Меню Рубрики

Права человека с философской точки зрения

Читайте также:

  1. A.2. Роль інформаційного права в інформаційному суспільстві
  2. I. ПОНЯТИЯ ОБЩЕСТВА, ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
  3. V Система земельного права.
  4. VII Джерела земельного права
  5. Аксиома о потенциальной опасности деятельности человека
  6. Акти застосування норм права у механізмі правового регулювання.
  7. Акти застосування норм права у механізмі правового регулю­вання.
  8. Акты применения норм права: понятие и виды.
  9. Акты применения норм права: понятие, особенности, виды
  10. Акты применения права.
  11. Александр II и отмена крепостного права.
  12. Анализаторы человека. Психофизический закон Вебера-Фехнера.

Права и свободы человека составляют фундаментальный уровень права. Наиболее распространено разделение прав и свобод гражданина на следующие группы:

— социально-экономические права: право частной собственности, право на труд, право на отдых, право на материальное обеспечение в старости, а также в случае болезни, потери трудоспособности, потери кормильца, право на благоприятную окружающую среду, право на образование;

— политические права (или демократические свободы граждан): равноправие граждан независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного или должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, свобода мысли и слова, право на информацию, право объединения в общественные организации, избирательные права граждан;

— личные свободы: неприкосновенность личности, неприкосновенность жилища, тайна переписки, свобода совести, обеспечение обвиняемому права на защиту.

Все эти права и свободы охраняются уголовным и гражданским правом, всей системой правосудия, деятельностью прокуратуры и других правоохранительных органов.

Проблема философского обоснования прав человека является одной из наиболее актуальных в современную эпоху. «Объективности ради надо сказать, — пишет Н.И. Матузов, — что в последние годы идеями прав человека стали манипулировать, злоупотреблять. Под предлогом их защиты осуществляются так называемые «гуманитарные интервенции», вмешательства во внутренние дела тех или иных (неугодных, провинившихся) государств[5]». Авторы коллективного труда Института государства и права РАН «Права человека: итоги века, тенденции, перспективы» признают определенную состоятельность взглядов ряда исследователей на универсальность прав человека и их глобальной ценности как «такой же иллюзии, как и возможность однозначной интерпретации представлений о добре[6]».

Для обоснования концепции прав человека огромное значение имеетабстракция «естественного состояния», разработанная прежде всего в трудах Д. Локка и Т. Гоббса.

В эпоху Нового Времени формируется совершенно специфичная модель регулятора общественных отношений, на фундаменте которого предполагалось построить справедливое общество. Подобным регулятором выступило право, главным критерием которого явилась его рациональность. Разум порождает ряд принципов – естественных прав человека, соблюдение которых может быть критерием справедливости положительного права, даруемого законодателем в каждом частном случае.

Можно выделить три недостатка рассматриваемой концепции, порождающих подобную кризисную ситуацию. Во-первых, следует признать, что допущение «естественного человека» носит не реальный, а идеально-нормативный характер. С точки зрения современной антропологии и истории претензии отдельно индивида на то, что единичный человеческий атом якобы предшествовал социальному целому, являются «блефом зарвавшегося индивидуального эгоизма стремящегося убедить общество в том, в чем на самом деле убедить невозможно[7]». Человек во все этапы своего становления в качестве человека не был предоставлен самому себе, а если бы и оказался в одиночестве, то неминуемо был бы обречен на гибель. Атомарное восприятие мира, то есть такое восприятие, при котором первичной реальностью предстает единичный человек, оказывается, таким образом, отнюдь не естественной истиной, ясно и непосредственной обретаемой разумом на почве опыта, а специфичной формой мировоззрения, возникшей в определенное время и свойственной определенному историческому субъекту. Таким субъектом являлся «человек Нового Времени» – западноевропейский буржуа, действующий в рамках зарождающейся рыночной экономики.

Резонным представляется и сомнение в изначальной разумности подобного «естественного человека». Философской мысли эпохи зарождения принципов западноевропейского права казалось абсолютно естественной взаимосвязь свободы и разума и построения свободного государства на фундаменте разумности. В гигантской панрациональной системе Гегеля свобода предстала кульминацией становления абсолютного разума, степень свободы рассматривалась как критерий прогресса разума. В классической формуле «свобода есть осознанная необходимость» отчетливо звучит идея того, что только разум может стать стихией свободы, и подлинно свободен только разумный индивид.

Полтора века неклассической философии предложили множество альтернатив подобному подходу. Их количество достаточно для того, чтобы уверенно утверждать иррациональную стихию свободы. Как красочно выразился Ж.-П. Сартр «Человек обречен быть свободным», но из этого отнюдь не следует, что ему надлежит быть разумным. Разум предстает некими рамками, которые стесняют подлинное бытие свободы, ограничивают первозданность человека сферой разумного бытия и действия. Для мыслителя 17-18 веков любая свобода, лежащая вне разума есть произвол, то есть неподлинная, иллюзорная свобода. Однако же в подобном утверждении главенствует не разум, а оценка. Если исключить ценностный подход, то в состоянии «войны всех против всех» (Т. Гоббс) вряд ли будет царствовать разум, а индивиды, «имеющие естественное право на собственность» (Д. Локк), но лишенные внешних ограничений, едва ли будут стремиться к равноценному обмену в рамках гражданского общества, когда сама стихия рынка открывает им возможность максимизировать свою прибыль и, как следствие, свою собственность рычагами монополии. Описываемые практики неразумны, ибо они разрушают собственные основы, но, как показывает опыт человечества, именно они действительно актуализировались в истории.

