Меню Рубрики

Происхождение норманистов и антинорманистов моя точка зрения

Задание по истории 6 класс Используя учебник и дополнительные источники, найдите основные версии происхождения варягов. Заполните таблицу.

В настоящее время существует две взаимоисключающих версии образование древнерусского государства.

Норманисты считают, что ключевую роль в его образовании сыграли норманны, которые были приглашены славянами. Это скандинавы, викинги, которые в те времена много плавали и славились как опытные и бесстрашные воины.

Антинорманитсы полагают что норманны принимали участие в образовании древнерусского государства. но были и сами славянами, жившими на южных берегах Балтийского моря, так называемые западные славяне.

Мне не ясно, какая из версий правильная. потому что много домыслов и сознательного искажения фактов в пользу той или иной теории. Может быть спорщиков рассудит время.

ПЕРВЫЕ ИЗВЕСТИЯ О РУСИ

Задание 1. Составьте по тексту параграфа развёрнутый план по теме «Гипотезы учёных: происхождение народа русь».

  1. Появление варягов народа русь в Новгороде, власть в Новгороде
  2. Смерть Рюрика. Захват Олегом Киева. Княжение Игоря Рюриковича. Основание династии князей Рюриковичей.
  3. Заимствование слова «русь». Сначала русью называли народ пришельцев «из-за моря», потом — правящее и торговое сословие, а также дружину, наконец словом Русь стали называть государство.
  4. Вхождение всех племён славян в Русь. Планомерная работа первых князей по соединению территорий славянских племен под властью одного князя.

Задание 2. Используя учебник и дополнительные источники, найдите основные версии происхождения варягов. Заполните таблицу.

Норманисты Антинорманисты Моя точка зрения
Варяги — это скандинавы (свеи). Древнерусское государство создано варягами с добровольного согласия славян. Варяги — представители более развитого мира. Они были образованнее и организованее славян. Варяги — западнославянское племя с берегов Балтийского моря. Славянская принадлежность народа русь (россы) доказывалась через тождество их пруссам. Древнерусское государство сформировалось на внутренней общественно-экономической основе. Варяги лишь влились в местный процесс образования государства. Варяги стояли на той же стадии общественного и культурного развития, что и восточные славяне, поэтому они не могли принести на Русь ни более высокой культуры, ни государственности. Я считаю, что нет достаточных оснований однозначно считать русов скандинавами, германцами или славянами. Скорее всего, это племя образовалось в результате многочисленных смешений, вобрав в себя и скандинавские, и славянские, и германские корни. Основание – в «Повести временных лет» народ русь выделяется как самостоятельный в потомстве Иафета. Также там говорится о том, что русь разговаривала на одном языке со славянами.

Задание 3. С помощью учебника и Интернета выясните, можно ли с помощью современных археологических данных решить спор норманистов и антинорманистов. Свой ответ аргументируйте.

Я считаю, что археологические находки не дают достаточного основания утверждать о родине «пришельцев из-за моря». Археологи обнаружили следы поселений в районе Ладоги скандинавского типа. Однако, найденные украшения, глиняная посуда, дома-пятистенки и оружие было распространено не только в Скандинавии, но и у славян на южном берегу Балтийского моря, а значит найденные поселения у Ладоги вовсе не обязательно именно скандинавские. Они могут быть и южнобалтийскими. К тому же не найдено никаких свидетельств ведения скандинавами торговли дальше северных территорий Руси, а это значит, что по торговому пути «из варяг в греки» плавали совсем не скандинавы.

Задание 4. На контурной карте отметьте Скандинавию, остров Рюген, Ладогу, Новгород. Напишите названия крупнейших рек.

Норманисты и антинорманисты

Итак, в 862 году новгородцы обратились к варягам: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да поидите княжить да володеть нами.» там же , стр. 46 И пришли варяжские князья — «старейший Рюрик, седе на Новгороде, а другий, Синеус, на Белеозере, а третий Изборьсте, Трувор. И от тех варяг прозвалась Русская земля» там же , стр. 47. С точки зрения Ключевского, «если снять несколько идиллический покров,… перед нами откроется очень простое, даже грубоватое явление». Какое же? Благодушное приглашение чужаков? — придите, властвуйте? Нет, это «военный найм», и «военные охранители получали определенный корм за свои услуги». Ключевский В.О., Русская история, кн. 1, стр. 119 А затем? Почувствовав свою силу наемники превратились во властителей. В 882 году, через 20 лет, некий Олег, дружинник Рюрика, появляется в Киеве; он погубил земляков своих Аскольда и Дира, а затем правил при малолетнем сыне Рюрика — Игоре (882 — 912). Позиция Ключевского представляется нам достаточно уравновешенной — спокойное признание роли «варяжского элемента», без накаливания эмоций и страстей.

Если Ключевский норманист, то самый здравый. Княжество Киевское «явилось сперва одним из местных варяжских княжеств». там же, стр. 126 Однако Новгород Ключевский не считал началом Русского государства: из Киева, а не из Новгорода пошло политическое объединение русского славянства. Ключевский и название Русь связывает с варягами — Русью называли « то варяжское племя, из которого вышли первые наши князья» там же , стр. 145. А позднее, в 11-12 веках, Русью стала называться вся территория, подвластная русским князьям, со всем славяно-русским населением.

Итак, если Ключевский норманист, то близко к нему стоит и наш современник Гумилев Лев Николаевич — географ, историк, этнограф — известен своей теорией этногенеза и «пассионарности» .

Позиция Гумилева более жесткая. Так, читаем: «Существуют различные гипотезы о происхождении русов, которые на разных языках называются по-разному: ружены, росы, руги.» Гумилев Л.Н. От Руси к России.,М.,1992, стр. 27. Гумилев склонен видеть в них племя древних германцев. По мнению Гумилева, варяг — это «профессия», т.е. наемный воин, а вот по своему происхождению Рюрик — рус. Рюрик , по мнению Гумилева, захватил Новгород, дружинников посадил в Изборске, «…путем подчинения окрестных славян… он создал свою державу» там же , стр.30. В последствии киевляне « без всякого сопротивления подчинялись новым властителям».

И стиль и позиции Гумилева таковы, что вызывают бурю эмоций. Так, историк-публицист Аполлон Кузьмин — активный, эмоциональный критик норманистов, особенно Гумилева, которого он называл «не слишком добросовестным ученым», а его теорию — «экстравагантной», сочинения его — «откровенно аморальной музыкой» Кузьмин А. Г., К какому храму ищем мы дорогу? — М., 1989, стр. 247. Именно Кузьмин говорил в 70- е годы о норманнской теории, как о русофобской, т.е. преисполненной призрения ко всему русскому.

Иловайский — Ключевский, Кузьмин -Гумилев. Когда же все началось?

Принято считать, что норманнская теория возникла в 18 веке, когда некоторые из приглашенных в Россию немецких ученых, «высокомерно относившихся ко всему русскому», создали «предвзятую теорию» История СССР с древнейших времен до конца 18 века. Под редакцией Рыбакова Б.А.,М.,1983, стр.45 о несамостоятельном развитии русской государственности. Вот как описывает эту ситуацию учебник Истории СССР (М., «Высшая школа», 1983): «опираясь на недостоверную часть русской летописи … о призвании рядом славянских племен в качестве князей … варягов, норманнов по происхождению, эти историки стали утверждать, что норманны … были создателями Русского государства.»

Называются имена этих немецких ученых — Байер, Миллер, Шлецер. Первым антинорманистом называют Ломоносова М.В., который «горячо возражал» норманистам.

В среде норманистов были свои «оттенки». Одни (в том числе указанные немецкие ученые) вывели из летописной легенды далеко идущие выводы: славяне — инертная управляемая масса; нуждаются в постоянном вмешательстве из вне, «господах», которых и видели в варягах — германцах, византийцах, татаро-монголах Кузьмин А.Г., Писатель и история, стр. 215.

Другое «крыло» норманистов, к которым мы относим Ключевского, Гумилева, Смирнова, Соловьева (современного историка). Не отрицая определенной роли варягов, они все-таки и не говорили ( и не говорят) о России, как о «безличном хаосе» ( Чаадаев П.Х.).

