизни человечества произошли большие изменения, которые коснулись социально-экономических отношений, духовной и материальной культуры.

Теории локальных цивилизаций изучают большие исторически сложившиеся общности, которые занимают определенную территорию и имеют свои особенности социально-экономического и культурного развития. Подробнее об этой теории в п.3 моего реферата.

Как указывает П.А. Сорокин, между обоими направлениями есть ряд точек соприкосновения, и выводы, к которым пришли представители обоих направлений, очень близки. Те и другие признают наличие сравнительно небольшого числа культур, не совпадающих ни с нациями, ни с государствами и различных по своему характеру. Каждая такая культура является целостностью, холистическим единством, в котором части и целое взаимосвязаны и взаимообусловлены, хотя реальность целого не соответствует сумме реальностей отдельных частей. Обе теории – стадиальная и локальная – дают возможность по-разному увидеть историю. В стадиальной теории на первый план выходит общее – единые для всего человечества законы развития. В теории локальных цивилизаций – индивидуальное, разнообразие исторического процессия. Таким образом, обе теории имеют преимущества и взаимно дополняют друг друга.

2. КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ ДАНИЛЕВСКОГО

Николай Яковлевич Данилевский (28.11.(10.12)1822-7(19).11.1885) — крупный философ второй половины XIX века (основные достижения — в сфере философии истории), публицист, ученый, практический деятель в области народного хозяйства.

Творческая деятельность Н.Я.Данилевского чрезвычайно многообразна, в целом ее можно подразделить на литературную (научную и публицистическую) и практическую.

Научные интересы Н.Я.Данилевского распространялись на целый ряд естественнонаучных и гуманитарных дисциплин: ботанику, зоологию, экономику, этнографию, статистику, историю и, естественно, философию истории. В публицистике Н.Я.Данилевского рассматриваются актуальные общественно-политические и идеологические вопросы русской жизни второй половины XIX века.

В центре практической деятельности Н.Я.Данилевского были вопросы рыбоводства (рыбного промысла) и сельского хозяйства.

Очевидно, что изучение творческой деятельности Н.Я.Данилевского в полном объеме предполагает рассмотрение всех ее основных аспектов. Для реализации этого исследовательского проекта необходимы усилия специалистов в различных областях.

Вместе с тем не все аспекты творческой деятельности Н.Я.Данилевского равнозначны с точки зрения вклада в развитие культуры.

Соответственно Н.Я.Данилевский — создатель теории культурно-исторических типов, является родоначальником одного из влиятельных направлений в философско-историческом мышлении XX века.

Необходимо указать на то, что для Н.Я.Данилевского разработка теории культурно-исторических типов не была самоцелью — в системе его социально-философских представлений теория типов выполняла роль теоретического фундамента особого учения о культурных и политических взаимоотношениях славянского и германо-романского миров.

Это учение, в свою очередь, представляет несомненный интерес для историков идеологий в России и является крупной вехой в развитии славянофильски-почвеннического направления в общественном самосознании второй половины XIX и XX вв.

На первый взгляд может показаться, что обращение к философии истории Н.Я.Данилевского, а также к другим аспектам его творческой деятельности мотивируется исключительно потребностями историко-академического плана. Между тем, по крайней мере в трех отношениях, изучение творческого наследия Н.Я.Данилевского вызывает актуальный интерес.

В первую очередь укажем на устойчивый общественный интерес к истории российской цивилизации и культуры, в том числе к русской общественной и философской мысли XIX века. В этой связи отметим, что интеллектуальная продукция, порожденная этим общественным интересом, весьма неоднородна по своему качеству. Наряду с публикациями источников по истории отечественной философской мысли, выдержанных в лучших академических традициях, а также с серьезными концептуальными работами, к сожалению, не так уж редко встречаются работы скороспелые и легковесные, в которых небрежная подготовка текста источника сочетается с недостаточно разработанным справочным аппаратом, а то и отсутствием последнего. В некоторых исследовательских работах концептуального плана умозрение явно преобладает над эмпирией, часть работ грешат излишней политизированностью и даже идеологической зашоренностью. Упомянутые недостатки текущих публикаций в немалой степени связаны с притоком в россиеведческие дисциплины, в том числе и в историю русской философии, специалистов из других гуманитарных дисциплин. Однако в целом концентрация интеллектуального потенциала и исследовательских усилий в россиеведческих дисциплинах, несомненно, носит позитивный характер, поскольку позволяет значительно расширить область научного поиска.