И, наконец, третий недостаток, который столь же органично вытекает из самой сути рационального права, заключается в его формальности. Под этим подразумевается исключение из объектов регулирования сущностного содержания личности и обращение только к ее действиям – форме выражения этого содержания. Конечно, нельзя не признать, что в поведении субъекта воплощаются индивидуальные характеристики его мировоззрения, иначе говоря, то, что форма диалектически необходимый момент содержания; соответствие формы и содержания. Однако рассматриваемое право подходит к форме не столько диалектически, сколько метафизически. В праве совершается определенный отрыв действий от личности. Право оперирует не личностью, а гражданином, как лицом, состоящим в определенном отношении с государством и, следовательно, находящимся в поле действия права, подлежащим определенному правовому регулированию. И здесь возможны лишь два варианта развития событий. В первом случае субъект не нарушает установленных предписаний и потому признается органичным членом указанного соотношения. Тогда как в другом случае, когда имеет место нарушение правовых норм, данная органичность исчезает, гражданин не выполняет условия своего договора, становится недобросовестным членом общества – недобропорядочным гражданином.

Подобная издержка рационального права явление отнюдь не случайное, ибо разум отчетливо видит всю бесплодность своих попыток познать глубины личностной жизни человека иным путем, кроме как через конкретный опыт восприятия ее действий. Смыслы, чувства, эмоции, прозрение, творчество и все прочее, чем только и живет личность, не подлежит рационально-логическому регламентированию в той мере, чтобы стать мерилом применения насилия. Для своего осуществления рациональное право должно было обязательно отказаться от личности, ибо, если есть нейтральный образец, идеал действия, то поиски нейтрального идеала личности способны привести только к практикам тотального контроля и регламентации. Попытка царствовать над личностью порождает не правовое, а тоталитарное государство.

Следует заключить, что к сущности рационального западного права относится интереснейший парадокс. Его фундамент составляет идея свободного и независимого человека – полноценной личности, но именно эта личность и оказывается абсолютно безразличной и ненужной праву. Рациональное право западноевропейского образца вполне довольствуется внешними показателями благонадежности человека, совершенно не интересуясь тем, насколько он человечен. Нравственное совершенство индивида здесь сводится к тому, чтобы быть добрым гражданином доброго государства. Именно государству поручено осуществить нравственную идею на земле. И надо признать, что это «совершенное» государство находит достаточно сил, чтобы осуществить прогресс разума и разумной свободы, но ему так и не дано породить личность. «Все политические свободы хотя и налицо, — писал о Европе видный представитель русской философии права П.И. Новгородцев, — и этих свобод, перечисленных в конституциях, так много, — но одной подлинной свободы – духовной свободы здесь не знают[8]».

Если представить себе рациональное право в качестве первичной и единственной основы для достижения солидарного общества и поддержания стабильности, то более чем очевидно, что принципы права прав человека обрекут эту попытку на определенное искажение, ведущее достаточно далеко вплоть до тоталитарных практик «во имя прав человека». В ситуации, когда отсутствует единая культурная традиция, в рамках которой могла бы произойти ценностная самоидентификация различных личностей в коллективное солидарное единство, право получает возможность заключать не из действий, а из сущности. Если предположить утверждение о том, что какой-либо суверенный индивид или государство исповедует иные ценностные основания, то можно заключить, что и действия его будут неверными и противоправными. Логика разума начинает подсказывать здесь, что ожидание подобных действий есть потакание злу, а потому следует попытаться пресечь их еще до их осуществления, а лучше и до факта осознания возможности их совершения. В случае, когда право становится первичным регулятором, оно прежде всего и направляется на принудительное выравнивание дисбаланса ценностей, чтобы потом осуществить свое полноценное функционирование. Так вместо права, не искажая его логики, возникает иллюзорное право.

Отсюда остается один шаг до тоталитарных практик, когда изначальное неравенство, скажем, происхождение из иного класса или расы определяло чуждость сущности, «испорченность» личности, от которой не следует ожидать противоправных действий, а лучше сразу нарушить ее суверенность и даже не дать ей возможность осознать свою инаковость. Хрестоматийные примеры партийных и общественных чисток Советского Союза и фашистской Германии ничуть не смущают современных «адептов прав человека», когда те, отталкиваясь от сущности, определяют «ось зла», а затем, не дожидаясь совершения собственно соответствующих противоправных действий, нарушают суверенитет государств и личностей. Иракская война, ужесточение правил въезда граждан ряда арабских стран в США есть лишь самые яркие и, что очевидно, далеко не последние примеры подобных действий.