Таким образом, норманны и норманнская теория — это слишком тугой узел, в котором завязаны специфические вопросы, затрагивающие чувства русского человека. Это вопрос об исторической судьбе России, как оказывается. Так, в одной из дискуссий В.К.Кантор без оговорок заявил: « Норманнское завоевание … связало молодое государство с остальной Европой» Кантор В.К. Стихия и цивилизация: два фактора «российской судьбы». — Вопросы философии, 1994,№5, стр.34. В 70- начале 80-х годов с норманнской теорией «покончили» очень просто: заявлялось, что « советские историки , доказав, что летописную легенду о призвании князей из-за моря нельзя считать началом русской государственности, выяснили также, что отождествление в летописи Руси с варягами является ошибочным». История СССР с древнейших времен до конца 18 века, М.,1983, сир.47Сегодняшняя ситуация в исторической науке показывает, что вопрос остается открытым.

Норманисты и антинорманисты (таблица и тест)

Удобная навигация по статье:

Историческая таблица по теме: противостояние норманистов и антинорманистов

Существует два основных подход к истории образования и формирования государственности у восточных славян. Первые, приверженцы норманизма, отстаивали концепция, согласно которой непосредственное участие в событии образования древнерусского государства приняли пришлые люди – варяги (норманы). Вторые, получившие название антинорманисты, придерживались точки зрения, что славянские племена самостоятельным образом перешли на новый уровень общественного развития – объединение в единое государство. Проект FOX-calculator решил разобраться кто такие норманисты и кто такие антинорманисты, кто был сторонником той и другой концепции, а также в чем суть этих концепций.

Таблица по теме: концепции норманизма и антинорманизма

Концепция образования древнерусского государства Норманисты Антинорманисты
Сторонники концепции А. Шлецер, Г. Байер, Г. Миллер (XVIII в.) М. В. Ломоносов (XVIII в.) Е. И. Забелин (XIX в.) и др. историки XX в.
Аргументы сторонников концепции 1. Придерживались позиции, что рассказ летописи в целом достоверен

2. Русы, варяги – это и есть норманны, т. е. германское племя с более высоким уровнем развития. Они и образовали государство у славян

3. Название «Русь» и имена послов в договорах Руси с греками – норманнские.

1. Влияние скандинавов на образование древнерусского государства незначительное.

2. У восточных славян и до призвания варягов шел процесс разложения первобытного строя и складывания государственности.

Происхождение норманистов и антинорманистов моя точка зрения

Андрей Амальрик. Норманны и Киевская Русь. М.: Новое литературное обозрение, 2018

В аннотации к книге указано, что за работу « Норманны и Киевская Русь » (курсовую за второй курс) Андрей Амальрик был в 1963 году исключен из МГУ, « поскольку он отказался в ней что-либо исправлять » . Правда, далее, в предваряющей основной корпус книги статье Олега Губарева « Как я достал труд А. А. Амальрика „Норманны и Киевская Русь” » , дается совершенно иное объяснение того, почему автора не только исключили из МГУ, но также всячески — причем весьма успешно — пытались сломать его научную жизнь, устроили Амальрику целую цепь преследований, ссылок, тюремного заключения, приведших его в конечном итоге к эмиграции из СССР.

Преследования Амальрика начались после того, как он попытался передать свою работу датскому слависту профессору Стендер-Петерсену через датское посольство в Москве. Сам Амальрик описывал это так: « До сих пор я не знаю, почему посольство, взявшись сначала переслать рукопись, стало действовать таким странным образом и выдало меня КГБ, вместо того чтобы просто вернуть мне рукопись назад, если она его почему-либо не устраивала. КГБ переслал рукопись на рецензию; убедившись, что ничего антисоветского там нет, а есть лишь разбор славянско-скандинавских отношений в IX веке, через несколько месяцев рукопись мне вернули, порекомендовав не делать больше попыток переслать ее за границу … » Историю с попыткой передать свою работу датскому ученому Амальрику припомнили через семь лет. Тогда Амальрик был уже известен как диссидент, автор другой, имевший значительный резонанс работы « Просуществует ли Советский Союз до 1984 года? » .

Содержательным же историческим — если можно так выразиться — « грехом » Амальрика стал вовсе не отказ что-либо исправлять в курсовой: он писал свою работу во времена официального, одобренного сверху советского антинорманизма. То есть концепции, строящейся не на научных данных (таковой могла бы стать концепция подлинного, научного антинорманизма, если бы для нее имелись достаточные научные основания), но проистекающей из политических и идеологических предпосылок. Причем сказать, что Амальрик был норманистом « в чистом виде » , никак нельзя. Он был научно выше таких идеологизированных дихотомий, как « норманнизм — антинорманизм » — при этом, правда, отмечал, что уровень аргументации, подготовки и работы антинорманистов с источниками таков, что содержательная полемика с ними невозможна. В качестве одного из примеров подобных изысканий Амальрик выбирает статью Серафима Юшкова, юриста и правоведа, с точки зрения профессиональных историков совершенно несостоятельную, однако принятую многими из них как ориентир из-за ее идеологических выверенных положений.

Фрагмент гобелена из Байё Фото: historic-uk.com

Олег Губарев, публикатор и автор предисловия, в своих подробнейших комментариях (они превышают по объему текст Амальрика) убедительно показывает, что Андрей Амальрик « совершил научный подвиг, подготовив и представив во время господства официального воинствующего антинорманизма работу, целью которой было объективное исследование истории, основанное на анализе источников и доступной историографии » . Следует добавить — Амальрик совершил и подвиг человеческий: ведь в начале 1960-х ( да и значительно позже!) открыто заявить о своем принципиальном несогласии с официальной точкой зрения, тем более заявить аргументированно, с привлечением огромного числа источников и критически переработав труды принципиальных оппонентов, было чревато самыми серьезными последствиями. Обвинения автора со стороны официально одобряемых историков в том, что Амальрик-де « льет воду на мельницу тех, кто пытается протащить представление о неполноценности русского народа, о его неспособности самостоятельно создать свое государство и свою культуру » , ложились в общее русло типовых обвинений в « попытке провести идеологическую диверсию » . В конечном итоге это привело к тому, что Амальрик был вычеркнут из отечественной исторической науки, в которой он должен был в будущем занять место одного из ведущих историков-медиевистов .

Следует признать, что и сама работа Андрея Амальрика, и комментарий Олега Губарева требуют от читателя немалого внимания и подготовки. Без этого трудно понять аргументацию автора и принять справедливость его критики как работ официальных советских антинорманистов вообще, так и отдельных антинорманских теорий — например, « полянской теории » происхождения Руси. Амальрик же исследует « русь » как дружину, в профессиональном аспекте, что составляет основу его работы. Для него — как историка — нет никакого « унижения национального достоинства » в том, что культура, общество и государство великой страны складывались под самыми разными влияниями на протяжении веков.

Видимо, основным достоинством работы Амальрика является принципиальная научная беспристрастность и честность. Осознавая идеологическую наполненность аргументации антинорманистов, Амальрик тем не менее не дает однозначного ответа на вопрос, «действительно ли первенствующая роль в образовании древнерусского государства принадлежит норманнам» . Он считает, что « хотя все имеющиеся в нашем распоряжении сведения складываются в довольно убедительное целое, ни одно из них не может считаться безусловным и доказанным » . В заключении Амальрик сравнивает исторические факты с детскими кубиками, пишет, что картина прошлого зависит от того, как будут разложены эти кубики, какую картину из них сложит непредвзятый историк. Автор готов принять любую, но не может принять только одного — того, что из « исторических кубиков » , из которых сложена « вавилонская башня антинорманизма » , которая неминуемо разваливается от первого же толчка, вызванного непредвзятой критикой, в руках идеологически правильных историков оказывается камень, годный « только на то, чтобы дробить им черепа инакомыслящих » .