Принимая во внимание, что слагаемыми общественного интереса к отечественной философской мысли XIX — начала XX вв. являются не только стремление познакомиться с малоизвестными страницами творчества русских мыслителей, но и желание найти ответы на актуальные вопросы современной общественно-политической и духовной жизни, несложно заключить о том, что изучение творчества видного русского мыслителя второй половины XIX века, особенно в монографической форме, представляет определенный интерес.

Рассмотрение генезиса теории культурно-исторических типов в качестве важных составных частей включает анализ предпосылок и порядка формирования и выдвижения основных посылок теории.

Каким образом могут быть реконструированы предпосылки теории типов? В первую очередь, необходимо установить основные содержательные составляющие данной теории. Под содержательными составляющими в данном случае подразумеваются не любые принципиально значимые для теории смысловые компоненты, но только те из них, которые не являются дедуктивным следствием более общих положений, т.е. своеобразный первичный содержательный каркас теории.

Эти первичные содержательные компоненты теории — основные ее посылки, в свою очередь, опираются на предпосылки. Такова одна линия реконструкции предпосылок теории культурно-исторических типов. Эта линия исследовательской работы может быть названа в соответствии с особенностями основной методической процедуры — регрессивно-логическим анализом.

Другая процедура, использование которой необходимо для реконструкции предпосылок теории типов, заключается в выделении предпосылок в рамках анализа идейной эволюции Н.Я.Данилевского. Таким образом в контексте эмпирико-исторического анализа также рассматривается генезис и фиксируется существо тех содержательных образований — предпосылок — функциональное взаимодействие которых впоследствии, в “силовом поле” новой проблематики, и приведет к формированию основных посылок теории культурно-исторических типов.

Взаимная проверка и объединение результатов двух указанных линий анализа и позволяет реконструировать предпосылки теории культурно-исторических типов.

Как правило, излагая предпосылки какой-либо теории, выделяют две их группы: в первую входят ценностные, социально-исторические и др., во вторую — теоретические (включая философско-мировоззренческие). Это общее разделение используется и в данной главе.

При изучении генезиса теории наряду с анализом предпосылок особое значение имеет рассмотрение формирования исходной проблематики (или исходного вопроса) данной теории. Этот вопрос также рассматривается ниже. Однако исследование как исходного вопроса (исходной проблематики) теории типов, так и различных групп предпосылок, предваряют замечания, касающиеся идейной эволюции Н.Я.Данилевского.

Наряду с реконструкцией генезиса и обзором содержания теории культурно-исторических типов, второй важный содержательный аспект данной главы — анализ достижений и недостатков теории типов, ее места в контексте философско-исторической рефлексии второй половины XIX-XX вв.

В первой главе настоящей работы уже затрагивался вопрос о возникновении у Н.Я.Данилевского интереса к славянофильству после отхода от фурьеризма. К сожалению, в настоящее время в распоряжении исследователей нет материалов, которые бы позволили реконструировать детали этой идейной эволюции. Поэтому выбор невелик: следует либо воздерживаться от суждений по этому поводу, либо довольствоваться высказыванием гипотетических соображений.

Аналогичным образом обстоит дело и с изображением концептуального содержания кризиса социалистической ориентации Н.Я.Данилевского.

Стремясь понять существо произошедших изменений, в первую очередь необходимо учесть специфику истолкования Н.Я.Данилевским социалистического учения Ш.Фурье.

Эта специфика, как известно, выражалась в консервативной интерпретации учения французского социалиста. В отличие от революционно ориентированных последователей утопического социализма, которые рассматривали чинимые царским правительством препятствия на пути реализации социалистического проекта в России как проявление реакционной политической воли, консервативно настроенный Н.Я.Данилевский мог иным образом истолковывать невозможность реализации социалистического проекта (по крайней мере в ближайшей перспективе). Враждебность государства и большей части общества к социалистическим идеям могла истолковываться как результат осознания неприменимости их к своеобразным российским условиям.

Не исключено, что в главе VI книги “Россия и Европа”, где речь идет о кризисе веры в то, что “французский социализм нашел трансцендентальную формулу, разрешаю общечеловеческую задачу”, а социалистический проект интерпретируется как попытка “найти общие формы общественного быта, в своем роде тоже абсолютные, могущие осчастливить все человечество, без различия времени, места или племени”, высказываются идеи сформировавшиеся в пору духовного разрыва с утопическим социализмом Ш.Фурье.