Дальнейшее развитие права в условиях глобализации окажется в полном тупике, если будет упорно проводиться в жизнь точка зрения о необходимости слепого копирования западного рационального права, основанного на праве прав человека, правовыми системами всего человечества. Подобный мир едва ли будет стабильным солидарным и единым. Именно поэтому остается только одна альтернатива – реформа основ права, их изменение с учетом богатого положительного опыта стран, в которых правовая регуляция осуществлялась на иных принципах, но все же результативно обеспечивала целостность и стабильную жизнедеятельность государства. Никто не ставит под сомнение всей прогрессивности шага, который совершает человечество, придя к идее права прав человека и рациональному праву. Но это не должно в свою очередь, умалять достижения тысячелетий органичного развития множества государств, тем более что по отношению к принципам права, выработанным в них, право прав человека и рациональное право предстает в историческом ракурсе самым молодым феноменом. Только органичное включение их опыта, принципов построения правовой регуляции сможет дать праву прав человека и современному праву в целом силы преодолеть сложившийся кризис и выйти на новую ступень развития.

Дата добавления: 2014-01-07 ; Просмотров: 936 ; Нарушение авторских прав? ;

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Нерсесян В. С. Философия права. Учебник для вузов. — М.: Издательская группа ИНФРА • М — НОРМА, 1997. — 652 с.
2. Права и свободы человека и гражданина
Каждой ступени в историческом развитии свободы и права присуща своя юридическая концепция человека как субъекта права и соответствующие представления о его правах и обязанностях, его свободе и несвободе. В этом смысле история права — это вместе с тем и история формирования и эволюции представлений о правах человека — от примитивных, ограниченных и неразвитых до современных. В самом общем виде можно сказать, что мера признан-ности и защищенности прав человека в том или ином обществе определяется типом его социально-экономической организации, ступенью общецивилизационного развития, степенью его гуманизации и либерализации.

Права человека — это признание правоспособности и право-субъектности человека. И по объему правоспособности и кругу субъектов права в разные эпохи можно судить о том, кого же из людей и в какой мере данная система права признает в качестве человека, имеющего права.

Так, с точки зрения античного (афинского, римского) права не все люди — человеки, не все они признаны в качестве правомочного человека. «И хотя все мы, — писал Ульпиан (Д.1.1.4), — носим единое наименование «люди», но, согласно праву народов, возникло три категории: свободные, и в противоположность им рабы, и третья категория — отпущенные на волю, т. е. те, кто перестали быть рабами». Здесь только по естественному праву раб признается свободным, т. е. человеком. Отсюда и великая идея естественного равенства всех людей как основа прошлых и современных представлений о естественных правах и свободах любого из людей.

Но раб юридически не признавался человеком по действовавшему афинскому или римскому праву; в этом позитивно-правовом измерении раб (все люди, находившиеся в состоянии рабства) был объектом, а не субъектом права. Он был по своему правовому положению «вещью», «говорящим орудием», наряду с прочим хозяйственным инвентарем и средствами производства.

В средние века вместо прежней поляризации между право-субъектностью свободного и бесправием раба складывается более

Раздел I. Общие проблемы философии права

разветвленная и детализированная структура права и правового общения в соответствии с сословно-иерархическим принципом строения и функционирования феодального строя в целом. В согласии с непосредственно политическим и правовым значением сословного деления в феодальном обществе права человека стали определяться его сословной принадлежностью. Различные социальные статусы обусловливали разные уровни (круги) прав-привилегий людей в общей пирамиде феодальной системы права-привилегии. Принцип правового равенства (и, следовательно, право как таковое) стал распространяться на более широкий (чем ранее) круг людей и отношений, правда, в их сословной дифференциации и ограниченности. Права человека на этой исторической ступени остаются различными по содержанию и объему правами-привилегиями членов разных сословий, сословными правами человека, правами сословного человека.

Читайте также:  Упражнения которые реально могут восстановить зрение

В условиях полной или частичной несвободы той или иной части людей (рабство, крепостничество) само право и пользование правовой формой представляют собой привилегию (право-привилегию) по отношению к тем, кто остается вне соответствующего круга субъектов права. Причем индивид признавался субъектом такого права-привилегии не в качестве человека вообще (не в качестве представителя человеческого рода), а лишь в качестве определенным образом и для определенного круга отношений выделенного, избранного, маркированного, словом — частичного, привилегированного человека (как исконного афинянина или римлянина, члена определенного рода, сословия, группы, обладателя определенным имуществом, богатством, социальным положением и т. д.).

На различных ступенях исторического пути к современной концепции прав человека мы имеем дело с тем или иным вариан-томчастичного, ограниченного, привилегированного человека. Последним типом такого привилегированного человека в этом историческом ряду является гражданин (человек как член государства), а последней формой прав привилегированного человека — права гражданина (в их соотношении с правами человека).

История прав человека — это история очеловечивания людей, история прогрессирующего расширения правового признания в качестве человека тех или иных людей для того или иного круга отношений.

Поэтому становление и развитие прав человека и гражданина неразрывно связано с генезисом и эволюцией содержания самого принципа формального (правового) равенства в различные эпохи и в различных обществах.