Читайте также:  Головная боль и ухудшение зрения характерны

Алексей Виноградов. В поисках начальной Руси. Латинский след в русском этногенезе. М.: Ломоносовъ, 2018

Русист, кандидат исторических наук Алексей Виноградов в своей книге не просто ищет « латинский след » — его работа выводит на качественно иной уровень, то есть обосновывает латинские корни как самой русской государственности, так и тех народов, которые, ассимилируясь и ассимилируя, составили основу русского этноса. Задавшись извечным вопросом « Откуда есть пошла Русская земля? » , Виноградов на основе греческих, латинских, арабских, славянских и других источников, используя последние данные исследований археологов, антропологов и лингвистов, показывает, что определение « Москва — Третий Рим » (строго говоря, автором ни разу не приводимое) имеет не только религиозно-историософские и политические основы. Даже использование этого словосочетания для легитимации притязаний на преемственность по отношению к Византии не исчерпывает до конца его смысл. Автор показывает (сам он скромно пишет — « все вышеизложенное лишь намечает путь к отгадке » ), что русь, русские являлись потомками, наследниками Рима и латинской культуры, отмечая при этом, что « конечно Рюрик с братьями не происходили от „ кесаря Августа” и не были „ родом из Римской империи”. Скорее всего, это были потомки разноязыких варваров — победителей Рима. … > Эти варвары заимствовали у побежденного титана его язык. И этот романский язык — с искажениями ли, с отголосками ли других наречий, — получается, звучал и на берегах Волхова, Днепра и Дона. Кому-то это может показаться сказкой … »

Сказка это или не сказка, прояснится, быть может, когда-нибудь , но главное в том, что Алексей Виноградов не согласен ни с норманистами, ни с их противниками. Он утверждает, что русь — « большой, многочисленный, весьма известный в раннем Средневековье народ » . При этом Виноградов убежден, что народ этот был « разбросан по западной части Евразийского материка » . У истоков руси, считает автор, « оказалось германское племя ругов » .

Руги, пребывая в водовороте Великого переселения народов, попав в жестокие миграции и жестокие войны, по мнению Виноградова, « мало-помалу смешивались с другими этносами, как германцами … > аланами, тюрками и, наконец, балтами и славянами » . На основе анализа топонимики, имен собственных и географических названий, Виноградов делает вывод, что « главным этно-культурным импульсом, определившим превращение ругов в рутенов, русов, было изначальное мощное воздействие латинского, постримского языка и культуры » . Русы « для преодоления негативной конотации своего этнонима в латинском прочтении » свое имя сменили на латинские Ruteni, Russi, « также означавшие оттенок красного или рыжего цвета » . Вот смена имени — подобный ход довольно любопытен — и служит точкой отсчета этногенеза русов.

Автор предлагает читателю карту расселения новоназванных русов из Придунавья по двум основным направлениям. Первое — на восток, на Северный Кавказ, в Причерноморье и на берега Дона, где возникло государство каганат Рус. Второе — на север, « к балтийской прародине » , где « вместе с разноплеменными союзными группировками руги стали основой этнокультурного объединения варягов » . Так, по мнению Алексея Виноградова, в Восточной Европе сложилось « протогосударство » Русь, в котором — автор дает подробный разбор памятников письменности, приводит в доказательство выдвинутой гипотезы примеры из гидро- и топонимики, — государственным языком была латынь.

Это протогосударство, считает Виноградов, по мере развития хозяйства и борьбы с внешними врагами, в ходе естественных процессов ассимиляции русов « подчиненными им, но более многочисленными племенами, прежде всего финнами и славянами, превратилось в полноценную державу Русь » .
Автор задается закономерным вопросом — « велика ли получается разница с основными постулатами других теорий происхождения Руси, прежде всего норманнской? » Его ответ — разница, безусловно, есть. Она в первую очередь в том, что норманны были известны преимущественно набегами и грабежами (не только на востоке Европы, но и на большей части Западной Европы), а противопоставляемые норманнам руги и их межплеменное объединение играли созидательную, объединяющую, государственную роль.

Отдав дань модному ныне государственническому тренду, далее автор пишет, что разница также в том, что на Западе растворение германского начала шло столетиями, в то время как на Востоке мы видим очень быстрое вымывание германского начала: « к IX веку оно проявлялось у варягов-русов разве что в личных именах и в некоторых культурных традициях. … > Сами немцы (Адам Бременский) уже в XI веке не видели в Киевской Руси ничего германского » .

Алексей Виноградов считает, что загадка происхождения Руси « оказалась состоящей из многих других » . Он удивлен тем, что прежде ученые « обошли стороной многочисленные латиноязычные этносы и наречия Средневековья » . Автор высказывает надежду, что продолжение изысканий в намеченном им « латинском направлении » позволит подтвердить гипотезу о гораздо большей близости Руси изначальной европейской цивилизации, основу которой заложил Рим.

Норманисты vs антинорманисты.

История дискуссии

Диспут о норманнах возник приблизительно в XVII веке, когда историки Швеции воспользовались сведениями о варяжских корнях Руси для обоснования экспансии родной страны в Восточной Европе. Подобная риторика вызвала отрицание отечественных идеологов XVIII столетия (в первую очередь Михаила Ломоносова). Антинорманисты отвергали всякую связь Руси и варягов.

В конце XIX века эта критика практически исчезла. К тому времени вышло множество серьезных научных трудов лингвистов, обосновавших скандинавское происхождение имен первых русских князей в средневековых источниках (таких как Олег, Рюрик, Игорь и т. п.). Особенно важными были публикации знаменитого датского исследователя Вильгельма Томсена. О варягах, появившихся на Руси в VIII столетии, есть множество перепроверенных свидетельств. Их влияние на культуру восточных славян изучается и по сей день.

Однако спор норманистов и антинорманистов возобновился с новой силой уже в сталинскую эпоху, когда концепция антинорманизма использовалась против нацистской пропаганды о превосходстве германских народов над славянскими (шведы и вообще скандинавы являются ближайшими этническими родственниками немцев). Со времен СССР критика всего варяжского сохранилась и до наших дней.

Происхождение Рюрика

Больше всего норманисты и антинорманисты спорят о личности Рюрика – князя, правившего в Новгороде в 862-879 гг. Он пришел на Русь вместе со своими братьями Трувором и Синеусом. Согласно «Повести временных лет» в 862 году ильменские славяне и местные угро-финны пригласили их править Новгородской землей. Локальные племена страдали от нескончаемых междоусобиц. Внутренние ссоры у славян Северо-Западной Руси начались вслед за тем, как они выгнали прежних варягов, которым они платили дань в обмен на свою безопасность. Независимость привела к постоянному кровопролитию. Наконец враждовавшие аристократические группировки Новгорода согласились пригласить нейтрального правителя со стороны, которому удалось бы прекратить раздоры между ними.

Этим человеком и стал Рюрик. Спор норманистов и антинорманистов касается того влияния, которое пришлые варяги оказали на восточных славян. Нет сомнения, что князь прибыл из Скандинавии вместе со своей дружиной и советниками. В летописи этот народ назван «русью». Норманисты и антинорманисты расходятся в трактовке данного термина.

Рюрик получил Новгород, Синеус – Белоозеро, Трувор – Изборск. Имя старшего брата восходит к Hrærekr – скандинавскому имени, а значит нет никаких сомнений о том, что он был варягом. Однако норманисты и антинорманисты по-разному трактуют происхождение первого новгородского князя. К примеру, некоторые исследователи отождествляют его с Рериком Ютландским, жившим в середине IX столетия и принадлежавшим к династии Скьельдунгов из Дании. Эта теория основывается на схожести имен, хотя эта малозначительная черта – единственное, чем подкреплена гипотеза.

Отрывочность источников

Все современные споры норманистов и антинорманистов основываются на средневековых хрониках, которые либо переписывались, либо отчасти были утрачены из-за пожаров и ветхости бумаг. Все это порождает множество инсинуаций и спекуляций.

Если вы сравните позиции норманистов и антинорманистов, то станет ясно, что их спор затрагивает несколько русских летописей, иногда противоречащих друг другу. К примеру, преемник Рюрика Олег сначала назывался его воеводой. В договорах с Византией начала X века он упомянут уже как родственник первого новгородского князя. Более поздние русские источники XII столетия также вторят этой гипотезе, противореча ранним трудам отечественных летописцев.

Еще одна проблема заключается в том, что у историков нет иностранных независимых источников того периода, которые бы подтвердили легенды о Рюрике и двух его братьях. В связи с этим отсутствует точная датировка деятельности варяжских князей.

Шведские исследования

По традиции считается, что норманисты и антинорманисты начали свою дискуссию в первой половине XVIII столетия. Однако первые исследования на тему взаимосвязи скандинавов и Руси относятся еще к XVI-XVII вв., когда в Московию попали первые западные европейцы. Так, вопросом происхождения варягов интересовался имперский посол Сигизмунд Герберштейн. По намеченным им пути пошли другие исследователи.