В свете сказанного правдоподобно выглядит предположение о том, что основным мотивом разрыва Н.Я.Данилевского с фурьеризмом было осознание неприменимости универсальных социалистических рецептов к самобытным российским общественным условиям.

Из целого ряда вопросов, которые Н.Я.Данилевский рассматривает в I-IV главах книги “Россия и Европа”, целесообразно кратко остановиться на “исходных вопросах” философско-исторической рефлексии.

Это вопросы о том, в чем же надо “. искать примирение между русским народным чувством и признаваемыми разумом требованиями человеческого преуспеяния или прогресса?“, и является ли славянофильский идеал только “мечтой” или в его пользу можно привести разумные доводы?

Рассмотрение этих вопросов позволяет достаточно многое понять в исходном замысле Н.Я.Данилевского. Самое главное, что можно заключить о мотивах отказа Н.Я.Данилевского от ортодоксального подхода к славянофильству.

Автор “России и Европы” полагал, что доктрина славянофильства в большей мере представляет собой выражение “требований народного чувства” и не содержит исчерпывающих ответов на адресованные ее адептам критические доводы “просвещенного разума”. Дать исчерпывающий рациональный ответ на эти доводы — именно такую задачу ставил перед собой Н.Я.Данилевский.

Рассмотрение предпосылок теории культурно-исторических типов начнем с анализа ценностной предпосылки.

Учитывая, что в контексте социально-философски ориентированной рефлексии ценностные предпосылки неизбежно имеют политическое или социально-политическое измерение, рассмотрим утверждение о том, что специфика философско-исторических воззрений Н.Я.Данилевского определялась его социально-политическими (включая ценностную составляющую) воззрениями.

Если истолковывать это утверждение в том смысле, что философско-исторические воззрения (включая их теоретический компонент) могут рассматриваться как эпифеномен политических воззрений, включающих ценностные компоненты, то такое утверждение следует рассматривать как ошибочное. Ошибочность этого суждения определяется игнорированием представления об автономности теоретического мышления.

3. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О КУЛЬТУРЕ И ЦИВИЛИЗАЦИИ О. ШПЕНГЛЕРА