Возникшая в древности идея всеобщего равенства людей (т. е. вместе с тем и идея прав человека как человека) не была реализована и в средние века; но она не была забыта и продолжала развиваться с различных позиций, в разных формах и направлениях

Глава 10. Личность, право, государство

(например, в творчестве религиозных авторов, идеологов средневековых ересей, в работах средневековых философов, юристов и т. д.).

Практическое выражение этой идеи в правовых актах того времени неизбежно носило сословие-ограниченный характер и представляло собой закрепление сословных прав и свобод (вольностей). Вместе с тем это было исторически перспективное направление, оказавшее влияние на формирование тех тенденций и юридических конструкций прав и свобод человека, с которыми, в свою очередь, связаны современные представления о правах человека. И с точки зрения истории прав человека следует отметить определенную содержательную связь, логику преемственности и момент развития в цепочке таких, в частности, актов, как английские Великая Хартия Вольностей (1215 г.), Петиция о праве (1628 г.), Habeas Corpus Act (1679 г.), Декларация прав (1688 г.), Билль о правах (1689 г.);

американские Декларация права Виргинии (12 июня 1776 г.), Декларация независимости Соединенных Штатов Америки (4 июня 1776 г.), Конституция США (1787 г.), Билль о правах (1789—1791 гг.); французская Декларация прав человека и гражданина (1789 г.); Всеобщая декларация прав человека (1948 г.), последующие международные пакты о правах человека.

Уже на материале перечисленных правовых документов можно увидеть пути и логику формирования юридических норм и конструкций в области прав и свобод человека: утверждение этих норм и конструкций первоначально в сословно-ограниченном варианте, последующее развитие первичной модели, обогащение ее содержания, постепенное распространение ее (в той или иной модификации и модернизации) на другие социальные слои и страны, наконец, признание универсального характера достижений наиболее развитых стран в области прав человека современным мировым сообществом и проистекающие отсюда международно-правовые (в сочетании с внутригосударственными возможностями и усилиями) формы и средства для их утверждения во всех государствах и национально-правовых системах.

Во всем этом процессе постепенной универсализации i(cnepBa на внутригосударственном, затем и на международном уровнях) положений о правовом равенстве людей и правах человека существенную роль сыграли представления о естественных и неотчуждаемых правах человека, которые, сохраняясь и в условиях государственности, должны быть признаны и гарантированы публичными властями и законами.

Непреходящее’историческое значение имело провозглашение свободы и правового равенства всех людей во французской «Декларации прав человека и гражданина» 1789 г. В духе идей общественного договора в ней было подчеркнуто, что цель каждого государственного союза состоит в обеспечении естественных и неотчуждаемых прав человека..^ таким правам в Декларации отнесены свобо-

Раздел I. Общие проблемы философии права

да, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. В качестве права человека признана также свобода выражения мыслей и мнений, в том числе и по вопросам религиозным. Был провозглашен принцип равенства всех граждан перед законом как выражением общей воли. Декларация подчеркивала, что источник суверенитета зиждется по существу в нации. Ряд статей Декларации посвящен защите прав и свобод человека в уголовно-правовой сфере.

Проводимое в Декларации 1789 г. различие между правами человека и правами гражданина по сути дела означает различие между человеком вообще как частным человеком (членом гражданского общества) и политическим человеком — гражданином государства, членом политического государства. Различие прав человека и прав гражданина здесь, следовательно, в конкретно-историческом плане подразумевает послефеодальную, буржуазную ситуацию разграничения и относительно самостоятельного бытия экономических и политических отношений, сфер частного и публичного права, словом — различение гражданского общества и государства (как политического сообщества).

Очевидно, что исторически сложившийся термин «гражданское общество» явно не соответствует тому, что им обозначается. Ведь сообществом граждан является не гражданское общество, а, напротив, государство. В сфере же гражданского общества — вопреки наименованию — мы имеем дело как раз не с гражданином (не с политической фигурой, не с субъектом публично-властных отношений и публичного права), а с частным, неполитическим и непубличным, человеком — носителем частных интересов, субъектом частного права, участником гражданско-правовых отношений. Кстати, и «гражданское право» — это тоже не права граждан (не область политических прав), а сфера отношений частного права и частных лиц.

Оба термина («гражданское общество» и «гражданское право») имеют общую историю и восходят к римскому слову civis (гражданин) в смысле члена римской гражданской общины (civitas) и основного субъекта тогдашних частно-правовых (не публично-властных!) отношений по ius civile (т. е. по римскому гражданскому праву).

Но частно-правовой профиль римского civis (как члена civitas) и приватный характер члена гражданского общества, конечно, не означают, будто в Риме субъекты неполитических, частно-правовых отношений (и сама сфера таких отношений) вообще были свободны от политических, публично-властных, государственных определений, связей и зависимостей.