Идею о шведском происхождении Рюрика защищал шведский дипломат и историк Петр Петрей де Ерлезунда, который жил в России в эпоху Бориса Годунова. Его сочинения приобрели популярность за рубежом и даже были переведены на немецкий язык. Шведский писатель Олаф Далин, по официальному заказу написавший «Историю Шведского государства», отождествлял Рюрика с Эриком Бьернсоном из скандинавской династии Инглингов. Вскоре, однако, эта гипотеза была опровергнута.

Книга Готлиба Байера

Первым собственно научным произведением, с которого в России начался норманизм, считается сочинение «О варягах». Его автором был профессор Петербургской академии наук Готлиб Байер (1694-1738). Он первым исследовал тот набор исторических источников раннего средневековья, который в итоге стал пищей для размышления нескольких последующих поколений ученых.

В первую очередь Байер опирался на летописи того периода. Академик отверг популярную тогда «прусскую теорию», согласно которой варяги имели южнобалтийское происхождение. В его сочинение попали и свидетельства из иностранных источников, например из Бертинских анналов.

Под варягами Байер понимал скандинавов в широком смысле этого слова: шведов, готландцев, датчан и норвежцев. Прибегнув к лингвистике, он проанализировал имена русской знати и князей IX-X вв. Для этого автор обратился к таким источникам, как каменные рунические надписи, греческие произведения и другие памятники того периода. Байер воспользовался и сочинениями византийского императора X столетия Константина Багрянородного. В результате проделанной работы историк пришел к выводу, что имена Рюрика и Трувора имели скандинавское происхождение.

Работа Герарда Миллера

Некоторые фрагменты книги «О варягах» привлекли внимание Василия Татищева (1686 -1750) и были процитированы им в его «Истории Российской». При этом сам русский ученый придерживался ровно противоположных Байеру позиций. Татищев был апологетом антинорманизма, считал варягов финнами и приписывал финское происхождение самому Рюрику.

Помимо автора «Истории Российской», в дискуссии о скандинавах в середине XVIII века участвовали еще два выдающихся исследователя. Первым был крупный этнограф и географ Герард Миллер (1705-1783), а вторым – Михаил Ломоносов (1711 – 1765). Последний занимался самыми разными науками и оставил значительный след в том числе и в исторической дисциплине.

В 1749 году, по случаю очередного дня тезоименитства императрицы Елизаветы Петровны, в столице должна была пройти публичная ассамблея, на которой видные ученые собирались прочитать разносторонние доклады. Специально для этого мероприятия Ломоносов написал свое знаменитое «Похвальное слово». Миллер же выбрал довольно скользкую тему о «Происхождении народа и имени российского». Текст был подготовлен вовремя, однако его так и не допустили до публичного обсуждения, а уже находившийся в печати тираж изъяли.

Доклад Миллера не понравился многим ученым и приближенным к императрице чиновникам, усмотревшим в нем «предосуждение России». Разгромил диссертацию и Ломоносов, который оказался резким противником теории о «варяжских» корнях Руси. Схожий по взглядам Татищев от дискуссии уклонился. Как и уже множество раз до того в 1749 году теория норманистов и антинорманистов вызвала серьезный конфликт между отечественными учеными.

Миллер в своей опальной диссертации во многом вторил Байеру. Сравните позиции норманистов и антинорманистов, попробуйте определить в чем заключается их ключевые отличия. Их можно легко выделить, сопоставив оценки Миллера и Ломоносова. Первый, защищая норманскую теорию, приравнял варягов к скандинавам и привел в пользу этой гипотезы новые свидетельства. В частности, Миллер обратил внимания на традиционно «русские» названия порогов Днепра, которые были приведены в трактате «Об управлении империей» византийским правителем Константином Багрянородным. Также автор нашумевшего произведения привлек к своему исследованию свидетельства скандинавских авторов раннего Средневековья, упоминавших о восточных славянах.

Историки норманисты и антинорманисты часто становились действующими лицами в сложной политической борьбе. Вот и нападки на Миллера были вызваны не сколько научной стороной его работы, сколько ее идеологическим подтекстом. Правление Елизаветы Петровны началось после «мрачного десятилетия», когда во времена Анны Иоанновны вокруг престола собралось слишком много немцев. При новой императрице последовала обратная реакция. Критиковалось все иностранное, а со Швецией так и вовсе началась война. Разумеется, на этом фоне работа, говорившая о скандинавском происхождении Рюриковичей, была признана клеветнической. Миллер, оказавшись в щекотливом положении, своего мнения, однако, не поменял. Его работа была издана за рубежом, а на русском языке широкому читателю она стала доступна только в 2006 году.

Аргументы антинорманистов

Развернутый ответ на публикацию Миллера последовал от его главного оппонента Михаила Ломоносова. Через несколько лет после нашумевшего спора о варягах русский ученый принялся за сочинение собственного капитального труда по отечественной истории. Закончить его он так и не успел из-за скоропостижной кончины. После смерти Ломоносова был издан только один том его «Древней Российской истории». Тем не менее вопрос о варягах (как один из самых первоочередных) автор в своем труде рассмотрел.

«Руси прежде Рюрика» Михаил Васильевич посвятил несколько скрупулезных глав. К славянам он причислил не только собственно славян, но также и балтов (литву, жмудь, пруссов), а также венетов, мидян и пафлагонцев, приписав происхождение этого общего этноса без малого к эпохе Троянской войны. Уже в этом посыле можно было заметить идею о том, что никакие варяги или любые другие племена не могли повлиять на независимое становление Руси, истоки которой относились еще к античности. Главный недостаток работы Ломоносова заключался в том, что в ней автор придерживался принципов историографии XVI-XVII столетий, в то время как в европейской науке уже вырабатывались новые методы критического анализа источников.

«Русофильская» теория о том, что Рюриковичи произошли от славян поддерживалась и при Екатерине II, внимательно относившейся к «Истории» Василия Татищева. Так, один из важнейших историографов того времени Михаил Щербатов (1733-1790) считал первого новгородского князя родственником старейшины ильменских словен Гостомысла.

Мнение Карамзина

Более взвешенный и серьезный подход по сравнению со своими современниками продемонстрировал Николай Карамзин (1766-1826). Его многотомная «История государства Российского» стала важнейшим явлением отечественной культуры и науки.

Карамзин одинаково внимательно относился к тому, что говорили и норманисты, и антинорманисты. Аргументы обеих стороны были им учтены с максимальной бережностью к фактам. Карамзин почитал труды Байера и Миллера, считая их незабвенными для всей исторической науки. А вот антинорманская концепция Татищева им была раскритикована. Особенный скепсис писателя вызывали свидетельства, подчерпнутые из Иоакимовской летописи.

Всего Карамзин отметил шесть принципиальных обстоятельств, подтверждающих скандинавское происхождение Рюрика и варягов в целом. Во-первых, свидетельства западноевропейских авторов, например, Кремонского епископа Лиутпранда, в которых русов считали именно норманнами. Во-вторых, это имя Рюрика и других призванных князей с четкой скандинавской этимологией. В-третьих, византийские источники. Варягами в Константинополе назывались именно скандинавские витязи. В-четвертых, аргумент Миллера о названиях Днепровских порогов. В-пятых, схожесть сборника законов Русской правды с такими же немецкими и скандинавскими сводами. В-шестых, «Повесть временных лет», где ее автор Нестор упоминал о том, что варяги жили на западе, за Балтийским морем.

Читайте также:  Точка зрения сторона с которой рассматривается явление

Победа норманистов

Горячие дискуссии идеологических противников сделали спор между норманистами и антинорманистами один из главных «проклятых вопросов» отечественной истории. Поворотной точкой в его развитии стала книга датского лингвиста Вильгельма Томсена (1842-1927) «Начало Русского государства». Именно в этом труде впервые была представлена полная квинтэссенция классической норманской теории. Больше всего книга Томсен от своих предшественниц отличалась уклоном в лингвистику. Доводы ученого, касавшиеся языковой составляющей средневековых источников, не утратили актуальности и сегодня.

В качестве единственного своего серьезного оппонента Томсен отметил Степана Гедеонова (1816-1878), так как именно его произведение «Варяги и Русь» произвело на датчанина «впечатление серьезной обдуманности». Другие антинорманские сочинения лингвист назвал антинаучными. В своей книге Томсен дал глубокий обзор арабских византийских и латиноязычных источников о варягах.