Шпенглер может произвести впечатление крайнего релятивиста и скептика. Даже математика для него относительна. Существует античная аполлоновская математика, – математика конечного, и европейская фаустовская математика, – математика бесконечного. Наука не безусловна, не абсолютна, она есть лишь выражение душ разных культур, разных рас. Но в сущности Шпенглера нельзя причислить ни к какому направлению. Ему совершенно чужда академическая философия, он ее презирает. Он прежде всего своеобразный интуитивист. И в этом он родствен духу Гетевского созерцания. Гете интуитивно созерцал первофеномены природы. Шпенглер интуитивно созерцает историю первофеноменов культуры. Он также, как и Гете, символист по своему миросозерцанию. Он отказывается мыслить отвлеченными понятиями, не верит в плодотворность такого мышления. Ему совершенно чужда всякая отвлеченная метафизика. От мертвящего методологизма и гносеологизма, в который выродилась некогда великая германская мысль, от болезненной и бесплодной рефлексии обращается Шпенглер к живой интуиции. Он бросается в темный океан исторического бытия народов и проникает в души рас и культур, в стили эпох. Он порывает с эпохой гносеологизма в философской мысли, но не переходит к онтологизму, не строит никакой онтологии и не верит в возможность онтологии. Он знает лишь бытие, явленное в культурах, отраженное в культурах Первооснова бытия и смысл бытия остаются для него закрытыми. Морфология истории для него – единственная возможная философия. У него нет даже философии истории, а исключительно – морфология истории. Все истины, истины науки, философии, религии – для Шпенглера только истины культуры, культурных типов, культурных душ. Истины математики – символы разных стилей культурных душ. Такое отношение к познанию и бытию характерно для человека поздней, закатной культуры. Душа человека в эпохи культурного заката задумывается над судьбой культур, над исторической судьбой человечества. Так всегда бывало. Такая душа не интересуется ни отвлеченным познанием природы, ни отвлеченным познанием сущности и смысла бытия. Ее интересует сама культура и все – лишь в культуре отраженное. Ее поражает умирание некогда цветущих культур. Она ранена неотвратимостью судьбы. Шпенглер очень произволен, он не считает себя связанным никакой общеобязательностью. Он, прежде всего, – парадоксолист. Для него, как и для Ницше, парадокс есть способ познания. В книге Шпенглера есть какое-то сходство с книгой гениального юноши Вейнингера «Пол и характер», несмотря на все различие тем и духовной настроенности. Книга Шпенглера – столь же замечательное явление в духовной культуре Германии, как и книга Вейнингера. По широте замысла, по размаху, по своеобразию интуитивного проникновения в историю культур, книгу Шпенглера можно еще сопоставить с замечательной книгой Чемберлена «Die Grundlagen des Neunzehnten Jahrhunderts». После Ницше – Вейнингер, Чемберлен и Шпенглер – единственные, подлинно оригинальные и значительные явления в Германской духовной культуре. Подобно Шопенгауэру, Шпенглер презирает профессоров философии. Он дает очень произвольный перечень ценимых им писателей и мыслителей, значительных по его мнению книг. Это люди очень разного духа. Но все они имеют отношение к принципу воли к жизни и воли к могуществу, все обозначают кризис культуры. Это – Шопенгауэр, Прудон, Маркс, Р. Вагнер, Дюринг, Ибсен, Ницше, Стриндберг, Вейнингер. Пессимист ли Шпенглер? На многих книга его должна произвести впечатление самого безграничного пессимизма. Но это – не метафизический пессимизм. Шпенглер не хочет угашения воли к жизни. Наоборот, он хочет утверждения воли к жизни и воли к могуществу. В этом он ближе к Ницше, чем к Шопенгауэру. Все культуры обречены на увядание и смерть. Обречена и наша европейская культура. Но нужно принять судьбу, не противиться ей и жить до конца, до конца осуществляя волю к могуществу. У Шпенглера есть amor fati. Пессимизм Шпенглера, если уместен такой термин в применении к нему, есть пессимизм культурно-исторический, а не индивидуально-метафизический и не индивидуально-этический. Он – пессимист цивилизации. Он отрицает идею прогресса, он возвращается к учению о круговороте. Но у него нет пессимистического баланса страданий и наслаждений, пессимистического понимания самого существа жизни. Он признает заключенный в перводуше неиссякаемый творческий источник жизни, порождающий все новые и новые культуры. Он любит эту волю к культурному цветению. И он принимает смерть культуры, как закон жизни, как неотвратимый момент в самой жизненной судьбе культуры. Изумительно сильно у Шпенглера сопоставление явлений в разных областях культуры и раскрытие в них однородного символа, ознаменовывающего ту же душу культуры, тот же культурный стиль. Он переносит понятия из математики и физики в живопись и музыку, из искусства в государство, из государства в религию. Так он говорит об аполлоновской и фаустовской математике. Он открывает одни и те же первофеномены в разные эпохи, в разных культурах. И он считает возможным признать однородными такие явления, как буддизм, стоицизм и социализм, принадлежащие разным эпохам и культурам. Наиболее замечательны его мысли об искусстве и о математике и физике. У него есть, поистине, гениальные интуиции.

Читайте также:  Банан с точки зрения ботаники ягода

Шпенглер – арелигиозная натура. В этом его трагедия. У него как будто бы атрофировано религиозное чувство. В то время, как Вейнингер и Чемберлен – религиозные натуры, Шпенглер – арелигиозен. Он не только сам не религиозен, но он и не понимает религиозной жизни человечества. Он просмотрел роль христианства в судьбе европейской культуры. Это – самая поражающая сторона его книги. В этом ее духовное уродство, почти, что чудовищность ее. Не нужно быть христианином, чтобы понять значение христианства в истории европейской культуры. Пафос объективности должен к этому принуждать. Но Шпенглер не чувствует себя принужденным к такой объективности. Он не созерцает христианства в истории, не видит религиозного смысла. Он знает, что культура религиозна по своей природе и этим отличается от цивилизации, которая без религиозна. Но религиозного смысла в культуре он не постигает. Он обречен себя чувствовать человеком цивилизации именно потому, что он без религиозен. Но ему дано было высказать самые благородные мысли, какие могли быть высказаны неверующей душой в наше время. За его цивилизаторским самочувствием и самосознанием можно ощутить печаль культуры, утерявшей веру и склоняющейся к упадку.