Так, в римской ситуации, чтобы быть субъектом неполитических, частно-правовых отношений, надо было быть свободным римлянином, т. е., иначе говоря, гражданско-правовая правосубъект-ность человека была следствием его политической, государственной правосубъектности. Поэтому ius civile, включая все его частно-

правовые нормы, было сугубо римским правом и правом только для римлян (отсюда и его обозначение как квиритского права, т. е. как права исконных римлян).

Подобная зависимость гражданско-правовой правосубъектности от политической сохранилась (правда, в значительно ослабленной форме и не столь явно) и в гораздо более развитых условиях разделения сфер гражданского общества и политического государства. И в наши дни повсюду, даже в наиболее развитых странах, лица без гражданства (т. е. те, кто не являются гражданами именно данного государства) оказываются так или иначе ущемленными также и в неполитической сфере жизни этой страны — в качестве членов гражданского общества, субъектов частного права, участников гражданско-правовых отношений. Так что и все современные национальные системы права имеют свои «квиритские» ограничители. Да и само различение прав человека и прав гражданина означает, что права гражданина как политического субъекта и в наше время — это трансформированные «квиритские» привилегии и в непосредственно политической сфере, и в относительно и условно неполитической области частных интересов и гражданско-правовых отношений.

Все это свидетельствует о тесной внутренней взаимосвязи публичного и частного права как относительно самостоятельных частей единой системы действующего права. В контексте постсоциалистического движения к правам и свободам человека и гражданина, к господству права, к гражданскому обществу и правовому государству очевидна необходимость одновременного, согласованного, взаимодополняющего и взаимоутверждающего развития начал, норм, институтов и частного, и публичного права — вопреки распространенным ошибочным представлениям, будто главное, что нам нужно сегодня для рыночного общества, — это частное право, а публичного права, мол, у нас и так много со времен социализма. Этим легкомысленным утверждениям как раз и соответствуют знакомые всем нам реалии криминального базара с бесчинствующими стражами порядка.

Права и свободы человека и гражданина, провозглашенные во французской Декларации 1789 г., приобрели общемировое звучание и стали императивами обновления и гуманизации общественных и государственных порядков.

Эта Декларация, испытавшая влияние предшествующего опыта в области прав и свобод человека (в частности, англосаксонских традиций в составлении и принятии Биллей о правах, Декларации независимости США 1776 г., Конституции США 1787 г. и т. д.), в дальнейшем, в свою очередь, сама оказала огромное воздействие на процесс борьбы против «старого режима» во всем мире, за повсеместное признание и защиту прав человека и гражданина, за практическую реализацию идей правового государства. Она стала

Раздел I. Общие проблемы философии права

новой страницей в развитии правового равенства, в истории прав человека и гражданина, в движении к правовому государству. Все последующее развитие теории и практики в области прав человека и гражданина, правовой государственности, господства права так или иначе испытывало и продолжает испытывать на себе благотворное влияние этого исторического документа. Декларация 1789 г. приобрела всемирное значение и авторитетно обозначила магистральное направление в признании и защите прав и свобод человека и гражданина.

В русле идей о правах и свободах человека в новых исторических условиях XX в. развивалось и укреплялось международное сотрудничество по гуманитарным проблемам, были приняты Всеобщая декларация прав человека 1948 г., Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (1966), Международный пакт о гражданских и политических правах (1966), Факультативный протокол к международному пакту о гражданских и политических правах (1966), «Заключительный Акт» Хельсинкского Совещания 1975 г., «Итоговый документ Венской встречи представителей государств — участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе» 1989 г. и др.’. Признание и защита прав и свобод человека стали в современном мире мощным фактором и четким ориентиром прогрессивного развития всего мирового сообщества в направлении к сообществу правовых государств, критерием оздоровления и гуманизации внутренней и внешней политики его членов, показателем внедрения в жизнь начал правового государства2.

Конечно, от любых деклараций о правах человека и гражданина до их реализации в условиях правового государства — большое расстояние, но история показывает, что без таких деклараций, пролагающих дорогу к цели, до искомой правовой действительности еще дальше. В свое время Кант, один из горячих поборников господства права во внутренней и международной политике, любил повторять афоризм: «Да свершится справедливость, если даже погибнет мир». В современных условиях, когда гибель мира — уже не назидательный оборот речи, а вполне реальная возможность, когда проблема прав человека приобрела глобальное значение и их соблюдение стало пробным камнем и символом справедливости во внутренних и внешних делах всех государств и народов, кантов-ский афоризм можно перефразировать следующим образом: «Если справедливость свершится, мир не погибнет».

‘ См.: Международный билль о правах человека. Изложение фактов № 2. Женева,

2 См.: Общая теория прав человека/Отв. ред. Е.А.Лукагиева. М., 1966.

Философский смысл и обоснование прав человека

Наряду с обоснованием права вообще как особого нормативного порядка важнейшей проблемой правовой антропологии является обоснование идеи прав человека, т.е. ответ на вопрос: «почему правовой порядок подразумевает соблюдение прав человека?». Это вопрос об особом качестве правопорядка, соответствующем современным цивилизационным стандартам.

Как имеющий непосредственное отношение к выяснению того, что такое право, он включает три момента: а) описание феномена прав человека как такового (аналитическая задача); б) выяснение статуса прав человека (легитимационная задача); в) обоснование идеи прав человека (нормативная задача).