Разбирая происхождение слова «русь», ученый назвал его корнем шведский корень, эквивалентный словам «плавание» и «гребля». В связи с этим Томсен предположил, что таким именем нарекли себя скандинавы, которые жили на берегу Финского залива и пускались в путешествия в соседние страны. Точно так же лингвист разобрал слово «варяг». По его гипотезе, оно произошло от шведского корня «var», что переводится как «покровительство» или «защита».

Томсен выделил еще дюжину слов древнерусского языка, у которых четко прослеживалась скандинавская этимология (тиун, гридь, лавка, кнут и т. д.). Подводя итог своему исследованию, автор предложил емкую метафору: скандинавы заложили основание маленького государства, которое славяне уже собственными силами увеличили до исполинских размеров. Если вы сравните позиции норманистов и антинорманистов, то такое сравнение обязательно упрется в аргументы, которые первым привел именно датчанин Вильгельм Томсен.

Итоги спора

Определяя, кто прав в споре норманистов и антинорманистов, следует подчеркнуть, что их полемика имела смысл лишь в лучшем случае в XIX веке, когда образование государства связывали с происхождением династии. Но даже автор ключевого средневекового источника «Повести временных лет» Нестор отдельно отвечал на три вопроса: «откуда пошел» славянский народ, кем были Рюриковичи и, наконец, как возникла сама Русь. Примерно такого же подхода придерживается сегодняшняя историческая наука.

Современные норманисты и антинорманисты продолжают свой спор, хотя уже давно ясно, что процесс образования государства не зависит от этнической принадлежности правящего рода. Тот факт, что Рюрик был пришлым варягом, совсем не помешал его сыну Игорю с младенчества вырасти в совершенно другой среде и ассимилироваться. Его отпрыск Святослав и внук Владимир уже ничем не напоминали скандинавов – они были славянами как по крови, так и по привычкам или языку. То же самое происходило с варяжскими родами советников, дружинников и других призванных из-за моря на Русь северян.

Сравните позиции норманистов и антинорманистов, попробуйте определить насколько великим было влияние скандинавов на создание Древнерусского государства. Хотя Новгородом и правил варяг (Рюрик), а Киев был захвачен его советником или родственником (Олегом), абсолютное большинство населения новой страны всегда было славянским. Скандинавский элемент со временем растворился в этом море. И поэтому научная победа сторонников «варяжской теории» не может унизить «национальной гордости великороссов», о которой спорили еще самые первые норманисты и антинорманисты. Кратко говоря, данная полемика осталась в прошлом. Профессиональные и глубокие исследования варяжского влияния на Древнюю Русь продолжаются и сегодня, однако они касаются малых деталей: определенных слов в русском языке, обычаев в военном деле и т. д.

2. Нор­манн­ская тео­рия, ее про­ис­хож­де­ние и суть

Про­бле­ма про­ис­хож­де­ния Древ­не­рус­ско­го го­су­дар­ства до сих пор яв­ля­ет­ся одной из самых дис­кус­си­он­ных. На­ча­ло этой дис­кус­сии по­ло­жи­ли два немец­ких уче­ных — З. Байер и Ф. Мил­лер, ко­то­рые в 1730-1740-х гг. опуб­ли­ко­ва­ли ряд своих работ («О ва­ря­гах», «О про­ис­хож­де­нии Руси», «Про­ис­хож­де­ние имени и на­ро­да рос­сий­ско­го»), в ко­то­рых прямо за­яви­ли, что Древ­не­рус­ское го­су­дар­ство воз­ник­ло в ре­зуль­та­те нор­манн­ско­го за­во­е­ва­ния во­сточ­но­сла­вян­ских зе­мель.

Рис. 1. Ф. Мил­лер (Ис­точ­ник)

А ос­но­ва­ни­ем для воз­ник­но­ве­ния этой тео­рии по­слу­жил ле­то­пис­ный рас­сказ ПВЛ о при­зва­нии в 862 г. на кня­же­ние в Ла­до­гу, Бе­ло­озе­ро и Из­борск трех ва­ряж­ских ко­нун­гов Рю­ри­ка, Си­не­уса и Тру­во­ра.

Рис. 2. Ва­ря­ги и сла­вяне (Ис­точ­ник)

3. Борь­ба нор­ма­ни­стов и ан­ти­нор­ма­ни­стов

С мо­мен­та воз­ник­но­ве­ния нор­манн­ской тео­рии все оте­че­ствен­ные и за­ру­беж­ные ис­то­ри­ки раз­де­ли­лись между собой на два непри­ми­ри­мых ла­ге­ря: нор­ма­ни­стов (М. По­го­дин, А. Куник, И. Шас­коль­ский, Г. Ле­бе­дев, Р. Скрын­ни­ков) и ан­ти­нор­ма­ни­стов (М. Ло­мо­но­сов, С. Ге­део­нов, М. Ти­хо­ми­ров, Б. Ры­ба­ков, А. Кузь­мин, В. Фомин).

На про­тя­же­нии всех лет они спо­рят по це­ло­му кругу про­блем, среди ко­то­рых наи­бо­лее ост­ры­ми яв­ля­ют­ся:

а) про­бле­ма эт­ни­че­ской при­ро­ды ва­ря­гов и про­ис­хож­де­ния кня­же­ской ди­на­стии;

б) про­бле­ма про­ис­хож­де­ния тер­ми­на «Русь».

Рис. 3. Ло­мо­но­сов М. В. (Ис­точ­ник)

Суть раз­но­гла­сий по пер­вой про­бле­ме пре­дель­но про­ста: для всех нор­ма­ни­стов ва­ря­ги — это нор­ма­ны-ви­кин­ги, або­ри­ге­ны древ­ней Скан­ди­на­вии; для ан­ти­нор­ма­ни­стов ва­ря­ги — одно из сла­вян­ских или балт­ских пле­мен, оби­тав­ших на южном бе­ре­гу Бал­тий­ско­го (Ва­ряж­ско­го) моря.

Суть раз­но­гла­сий по вто­рой про­бле­ме более слож­на. Во-пер­вых, все ис­то­ри­ки де­лят­ся на две боль­шие груп­пы: сто­рон­ни­ков со­ци­аль­ной и сто­рон­ни­ков эт­ни­че­ской при­ро­ды этого тер­ми­на. Пред­ста­ви­те­ли пер­во­го на­прав­ле­ния (Г. Ле­бе­дев, Р. Скрын­ни­ков) по­ла­га­ют, что тер­мин «Русь» из­на­чаль­но имел со­ци­аль­ную при­ро­ду и обо­зна­чал кня­же­скую дру­жи­ну, со­сто­я­щую из нор­ман­нов-ви­кин­гов или ва­ря­гов.

Пред­ста­ви­те­ли вто­ро­го на­прав­ле­ния де­лят­ся на несколь­ко ос­нов­ных групп:

нор­ма­ни­сты (Р. Пайпс, В. Том­сен, И. Шас­коль­ский, Е. Мель­ни­ко­ва, В. Пет­ру­хин) счи­та­ют, что тер­мин «Русь» имеет скан­ди­нав­скую эти­мо­ло­гию и про­ис­хо­дит от фин­ско­го слова ruotsi, что в пе­ре­во­де озна­ча­ет «Шве­ция»;

ряд ан­ти­нор­ма­ни­стов (Б. Ры­ба­ков, М. Ти­хо­ми­ров, Г. Лов­мянь­ский) счи­та­ют, что тер­мин «Русь» мест­но­го сла­вян­ско­го про­ис­хож­де­ния, и этот эт­но­ним но­си­ло одно из во­сточ­но­сла­вян­ских пле­мен, оби­тав­шее в Сред­нем Под­не­про­вье на бе­ре­гах речки Рось;

дру­гие ан­ти­нор­ма­ни­сты (А. Кузь­мин, В. Фомин) счи­та­ют, что ис­то­ки тер­ми­на «Русь» сле­ду­ет ис­кать среди раз­лич­ных эт­ни­че­ских «русов», жив­ших на тер­ри­то­рии Бал­тий­ской, При­дне­пров­ской и Алан­ской Руси.