Шпенглер чувствует и познает мир прежде всего как историю. Это он считает современным чувством мира. Только такому отношению к миру принадлежит будущее. Динамизм характерен для нашего времени. И только постижение мира, как истории, есть динамическое постижение. Мир, как природа, статичен. Шпенглер противополагает природу и историю, как два способа рассмотрения мира. Природа есть пространство. История есть время. Нам мир предстоит, как природа, когда мы его рассматриваем с точки зрения причинности, и он нам предстоит, как история, когда мы рассматриваем его с точки зрения судьбы. Что история есть судьба, это очень хорошо у Шпенглера. Судьба не может быть понята, посредством причинного объяснения. Только точка зрения судьбы дает нам постижение конкретного. Очень верно утверждение Шпенглера, что для античного человека не было истории. Грек воспринимал мир статически, он был для него природой, космосом, а не историей. Он не знал исторической дали. Мысли Шпенглера об античности очень остры. Нужно признать, что греческая мысль не знала философии истории. Ее не было ни у Платона, ни у Аристотеля. Точка зрения философии истории противоположна эстетическому созерцанию эллина. Мир был для него завершенным космосом. Эллинская мысль создала элейскую метафизику, столь неблагоприятную для понимания мира, как исторического процесса. Сам Шпенглер чувствует себя европейским человеком с фаустовской душой, с бесконечными стремлениями. Он не только противополагает себя античному человеку, но он утверждает, что античная душа для него непонятна, непроницаема. Это, впрочем, не мешает ему притязать на ее понимание и проницание. Но существует ли история у самого Шпенглера, у него, для которого мир есть, прежде всего, история, а не природа? Я думаю, что для Шпенглера не существует истории и для него невозможна философия истории. Не случайно назвал он свою книгу морфологией всемирной истории. Морфологическая точка зрения взята из естествознания. Историческая судьба, судьба культуры существует для Шпенглера лишь в том смысле, в каком существует судьба цветка. Исторической судьбы человечества не существует. Не существует единого человечества, единого субъекта истории. Христианство впервые сделало возможным философию истории тем, что раскрыло существование единого человечества с единой исторической судьбой, имеющей свое начало и конец. Так для христианского сознания открывается впервые трагедия всемирной истории, судьба человечества. Шпенглер же возвращается к языческому партикуляризму. Для него нет человечества, нет всемирной истории. Культуры, расы – замкнутые монады с замкнутой судьбой. Для него разные типы культуры переживают круговорот своей судьбы. Он возвращается к эллинской точке зрения, которая была преодолена христианским сознанием. С. Шпенглера как будто бы сошла вода крещения. Он отрекается от своей христианской крови. И для него, как для эллина, не существует исторической дали. Историческая даль существует лишь в том случае, если существует историческая судьба человечества, всемирная история, если каждый тип культуры есть лишь момент всемирной судьбы.

Фаустовская душа с ее бесконечными стремлениями, с раскрывающейся перед ней далью, есть душа христианского периода истории. Это христианство разорвало грани античного мира, с его ограниченными, сдавленными горизонтами. После явления христианства в мире раскрывается бесконечность. Христианство сделало возможным фаустовскую математику, математику бес конечного. Этого совсем не сознает Шпенглер. Он не ставит явление фаустовской души ни в какую связь с христианством. Он просмотрел значение христианства для европейской истории, для судьбы европейской культуры. Судьба эта – христианская судьба. Он хочет оттеснить христианство исключительно к магической душе, к типу еврейской и арабской культуры, к Востоку. И он обрекает себя на непонимание смысла европейской истории. Для Шпенглера вообще не существует смысла истории. Смысла истории и не может быть при таком отрицании субъекта исторического процесса. Круговорот разных типов культуры, несвязанных между собой единой судьбой, совершенно бессмыслен. Но отрицание смысла истории делает невозможной философию истории. И остается лишь морфология истории. Но для морфологии история есть явления природы, в ней нет своеобразия исторического процесса, нет судьбы, как явления, смысла. В Шпенглере фаустовская душа окончательно теряет связь с христианством, которое ее породило, и в час заката фаустовской культуры она пытается вернуться к античному чувству жизни, приобщив к нему и тему истории. В Шпенглере, вопреки его подозрительному цивилизаторскому пафосу, чувствуется усталость перекультурного человека. Эта усталость человека эпохи заката угашает чувство смысла истории и связность исторических судеб. Остается только возможность интуитивно-эстетического проникновения в типы и стили душ культур. Фауст не выносит времени исторической судьбы, он не хочет до конца ее изживать. Он – усталый и истощенный новой историей, соглашается лучше умереть, пережив краткий миг цивилизации, явленной на вершине культуры. Его пленяет мысль, что дано это последнее облегчение и утешение смерти. Но смерти нет. Судьба продолжается и по ту сторону того, что фаустовская душа признала единственной жизнью. И бремя этой судьбы должно быть перенесено вдаль вечности. Для фаустовской души Шпенглера закрыта даль вечности, историческая судьба за гранью этой жизни, этой культуры и цивилизации; он хочет до конца дней своих ограничиваться кругозором умирающей цивилизации. Он предвидит возникновение новых культур, которые тоже перейдут в цивилизацию и умрут. Но эти новые души культур ему чужды и он считает их для себя непроницаемыми. Эти новые культуры, которые, может быть, возникнут на Востоке, не будут иметь никакой внутренней связи с умирающей европейской культурой. Фауст теряет перспективу истории, исторической судьбы. Культура для него – лишь рождающаяся, расцветающий и отцветающий цветок. Фауст перестает понимать смысл и связь судьбы, потому что для него померк свет Логоса, померкло солнце христианства. И явление Шпенглера, человека исключительно одаренного, временами близкого к гениальности в некоторых своих интуициях, очень знаменательно для судьбы европейской культуры, для судьбы фаустовской души. Дальше некуда идти. После Шпенглера – уже срыв в пропасть. У Шпенглера есть большой интуитивный дар, но это – дар слепца. Как слепец, не видящий уже света, бросается он в темный океан культурно-исторического бытия. У Гегеля была еще христианская философия истории, в своем роде не менее христианская, чем философия истории Бл. Августина. Она знает единый субъект истории и смысл истории. Она вся светится отсветом христианского солнца. У Шпенглера нет уже этих отсветов. Гегель принадлежит культуре, имеющей религиозную основу, Шпенглер чувствует себя уже перешедшим в цивилизацию, утерявшую религиозную основу. Следует еще отметить, что точка зрения Шпенглера неожиданно напоминает точку зрения Н. Данилевского, развитую в его книге «Россия и Европа». Культурно-исторические типы Данилевского очень походят на души культур Шпенглера, с той разницей, что Данилевский лишен огромного интуитивного дара Шпенглера. Вл. Соловьев критиковал Н. Данилевского с христианской точки зрения. Для Шпенглера не разрешается в истории судьба мира, поэтому для него история есть часть природы, явление природы, а не природа – часть истории, как для исторической метафизики.