Что же представляют собой права человека с позиций философии права? Права человека являются одним из видов прав вообще, с понятием которых связаны некоторые благоприятные, позитивно оцениваемые состояния их владельца. С позиции одной из двух альтернативных теорий — теории воли (свободы), права дают преимущества воле их владельца над волей другой стороны, находящейся с ним в конфликте, с позиции другой теории — теории интереса, права служат защите или осуществлению интересов их владельца.

Понятия «права» и «обязанности» имеют столь огромное значение для раскрытия феномена права, что они могут быть названы модусами права. Как известно, модус (от лат. modus — мера, способ, образ, вид) — это единичное проявление субстанции, поэтому права и обязанности являются не чем иным, как непосредственным проявлением идеи (смысла) права.

Что же значит «иметь право» и «иметь обязанность»? Когда говорится «я имею право», то подразумевается, что «я могу», т.е. это высказывание относится к модальности возможности, или свободы. Когда говорится «я обязан», то подразумевается, что «я должен», т.е. этот тип высказываний относится к модальности долженствования.

Правовой модус «правомочия» имеет место лишь там, где имеется ему противовес в модусе «обязанности». Это говорит о дополнительности прав и обязанностей, хотя эта дополнительность и предполагает нормативный приоритет модуса «правообязанность».

Из всех видов прав философа прежде всего интересуют «права человека», т.е. те, которые принадлежат человеку как таковому, или «субъективные права, на обладание которыми может претендовать каждый человек вне зависимости от обстоятельств». Они находятся в центре политического проекта современности, суть которого выражается в изначальной и исключительной связи власти и справедливости, т.е. в такой организации публичной власти, чтобы подчиненность ее принципам справедливости не оставалась на усмотрении власть предержащих [1] .

Читайте также:  Развитие личности с точки зрения гуманистической психологии

Идея прав человека имеет нормативно-критический характер. Представляя собой «опосредующие принципы справедливости» и «нравственные критерии, которыми должен руководствоваться правопорядок» [2] , права человека не могут рассматриваться в качестве лишь одного из юридических понятий. Они оказываются в кругу основных концептов современной практической философии (моральной, правовой, политической).

По своему смысловому содержанию права человека очерчивают пространство, которое обеспечивает каждому человеку условия его самореализации, т.е. пространство его личностной автономии.

Со времен Просвещения права человека именовались «прирожденными», «священными», «неотчуждаемыми». И в этом выражалось представление о самоценности и безусловной значимости прав человека. Натуралистический термин «прирожденные» фиксировал понимание прав человека как таких индивидуальных правомочий, которые существуют до и независимо от любых человеческих установлений, от всей практики позитивного права; выражение «священные» имеет следующий светский смысл: «безусловные», «неоспоримые», или на юридическом языке, «сверх-» или «надюридические»; аутентичный смысл, который вкладывается в понятие «неотчуждаемых прав», заключается в том, что они «неотъемлемы», т.е. никто и никогда не может у человека их отобрать, в том числе и сам человек не может от них отказаться [3] .

Традиционно в либеральной перспективе права человека понимаются как такие права индивидов, которые дают им возможность защищаться от посягательств на их свободу со стороны структур государственной власти. В формуле «гражданин против власти» выражается антиавторитарный смысл прав человека, т.е., по сути, негативный смысл как выражение «свободы от», и их строгое обеспечение является безусловным требованием современной эпохи.

Однако права человека и право в целом приобретают еще и позитивный смысл, они сами выступают в качестве силы, которая наполняет смыслом общественное пространство. Только благодаря праву возможно включение людей, как атомы, в определенную систему отношений. Благодаря правам человека право выступает как условие участия каждого в общественных делах. Следовательно, права человека служат необходимыми условиями человеческого существования и коммуникации.

Смысл прав человека определяет их особый статус как дополи- тических, безусловно значимых и неотъемлемых оснований современной государственности, или принципов легитимации. Это значит, что права человека рассматриваются в качестве независимых стандартов, благодаря которым могут критиковаться законы, деятельность правительства и иных политико-правовых институтов, т.е. в качестве критериев легитимации.

Классические правопорядки находили форму своей легитимации в различных конструкциях общественного договора. Современные правопорядки имеют иную структуру и модус значимости легитимации, ибо они основываются на субъективных правах. Эти права предоставляют правовому лицу законное поле действий для достижения своих потребностей и интересов. Действуя в границах праводозволенного, человек освобождается от необходимости давать моральный отчет о своих действиях, не обязан давать им публичные оправдания. Тем самым разграничиваются мораль и право.

Права человека институциализируют коммуникативные условия для формирования разумной политической воли. Это значит, что легитимными признаются лишь те регулятивы, которые могли бы быть приняты всеми возможными заинтересованными лицами. В целом личная и публичная (гражданская) автономии взаимно дополняют друг друга, однако при этом нормативный приоритет находится на стороне личных прав.