Литературно-исторические заметки юного техника

Поиск: Хомяк Птибурдукова-внука
  • История
    • Хронограф
    • Календарь
    • Историки
    • К истории религии
    • «Для чайников»
  • Литература
    • Проза
    • Поэзия
    • Драматургия
    • Творцы творений
    • Творения творцов
  • Справочник
    • Единицы измерения
    • Календари
    • Биографии
СПРАВОЧНИКИ
  • Единицы измерения
  • Календарные
    исчисления
  • Биографический
    справочник

Норманизм и антинорманизм

Норманнская теория – один из важнейших дискуссионных аспектов истории Русского государства. На протяжении долгих лет именно норманнская версия возникновения государственности в Древней Руси прочно существовала в отечественной исторической науке на правах совершенно точной и непогрешимой теории. В XIX и XX веках она подвергалась как вполне обоснованной, так и не слишком обоснованной критике со стороны профессиональных историков и филологов, а также разного рода любителей-дилетантов. Во второй половине XX века антинорманисты-патриоты получили уже официальную поддержку власти и государства, развернувшего борьбу с космополитизмом и «иностранными влияниями» в различных сферах жизни советского общества. В связи с политическими событиями в России конца XX века позиции антинорманистов вновь серьёзно пошатнулись. Некоторые отечественные учёные ратовали за возврат к норманнской версии, в пользу которой приводились новые аргументы, отчасти подкреплённые материальными источниками и археологическими данными. И точка в этом вопросе не поставлена до сих пор.

Так с чего же всё началось? В чём был, так сказать, основной камень преткновения, послуживший причиной столь долгих споров?

Норманнская теория

Несомненно, основным источником зарождения теории норманизма стала статья в «Повести временных лет» (ПВЛ), датированная 6730 годом (в переводе на современный календарь — 862–м годом от Р.Х.):

«В лето 6370. Изгнаша Варяги за море, и не Даша имъ дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и въста родъ на родъ, и почаша воевати сами на ся. И реша сами в себе: «поищм собе князя, иже ы володел и судил по праву». И идоша за море к варягам, к Руси, сице бо тии звахуся Варязи Русь, яко се дркзии зовутся. Свие, друзие же Урмане, Анъгляне, друзии Гъте, тако и си. Реша Руси Чудь, и Словении, и Кривичи вси: «земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет, да поидите княжить и володети нами.» И изъбрашася 3 братья со роды своими, и пояша по собе всю Русь, и придоша к Словеном первое, и срубиша городъ Ладогу, и седее в Ладозе старей Рюрик, а другий, Синеус, на Беле-озере, а третий Избьсте, Труворъ. И от тех варягъ прозвася Руская земля…»

Этот отрывок из 3-ей редакции ПВЛ, признанный впоследствии одной из позднейших вставок, и положил начало норманнской концепции происхождения Русского государства.

Норманнская теория включает в себя два общеизвестных пункта:

варяги-норманны фактически создали на славянских землях государство, что местному населению было не под силу;

варяги оказали огромное культурное влияние на восточных славян.

На чём основывается вывод, что «русь» – это название одного из скандинавских народов, который пришёл вместе с Рюриком и объединил разрозненные земли в государство Русское. Таким образом, скандинавы создали русский народ, подарили ему государственность, культуру, и подчинили его себе.

Конечно, многовековая история борьбы норманизма и антинорманизма заслуживает специального исследования. К сожалению, и в наше время не существует ни книги, ни обстоятельного очерка, посвящённого этому предмету.

Невозможно и точно сказать, когда именно зародилась норманнская теория. Однако уже в XVI веке она существовала. Считается, что впервые тезис о происхождении варягов из Швеции выдвинул шведский король Юхан III в дипломатической переписке с Иваном Грозным. Король, преследуя определённые внешнеполитические цели, пытался таким образом намекнуть на дальнее родство Рюриковичей со шведской королевской династией. Интересно отметить, что первым антинорманистом был иностранец Герберштейн, который, ознакомившись с содержанием норманнской теории, в 1549 году высказал мысль, что руссы пригласили к себе не германцев или скандинавов (варягов), а западных славян-пруссов, цивилизация которых фактически погибла в XII веке под натиском датчан и англо-саксонских народов.

В XVII веке шведский учёный Буре занимался изучением греческих гиперборейских мифов и пришёл к выводу, что Скандинавский полуостров – это и есть страна гипербореев, описанных в древнегреческих мифах. А свеи (шведы) – это гипербореи, от которых греки получили своих самых древних богов. Следовательно, древнегреческие культы имеют скандинавские корни. В дальнейшем эту теорию развивали другие шведские учёные – Штэрнъельм и Рудбек. Так было положено начало теории, что вообще вся европейская культура выходит из Скандинавии.

В 1614-1615 годах шведский дипломат Пётр Петрей де Ерлезунда опубликовал своё историческое сочинение, в котором заявлялось, что родоначальник русской княжеской династии Рюрик – выходец из Швеции. В этом нет ничего удивительного: шведский король Карл-Филипп в тот момент как раз являлся одним из претендентов на русский престол (наряду с польским королевичем Владиславом). Поляки могли бы с тем же успехом заявлять о Рюрике, как о славянине и прямом родственнике польских королей. Возразить им всё равно было некому: российской исторической науки до Петра I попросту не существовало.

Научная несостоятельность выводов шведских учёных о скандинавском происхождении европейской культуры была полностью доказана в XVIII веке. Но норманнская теория, основанная на различных версиях ПВЛ и других русских летописях, продолжила своё победоносное шествие.

Первые столкновения норманистов и антинорманистов в России

Готлиб Зигфрид Байер

В России идеи норманизма первыми начали продвигать немецкие историки Герард Фридрих Миллер и Готлиб Зигфрид Байер, приглашённые в Петербург в 1725 году. Основоположником норманизма как научной теории в России следует считать академика Г. С. Байера (умер в 1738 г.). Именно он обосновал эту теорию и привёл новые доказательства в её пользу: нашёл известие Бертинской хроники о «послах народа Рос» в 839 году; указал на скандинавский характер русских названий днепровских порогов; связал скандинавских «вэрингов» с «варягами» русских летописей и «барангами» византийских хроник и т. д.

Приступив к изучению начала русской истории, немцы-академики и профессора, естественно, поддержали своим высоким авторитетом теорию, которая льстила их национальному чувству. Норманизм в сочинениях немецких учёных Миллера и Байера получил высокую апробацию Академии наук. Создался известный канон, против которого мог выступать либо невежда, либо заядлый русский шовинист, вроде М.В.Ломоносова.

Собственно, началом спора норманистов с антинорманистами следует считать речь академика Г. Ф. Миллера «О происхождении и имени народа Российского» (1749 год), вызвавшую резкий отпор со стороны М.В.Ломоносова. Надо сказать, что до этой исторической речи единственный русский академик древней историей не интересовался, и в его возражениях Миллеру было куда больше эмоций, чем ссылок на реальные исторические источники.

Герард Фридрих Миллер

Ломоносов усмотрел тогда в норманнской теории, прежде всего, намёк на отсталость славян и их неготовность к образованию государства. Ему стало «за державу обидно» и учёный-патриот написал свою «Древнюю российскую историю», в которой предложил иную, не скандинавскую идентификацию варягов. Ломоносов доказывал, что никакой «великой тьмы невежества» на Руси не было, что Русь имела свою историю ещё до того, как она стала иметь «общих государей», и уводил начало её к предкам руссов — мифическим антам. Он утверждал, что Русь как государство и русская культура созданы не чужестранцами-варягами, а самими славянами. Эти славяне были коренным населением междуречья Дуная и Днестра вплоть до отрогов Карпат. А Рюрик был родом из полабских славян, имевших династические связи с князьями ильменских словен. Этим, по Ломоносову, и было обусловлено его приглашение на княжение.

Голос Ломоносова так и не был услышан современниками. Он оказался в решительном меньшинстве, и первая схватка была решена в пользу норманизма. Доводы русского учёного, хотя и заслуживали внимания, ещё не были достаточно разработаны, а вся последующая историография рассматривала эту версию лишь как одну из первых антинорманских теорий, слабо подкреплённую какими-либо фактами и источниками.

В условиях засилья иностранцев-временщиков при русском дворе (Минихов, Биронов и т.д.) выступать против норманизма было попросту небезопасно. Не удивительно, что практически весь XVIII век учёные-историки направляли свои старания на изыскание новых подкреплений норманизма, лавина которого постепенно нарастала, подавляя всякое инакомыслие.

Все дальнейшие труды — Френа, Штрубе де Пирмона, Штриттера, Туимана, Круга и т. д. — были направлены на обоснование норманнской теории. Шлёцер, с его классическим трудом «Нестор», ещё более утвердил авторитет этой теории в научном мире.