Всякая культура неизбежно переходит в цивилизацию. Цивилизация есть судьба, рок культуры. Цивилизация же кончается смертью, она есть уже начало смерти, истощение творческих сил культуры. Это – центральная мысль книги Шпенглера. «Мы цивилизованные люди, а не люди готики или рококо». Чем отличается цивилизация от культуры? Культура – религиозна по своей основе, цивилизация – без религиозна. Это для Шпенглера – основное различие. Он считает себя человеком цивилизации, потому что он без религиозен. Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть воля к мировому могуществу, к устроению поверхности земли. Культура – национальна. Цивилизация – интернациональна. Цивилизация есть мировой город. Империализм и социализм одинаково – цивилизация, а не культура. Философия, искусство существуют лишь в культуре, в цивилизации они невозможны и не нужны. В цивилизации возможно и нужно лишь инженерное искусство. И Шпенглер делает вид, что принимает пафос инженерного искусства. Культура – органична. Цивилизация – механична. Культура основана на неравенстве, на качествах. Цивилизация проникнута стремлением к равенству, она хочет обосноваться на количествах. Культура – аристократична. Цивилизация – демократична. Различие культуры и цивилизации чрезвычайно плодотворно. У Шпенглера есть очень острое чувство неотвратимого процесса победы цивилизации над культурой. Закат Западной Европы для него есть, прежде всего закат старой Европейской культуры, истощение в ней творческих сил, конец искусства, философии, религии. Цивилизация еще не кончается. Цивилизация будет еще праздновать свои победы. Но после цивилизации наступит смерть для западно-европейской культурной расы. После этого культура может расцвести лишь в других расах, в других душах.