Значение прав человека как важнейшего легитимационного принципа современного правопорядка требует более глубокого погружения в основания этих прав, т.е. необходимо перейти к нашей непосредственной задаче — философско-антропологическому обоснованию идеи прав человека или выяснению истоков этих прав, откуда эти права у человека и каковы они.

С позиций современной правовой антропологии, которая является частью политической антропологии, т.е. концепции, основанной на принципе интерсубъективности, мы должны идти дальше простой констатации безусловной значимости врожденных, священных и неотъемлемых прав человека, выражающих современную концепцию гуманизма, и рассматривать их в сущностном аспекте — как условия собственно человеческого действия.

Для этого необходимо различать максимальную и минимальную антропологию. Первая делает акцент на способности человека к изменениям и реформаторству. Вторая — на необходимости человеку оставаться самим собой.

Максимальная антропология пытается выяснить, что является оптимальной формой бытия человека, она ориентируется на образ человека в возвышенном смысле, но, как правило, оказывается безразличной к праву и правам человека. Таким был образ человека у Ницше, Хайдеггера, романтический образ человека у славянофилов, да, пожалуй, и в марксизме (концепция «всесторонне развитой личности»).

Минимальная антропология отказывается от всякой телеологии, т.е. от учения о целевом предназначении человека. То, каким должен быть человек, зависит от решения самого человека. Собственно человек определяется по минимальным условиям того, что необходимо человеку, что делает человека человеком. Именно такой смысл придает правам человека французский философ А. Глюксман: «Идея прав человека обретает свой определенный контур не потому, что мы знаем, каким должен быть идеальный человек, каким он должен быть по природе или в качестве совершенного человека, нового человека, человека будущего и так далее. Нет, идея прав человека обретает определенность потому, что мы очень хорошо представляем себе, чем человек не должен быть. » [4] . Поэтому правовая антропология переносит акцент в определении человека с того, к чему человек стремится — к счастью, самореализации или осмысленному существованию, на начальные условия, делающие человека человеком.

Эти моменты «прирожденные», т.е. неотделимые от человека и имеющие поэтому антропологический характер. Они являются условиями возможности человеческого существования (трансцендентальными условиями). Что же касается прав человека, то они являются принципами обеспечения этих условий.

Основной принцип обоснования прав человека с антропологических позиций выражается в следующем: «человек как человек должен иметь право». Это право он должен иметь для того, чтобы не погрязнуть в трясине повседневности. При этом он должен иметь его как человек — не как «богоподобное существо», не как «сверхчеловек», а именно как человек, а следовательно, существо несовершенное, «приземленное», занимающее среднее положение между «совершенством добра» и «низостью зла», между святым и зверем. Это право отнюдь не обеспечивает ему гарантированное движение к новому, а лишь не позволяет опуститься ниже определенного предела, за которым заканчивается человеческое. Поэтому это спасательное (а не спасительное) средство наподобие «спасательного жилета» или страховки альпиниста. Права человека имеют антропологическую основу во внутренней мере стремления человека к риску и новациям, которая заключается в стремлении сохранить себя, свою экзистенцию. В моральном плане это стремление сохранить себя оказывается выше, чем достигнутые успехи в освоении все новых и новых жизненных вершин.

Из положения о кооперативно-конфликтной природе человека вытекает, что, с одной стороны, человек — «позитивное социальное существо», т.е. люди способны помогать друг другу и дополнять друг друга. Он живет не только «для себя», но и «для других», способен устанавливать порядок во взаимоотношениях с другими людьми. В то же время в ситуациях, где воплощается позитивная природа человека, права человека оказываются ненужными. Поэтому следует учитывать, что, с другой стороны, человек — это «негативное социальное существо», т.е. своим противостоянием он несет в себе угрозу другим людям. Из этой опасности, которая возникает в силу конфликтной природы человека, и следует необходимость прав человека.

Из этой угрозы, которую один человек представляет для другого, вытекает возможность того, что человек одновременно является и потенциальным преступником, и потенциальной жертвой одновременно. Права человека выступают как бы результатом обмена отказа от насилия на приобретение безопасности, при этом соотношение между отказом и приобретением является примерно равноценным.

Ситуация выбора выражается в следующей дилемме: что человек предпочтет — быть одновременно и преступником, и жертвой или ни тем, ни другим? Поскольку нельзя выбрать что-то одно — либо насилие по отношению к другим, либо опасность насилия по отношению к тебе самому, человек выбирает отказ от насилия. И в этом выборе проявляется фундаментальный антропологический интерес — сберечь свое Я, свою экзистенцию. Человек как человек может действовать на основе отказа, самоограничения. Из общего отказа убивать, грабить или преследовать друг друга возникает право на жизнь, собственность и свободу.

В этих трех основополагающих правах человека, выражающих фундаментальный антропологический интерес — сохранение собственного Я, проявляются трансцендентальные, т.е. такие, от которых человек не может отказаться, интересы: сохранить единство тела и жизни как условие выживания человека, сохранить собственность как условие более качественного выживания и, наконец, свободу — как выживание еще большего качества.