Засилье норманистов привело к тому, что первый русский историк В. Н. Татищев также занял неясную позицию, одновременно принимая славянское западное происхождение Рюрика и настаивая на том, что «варяги» были финнами, пришедшими из-за Ладожского озера. Н.М. Карамзин был не колеблющимся, а вполне убеждённым норманистом. Первое самое крупное историческое сочинение, доступное широкой публике – «История государства Российского» Н.М.Карамзина — продолжило распространение в русском образованном обществе исключительно идей норманизма и «западничества».

Антинорманизм начала XIX века

Нельзя сказать, что уже в XIX веке абсолютно все были согласны с норманнской теорией, получившей поддержку и на государственном уровне. Однако антинорманисты в то время не смогли представить сколько-нибудь приемлемую концепцию происхождения государства на Руси и подкрепить её чёткими выводами.

Уже в начале XIX века нашлись и иностранцы — Шторх (1800), Эверс (1814) и другие, возражавшие против норманнской теории и собравшие солидный материал против неё. В особенности много дал труд Эверса. Он выступал против нелепого допущения, что северные славяне, прогнав варягов, снова пригласили их же. Он опровергал доводы относительно понимания имени Руси из корней вроде «руотси», «Рослаген» и т. д. Он возражал против вывода древних русских имен лишь из скандинавских корней. Он настаивал на существовании имени Русь в Причерноморье и т. д. К сожалению, положительные данные Эверса в пользу славянской теории уничтожались ложными предположениями о том, что киевские князья были из хазар, что Аскольд и Дир были венграми, что «волохи» из летописи — это болгары и т. д. К тому же работа Эверса была напечатана по-немецки и не получила широкого распространения даже в научных кругах.

Другие антинорманисты выводили начала государственности у славян от пруссов, гуннов, готов, хазар и даже египтян. Возникали самые нелепые теории и предположения. При таком разнообразии вариантов общество, даже сознавая все недостатки норманизма, не могло стать на сторону совсем уж нелепых теорий.

Было ещё одно обстоятельство, заставившее русское общество настороженно относиться к славянской теории происхождения Руси. В 1840-е годы оформилось и стремительно набирало силу религиозно-философское течение славянофильства, которое отчасти носило и политический характер. Славянофилы предложили концепцию особого, отличного от Запада, пути России, отрицали пользу европеизации, говорили о спасительной роли православия как христианского вероучения, заявляли о неповторимости форм общественного развития русского народа в виде общины и артели. Не все могли согласиться с тем, что руссы идут и должны идти своей собственной, едва ли не изолированной дорогой. Таким образом, к славянской теории происхождения Руси была припутана и политическая теория, которая отрицалась многими просвещёнными людьми.

Появившиеся работы в пользу славянской теории Максимовича (1837), Ренелина (1842) были мало обоснованы и недостаточно убедительны. И. С. Савельев («Мухамеданская нумизматика», 1846) открыто признавал, что и в 40-е годы XIX века российская историография в вопросах о происхождении Руси так и не вышла из-под влияния своего немецкого учителя Шлёцера, продолжая соглашаться с ним даже в тех вопросах, которые были гораздо лучше изучены его русскими учениками и последователями.

Норманисты этого периода тоже не дремали. М. Погодин и Э. Куник в 1844-46 годы опубликовали крупные работы, в которых продолжали развивать норманнскую теорию. Э. Куник привлёк неизвестные ранее арабские и византийские источники и толковал их данные исключительно в пользу норманизма. Но и он чувствовал, что позиции норманизма некрепкие и для убедительности прибегал даже, так сказать, к психологическим доказательствам. Например, он делил народы на морские и сухопутные. И, конечно, отнес древних славян к народам, обладавшим «водобоязнью». В конце концов Куник выдвинул «готскую» теорию происхождения Руси — прямое доказательство того, что существовавшая теория его не удовлетворяла.

После Э. Куника и М. Погодина инициатива в споре вновь переходит к норманистам – историкам-государственникам 1840-х годов Беляеву, Кавелину, Соловьеву и др.

Норманизм и антинорманизм во второй половине XIX-начале XX вв.

Антинорманисты пошли в решительное наступление только в конце 1850-х-начале 1860-х годов. В 1859 году В. Ламанский опубликовал труд «О славянах в Малой Азии, Африке и Испании», выведший вопрос далеко за пределы Киевской Руси. В 1860 году известный историк Н.И. Костомаров в своём «Начале Руси» выдвинул совершенно новую теорию, выводя Русь из Литвы, из области Немана. Эта теория была очень слаба, и Костомаров впоследствии сам от неё отказался. Тем не менее, критический нажим на норманизм всё более усиливался.

В 1862-1863 годы в «Записках Академии наук» была напечатана работа директора Эрмитажа, историка-любителя Степана Александровича Гедеонова «Отрывки о варяжском вопросе». Затем дополненное исследование издавалось отдельной книгой под названием «Варяги и Русь» (1876).

Доводы С. Гедеонова против норманизма были убийственными, а славянская теория подкреплялась целым рядом новых фактов. Гедеонов много лет изучал литературу и источники по данному вопросу, и пришёл к выводу, что варяги являлись западными славянами, а Русь – коренной восточнославянский народ. Хотя книга получила высокую оценку даже у норманистов (ею восторгался М.П.Погодин), была удостоена Уваровской премии, публикация Гедеонова так и не достигла цели. Будучи принята в научном мире, до широкой общественности она так и не дошла.

Передовая русская интеллигенция того времени (Белинский, Тургенев, Чернышевский, Добролюбов и др.) была занята совершенно другими вопросами. «Властители дум» остались в стороне в столь важном научном споре, касавшемся сути всей нации. За своими революционными идеями радикалы-западники, в сущности, «прозевали» крупнейший политический фактор. Сам С. Гедеонов не был доволен создавшимся положением. Он писал: «Неумолимое норманнское вето тяготеет над разъяснением какого бы то ни было остатка нашей родной старины», — в этих словах сквозит протест против затыкания рта антинорманистам. И добавляет: «Но кто же, какой Дарвин вдохнет жизнь в этот истукан с норманнской головой и славянским туловищем. »

Наконец, в 1871 году в спор вступил Д. И.Иловайский. В ряде заметок и бесчисленных докладов он буквально обрушился на норманнскую теорию. Его статьи, собранные в одной книжке, вышли в 1876 году под заглавием «Разыскания о начале Руси», затем в дополненном виде — в 1882 году. Еще с дополнительной полемикой — в 1886 и 1902 годах.

При всём своём положительном значении доводы Иловайского принесли скорее вред, чем пользу. Иловайский отбросил славянскую теорию и выставил свою — гунно-болгарскую, внеся тем самым ещё большую сумятицу в антинорманский лагерь. Выдвинутая записным, официальным историком антинорманская, а, по сути, антиславянская теория больше послужила дискредитации существовавших ранее антинорманских теорий, нежели опровержению, собственно, норманнской. Но она была изложена настолько талантливо и популярно, что, наконец, нашла отклик в самых широких слоях русского общества. Одновременно и несколько изменилась правительственная позиция в этом вопросе. Ставка правительства Александра III на патриотизм и сближение с традициями славянских народов продиктовали ситуацию, когда любое антинорманское «лыко» ложилось в строку государственной политики.

И если подвести итоги этой (третьей) схватки, то можно сказать, что борьба норманистов и антинорманистов на данном этапе окончилась вничью. Норманнская теория была значительно поколеблена и не добита лишь в силу сложившейся за долгие годы научной традиции. Снаружи всё осталось по-старому, но все дальнейшие попытки сторонников норманнской теории были направлены главным образом на отражение дополнительных атак антинорманистов. Одной из таких работ была книга В. Томсена, изданная в 1877 году по-английски, в 1879 году — по-немецки, а в 1891 — и по-русски. Ничего принципиально нового она не содержала, а была лишь популярным очерком норманнской теории.

Не добавило ничего нового в развитие проблемы и выступление в 1880 году известного русского историка Ключевского («Боярская дума в Древней Руси»). Вообще, В.О.Ключевский занял в отношении норманнского вопроса довольно отстранённую позицию. В 1876 году он писал:

«Я, собственно, равнодушен к обеим теориям, и норманнской и славянской, и это равнодушие выходит из научного интереса. В тумане ранних известий о наших предках я вижу несколько основных фактов, составляющих начало нашей истории, и больше их ничего не вижу. Эти факты, которые приводят меня к колыбели нашего народа, остаются те же, с тем же значением и цветом, признаю ли я теорию норманистов или роксоланистов. Поэтому, когда норманист или роксоланист начнут уверять, что только та или другая теория освещает верным светом начало русской национальности, я перестаю понимать того и другого, то-есть становлюсь совершенно равнодушен к обоим».