Эти мысли выражены Шпенглером с изумительным блеском. Но новы ли эти мысли? Нас, русских, нельзя поразить этими мыслями. Мы давно уже знаем различие между культурой и цивилизацией. Все русские религиозные мыслители утверждали это различие. Все они ощущали некий священный ужас от гибели культуры и надвигающегося торжества цивилизации. Борьба с духом мещанства, которое так ранило Герцена и К. Леонтьева, – людей столь разных укладов и направлений, основана была на этом мотиве. Цивилизация по существу своему проникнута духовным мещанством, духовной буржуазностью. Капитализм и социализм совершенно одинаково заражены этим духом. Под враждой к Западу многих русских писателей и мыслителей скрывалась не вражда к Западной культуре, а вражда к западной цивилизации. Константин Леонтьев – один из самых проницательных русских мыслителей, любил великую культуру Запада, он любил цветущую культуру ренессанса, любил великую католическую культуру средневековья, любил дух рыцарства, любил гений Запада, любил могущественное проявление личности в этом великом культурном мире. Он ненавидел цивилизацию Запада, плод либерально-эгалитарного прогресса, угашение духа и смерть творчества в цивилизации. Он постиг уже закон перехода культуры в цивилизацию. Для него это был неотвратимый закон жизни обществ. Культура для него соответствовала тому периоду развития обществ, который он называл периодом «цветущей сложности», цивилизация же соответствовала периоду «упростительного смешения». Проблема Шпенглера совершенно ясно была поставлена К. Леонтьевым. Он также отрицал прогресс, исповедывал теорию круговорота, утверждал, что после сложного цветения культуры наступает закат, упадок, смерть. Процесс «либерально-эгалитарной» цивилизации есть начало смерти, разложения. Для западно-европейской культуры он считал эту смерть неотвратимой. Он видел гибель цветущей культуры на Западе. Но он хотел верить, что цветущая культура возможна еще на Востоке, в России. Под конец жизни он потерял и эту веру, он увидел, что и в России торжествует цивилизация, что и Россия идет к «упростительному смешению». Тогда им овладела мрачная апокалиптическая настроенность. Так и Вл. Соловьев под конец потерял веру в возможность в мире религиозной культуры и ощутил жуткое чувство наступления царства антихриста. Культура имеет религиозную основу, в ней есть священная символика. Цивилизация же есть царство от мира сего. Она есть торжество «буржуазного» духа, духовной «буржуазности». И совершенно безразлично, будет ли цивилизация капиталистической или социалистической, она одинакова – безбожная мещанская цивилизация. Ведь и Достоевский не был врагом Западной культуры. Замечательны в этом отношении мысли Версилова в «Подростке». «Они не свободны», – говорит Версилов, – «а мы свободны». «Только я один в Европе с моей русской тоской тогда был свободен… Русскому Европа так же драгоценна, как Россия: каждый камень в ней мил и дорог. Европа также была отчеством нашим, как и Россия… 0, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого Божьего мира, эти осколки святых чудес: и даже это нам дороже, чем им самим. У них теперь другие мысли и другие чувства, и они перестали дорожить старыми камнями». Достоевский любил эти «старые камни» Западной Европы, «эти чудеса старого Божьего мира». Но он, как и К. Леонтьев, обвиняет людей Запада в том, что они перестали чтить свои «старые камни», отреклись от своей великой культуры и целиком отдались духу цивилизации! Достоевский ненавидел не Запад, не Западную культуру, а без религиозную, безбожную цивилизацию Запада. Русское восточничество, русское славянофильство было лишь прикрытой борьбой духа религиозной культуры против духа без религиозной цивилизации. Борьба этих двух духов, двух типов имманентна самому Западу. Это не есть борьба Востока и Запада, России и Европы. И многие западные люди чувствовали тоску, переходившую почти в агонию, от торжества без религиозной и уродливой цивилизации над великой и священной культурой. Таковы романтики Запада. Таковы французские католики и символисты – Барбе д Оревильи, Верлен, Вилье де Лиль-Адан, Гюисманс, Леон Блуа. Таков Ницше с его тоской по трагической дионисической культуре. Не только русские замечательные люди, но и наиболее чуткие и тонкие западные люди с тоской ощущали, что великая и священная культура Запада погибает, умирает, что ей на смену идет чуждая им цивилизация, мировой город, безрелигиозный и интернациональный, что идет новый человек, parvenue, одержимый волей к мировому могуществу и овладению всей землей. В этом победном шествии цивилизации умирает душа Европы, душа европейской культуры.