Затем последовали публикации Будиловича (1890), Василевского (1893), академика А.А. Шахматова, украинского историка М. С. Грушевского, многих других.

В начале XX века блуждания и колебания специалистов-историков, неопределённость положения в вопросе о происхождении Руси, заставили вступить в спор разного рода любителей-патриотов, которым, как когда-то и Ломоносову, стало «за державу обидно».

В 1911 году вышла небезынтересная книга (в 3 выпусках) Т. П. Мятлевой «Происхождение самобытной русской народности и России в стародавние времена до образования Русского государства». Работа эта написана одним из «любителей», которых не удовлетворяла официальная версия начала русской истории:

«Для нас было покрыто густой тьмой происхождение Русского государства, и обитатели нашей страны в древние времена — и не только до Р. X., но и в течение 8 столетий спустя — оставались нам вполне неизвестными. Таким образом, вся история России являлась могучим, ветвистым и пышным деревом — будто без корня. Чтобы дать какое-нибудь начало нашему несомненному существованию, мы придумали полусказочное предание о призвании русским народом трех братьев, будто бы шведов или норманнов, для управления нами, так как мы сами, славяне, себе не умели, дескать, устроить прочного государства. А вместе с тем на почве этой сказки выросло государство не скандинавское, а чисто русское. Ведь это все равно, как если бы мы, не видя корней прекрасного, густолиственного растения, далеко спрятанных в земной глубине, сочли бы цветущим и разрастающимся без корня. Так же невероятно думать, что русский народ окреп и вырос как бы без почвы — благодаря норманно-шведской прививке. Больно, обидно и странно упорствовать в таком мнении…»

Так мыслили вдумчивые российские читатели в 1911 году, но вскоре началась Первая мировая война, затем случилась революция, разгром «буржуазных» историков и исторической науки в целом. В результате одни бежали, другие были уничтожены, третьи превращены в лакеев пролетариата. Прошло много лет, пока уже советская наука смогла вернуться к вопросам истории Древней Руси.

Советский «полунорманизм»

Влияние норманнской теории в советской историографии было преодолено уже в 1930—40-х годы. Решающую роль в этой во многом идеологической работе сыграли основанные на марксистско-ленинской методологии труды ряда советских историков и археологов: Б. Д. Грекова, Б. А. Рыбакова, М. Н. Тихомирова, С. М. Юшкова, В. В. Мавродина и других. Советские историки, основываясь в основном на археологических данных, установили, что восточно-славянское общество достигло в IX веке той степени разложения общинного строя, когда объективно созрели внутренние предпосылки возникновения государства. Было блестяще доказано, что корни русской культуры совершенно самобытны и говорить о влиянии норманнов вовсе не приходится. Однако в вопросе о государственности, равно как и в вопросе о династии, возглавившей Киевскую Русь, советские историки однозначно признали династию Рюриковичей как династию норманнскую, а не славянскую. Наличие древнерусских князей варяжского происхождения (Олег, Игорь) и норманнов-варягов в княжеских дружинах, по мнению В.В.Мавродина, Б.А.Рыбакова и других историков-марксистов, не противоречило тому, что государство в Древней Руси сформировалось на внутренней общественно-экономической основе. Варяги-пришельцы, управляя восточными славянами, почти не оставили следов в богатой материальной и духовной культуре Древней Руси.

Таким образом, к середине XX века советская историческая наука заняла позицию, которую можно назвать «полунорманской»: норманны, пришедшие на Русь вместе с Рюриком, слились с коренным населением, и впоследствии полностью ославянились. Позднее, во время идеологических кампаний по борьбе с космополитизмом, одно лишь упоминание о варягах-норманнах и их роли в истории становления российского государства могло стоить историку жизни.

Эмигрантская историография вопроса. Теория западного славянства

Несмотря на крайне неблагоприятные условия для исследовательской работы, в 1940-50-е годы в эмиграции появлялось множество журнальных и газетных статей, а также и монографий, в которых различные авторы продолжали прежнюю дискуссию по вопросам норманизма и антинорманизма. Следует признать, что и здесь сказалась слабая сторона антинорманизма: он вновь распылился на множество «теорий» и «теориек», из которых выгодно выделяется лишь наиболее логичная и подкреплённая документальными данными теория западного славянства.

С 1953 по 1960 год в Париже и Мюнхене 10 выпусками вышла книга исследователя С.Лесного «История руссов». В работе с постепенным нарастанием излагаются факты, подбираемые автором в двух направлениях: возражения на все доводы норманистов и доказательства того, что Рюриковичи были западными славянами. Таким образом, опровергается норманнская теория, а заодно доказывается документальными данными справедливость выдвинутой ещё Ломоносовым теории западнославянского происхождения русского государства. Основным положением «Истории руссов» является изучение летописного памятника «Житие Отгона Бамбергского» — первокрестителя поморских славян. «Житие» было известно уже давно, но никто внимательно не читал его и не вникал в содержание текста, время написания которого примерно соответствует времени создания ПВЛ. Оказалось, что во времена Отгона Бамбергского (1-я четверть XII века) ругов (полабских славян) в западной Германии называли также «рутенами»или «русинами», а страну их «Русинией», т. е. Русью. Вместе с тем, по мнению автора, рушится и всё построение норманнской теории о существовании германской Руси и германском происхождении Рюриковичей. В своё время Байер ссылался на двух авторов — Бернгарда Латома и Фридерика Хеминиция, занимавшихся их генеалогией. Согласно этим авторам, он назвал отцом Рюрика некоего Годелайба, который жил около 840 года и был сыном славянского князя Витислава, о котором сохранились довольно отчётливые исторические сведения. Впрочем, уточнение имён не имеет особого значения само по себе, важно то, что они были славяне.

В настоящее время окончательная точка в норманнском вопросе так и не поставлена. По-прежнему на равных существуют и верные приверженцы «норманнской теории», и сторонники западнославянского происхождения Руси, и огромное количество тех, кто выдвигает критические замечания по поводу обеих теорий и пытается создавать что-то своё. Старая полемика между славянофилами и западниками, как бы мы не старались, не уходит от нас в далёкое прошлое.

Происходит это потому, что от ответа на вопрос о варягах по-прежнему в огромной степени зависят ответы на «великий русский вопрос»: способна ли Россия найти свой путь, или она всегда будет нуждаться в рюриках, в толчке извне, в западном образце и т.д.?

Проблема варягов, норманнов, петровских реформ, немецкого и французского засилья в русской культуре XVIII-XIX века – всё это достаточно тесно связано с проблемой исторического выбора России в начале века XXI. Русских людей по-прежнему не оставляет вопрос о том, кто мы, откуда? Куда должны идти, куда смотреть, к какому берегу причалить свои корабли.

Философы и социологи уже не первое десятилетие твердят о «кризисе менталитета» (мы не можем себя идентифицировать), политики бросаются из одной крайности в другую – от полного космополитизма до воинствующего национализма и ксенофобии.

Между тем, политическая проблема «исторического выбора» нации не должна решаться с одной только оглядкой на историческое прошлое. Прошлое не может являться безукоризненным образцом для создания будущего; более того – даже тщательно реконструированные события давней или недавней истории не могут ничего объяснить в настоящем. Был Рюрик, были варяги… ну и что? Многовековое выяснение вопроса о происхождении Руси и национальной принадлежности первых правителей не избавило Россию ни от Ивана Грозного, ни от Ленина-Сталина и ужасов революции и Гражданской войны…

Источники:
  • http://history-gdz.ru/rt-artasov-6-4/
  • http://vuzlit.ru/1409344/normanisty_antinormanisty
  • http://fox-calculator.ru/history/normanistyi-i-antinormanistyi-tablitsa-i-test/
  • http://gorky.media/reviews/normanisty-i-antinormanisty/
  • http://homsk.com/trombon/normanisty-vs-antinormanisty
  • http://studfiles.net/preview/5814065/page:3/
  • http://ptiburdukov.ru/%D0%A1%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D1%87%D0%BD%D0%B8%D0%BA/%D0%91%D0%B8%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%B8/%D0%9D%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B7%D0%BC