Оригинальность Шпенглера не в постановке этой темы. Эта тема была поставлена с необычайной остротой русской мыслью. Оригинальность Шпенглера в том, что он не хочет быть романтиком, не хочет тосковать по умирающей великой культуре прошлого. Он хочет жить настоящим, хочет принять пафос цивилизации. Он хочет быть гражданином мирового города цивилизации. Он проповедует цивилизаторскую волю к мировому могуществу. Он соглашается променять религию, философию, искусство на технику, на осушение болот и сооружение мостов, на изобретение машин. Своеобразие Шпенглера в том, что не было еще человека цивилизации, осушителя болот, который обладал 6ы таким сознанием, как Шпенглер, печальным сознанием неотвратимого заката старой культуры, который обладал бы такой чуткостью и таким даром проникновения в культуры прошлого. Цивилизаторское самочувствие и самосознание Шпенглера в корне противоречиво и раздвоено. В нем нет цивилизаторской волевой цельности и цивилизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превосходство своей эпохи, своего поколения над предшествующими эпохами и поколениями. Нельзя строить цивилизацию, защищать интересы цивилизации, осушать болота с таким сознанием, как у Шпенглера. Для этих дел необходима притупленность сознания, толстокожесть, необходима наивная вера в бесконечный прогресс цивилизации. Шпенглер слишком хорошо все понимает. Он не новый человек цивилизации, он, умирающий Фауст – человек старой европейской культуры. Он – романтик эпохи цивилизации. Он хочет сделать вид, что интересуется инженерным искусством, осушением болот, сооружением мирового города. В действительности он пишет замечательную книгу о закате европейской культуры и этим делает дело культуры, а не цивилизации. Он необыкновенно культурный человек, перегруженный культурой человек. Такие люди плохо строят мировой город цивилизации. Они лучше пишут книги. Фауст вряд ли может быть хорошим инженером, хорошим цивилизатором. Он умирает в тот момент, когда решает заняться осушением болот. Шпенглер не человек цивилизации, как хочет уверить себя и нас – он человек поздней, закатной культуры. И потому в книге его разлито веяние печали, чуждой человеку цивилизации. Шпенглер – германский патриот, германский националист и империалист. Это ясно выражено в его книжке: «Preussentum und Sozialismus». – У него есть воля к мировому могуществу Германии, есть вера, что в период цивилизации, который еще остается для Запада Европы, это мировое могущество Германии осуществится. Этой волей и этой верой соединяет он себя с цивилизацией, находит для себя в ней место. Но история последних лет наносит тяжкие удары империалистическому сознанию Шпенглера. Империализм и социализм – одно и то же, то, конечно, Шпенглер более империалист, чем социалист. Цивилизация же мирового города начинает двигаться скорее в направлении осуществления мирового могущества и мирового царства, царства этого мира [более] через социализм, чем через империализм.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Батищев Г.С. Социальные связи человека в культуре // Культура, человек и картина мира.- М.,1987.-С.110.

2. Киселева М.С. Две судьбы одного изобретения (роль культурного контекста)//Вопросы философии.-1993.-№ 9.-С.12

3. Коган Л.Н. Всестороннее развитие личности и культура.- М.,1981.- С.43.

4. Конев В.А. О сущности освоения культуры // Методологические проблемы освоения культуры.- Куйбышев,1988.- С.7.

5. Лавренова, Т.И. Социология культуры в парадигме современного гуманитарного знания // Социальные науки: история, теория, методология. — М., 2000. — Вып. 1. — С. 38-46

6. Лавренова, Т.И. Социология культуры в парадигме современного гуманитарного знания // Социальные науки: история, теория, методология. — М., 2000. — Вып. 1. — С. 38-46

7. Левада Ю.А. Традиция.//Философская энциклопедия.- М., 1970.- Т.5.- С. 253.

8. Манхейм, К. Избранное: Социология культуры / Академия исследований культуры. — М.; СПб.: Университетская книга, 2000. — 505 с.

9. Мухамеджанова, Н.М. Духовный кризис личности как отражение кризиса культуры. — Оренбург, 2001. — 146 с.

10. Небо// Мифы народов мира.- М., 1982.-Т.2.- С.208.

11. Сильвестров В.В. Философское обоснование теории и истории культуры.- М.,1990.-С.3

12. Социология: Учебное пособие / Ахметова С.А., Беляев В.А., Большаков А.Г.; Под ред. Ерофеева С.А., Низамовой Л.Р.; Казан. гос. ун-т. Каф. социологии, Центр социологии культуры. — Казань, 2001. — 2-е изд. перераб. и доп. 338 с.

13. Филатова, О.Г. Социология культуры: Конспект лекций. — СПб.: Михайлов, 2000. — 46 с.

14. Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Сумерки богов.- М.,1989.- С. 95.

Источники:
  • http://studopedia.su/9_49594_kontseptsiya-tsivilizatsii-osvalda-shpenglera.html
  • http://studopedia.ru/10_265015_teoriya-lokalnih-tsivilizatsiy-oshpenglera-i-atoynbi.html
  • http://studfiles.net/preview/3216271/
  • http://superinf.ru/view_helpstud.php?id=3521