Таким образом, можно заключить, что самым фундаментальным человеческим стремлением является стремление сберечь свое Я, свою экзистенцию, свою идентичность. И это стремление представляет собой главный антропологический интерес. В качестве минимального условия осуществления этого интереса выступает требование отказа от насилия. Реализация этого требования является минимальным условием, делающим человека человеком, что означает требование признания права другого, его ценности и достоинства.

Понятие права с точки зрения философии и юриспруденции

    Святослав Теряев 2 лет назад Просмотров:

1 # 08, август 2016 УДК Понятие права с точки зрения философии и юриспруденции Терезанова К.В., студент Россия, , г. Москва, МГТУ им. Н.Э. Баумана, кафедра «Фундаментальные науки» Научный руководитель: Губанов Н.Н., д.ф.н., доцент Россия, , г. Москва, МГТУ им. Н.Э. Баумана, Кафедра «Философия» Вопросам теории права в отечественной и зарубежной литературе традиционно уделяется большое внимание. Философско-правовые исследования имеют богатую и давнюю историю. Это объясняется эволюцией человека, развитием личности, появлением правового государства и общества как целого. Также велико значение права для формирования менталитета коллективного и индивидуального субъекта [4; 5]. В настоящее время весьма остро стоит вопрос о правильности восприятия и толкования права современным обществом. Не менее важной и актуальной оказалась проблема переоценки некоторых устаревших, но достаточно укрепившихся понятий. Речь идет, в частности, о необходимости «корректировки» укоренившихся в сознании граждан представлений о государстве и праве. Право сложное и многозначное явление, затрагивающее интересы всех без исключения участников общественных, индивидуальных и коллективных отношений. Естественно, что вокруг него всегда идут научные споры. Существует множество различных трактовок данного феномена, сложились целые направления, доктрины, по-разному толкующие сущность определения права и его роль в жизни общества. В частности, очень важно определение права с точки зрения философии, поскольку философия права как дисциплина занимает одно из главных мест среди гуманитарных наук, объектами изучения которых являются право и государство [9]. В данной статье рассматриваются современные подходы к пониманию права. Взгляды и суждения различных ученых-правоведов и философов по данной теме носят не просто различный, но подчас весьма противоречивый характер. В результате неясно, что

2 же сегодня означает право в реальной действительности, каким оно должно быть, или, точнее, каким его желают видеть. Право в жизни каждого гражданина играет существенную роль. Правильность толкования права, которое существенно изменялось с развитием общества и государства, важно, поскольку от этого зависит точность восприятия его отдельной личностью и обществом в целом [13, 19]. Наука, которая широко изучает право, юриспруденция. Современное образование юриста имеет достаточно узкую направленность на анализ законов, специализацию в этой области. Но можно ли рассматривать право как истину [6], которой мы должны подчиняться, ведь немало примеров, когда законы могли противоречить друг другу? Конечно же, понятие право очень широкое и нельзя рассматривать его только применительно к закону, т.е. с правовой точки зрения. В юриспруденции уделяется мало внимания вопросам природы права, его сущности, связи со спецификой общественной жизни. Наверное, это связанно с философским характером этих вопросов и их можно отнести к компонентам философии права. Философия подразумевает выявление смыла чего либо. Также и философия права занимается исследованием сущности, ценности и значимости, как для общества, так и для отдельной личности такого феномена как право. Если говорить о праве с точки зрения закона, необходимо достаточно глубоко изучить природу криминального поведения человека. Проблема преступности на протяжении всей истории волновала как юристов, так и других ученых. Данная проблема является всегда актуальной, поскольку криминальное поведение имеет социальную, личностную и биологическую природу [7]. Слово «право» многозначно, имеет богатое разностороннее содержание. Выделяют следующие основные значения права. Во-первых, его употребляют в общесоциальном смысле (моральное право, право народов и т.п.), в рамках которого речь идет о нравственных, культурных, политических и иных возможностях в поведении субъектов. Во-вторых, с помощью этого термина обозначается определенная правовая возможность конкретного субъекта. Такое право называется субъективным, принадлежащим личности и зависящим от его воли и желания. В-третьих, под правом понимают юридический инструмент, связанный с государством и состоящий из целой системы норм, институтов и отраслей. Это так называемое «объективное право». Право является продуктом эволюции человека. Взгляды на право и его роль в жизни человека менялись по мере совершенствования самого общества. Так на смену обычаям, моральным и религиозным нормам первобытного общества пришло правовое регулирование общественных отношений. Поскольку трактовка права существенно Молодежный научно-технический вестник ФС , ISSN

3 изменялась, в современном мире сложились весьма противоречивые представления о нем [8]. Несмотря на это выделяют следующие основные положения, характеризующие его: право есть социальное явление, без которого невозможно существование современного цивилизационного общества; право есть норма, отражающая интересы всего общества и требования справедливости по отношению к каждому человеку; право представляет собой норму свободы, устанавливаемую и охраняемую государством. С точки зрения философии, право это равенство, справедливость и свобода. И все три понятия являются достаточно сложными. Понятие равенства, конечно же, крайне широкое и можно даже сказать относительное. Его рассматривают с 4 основных позиций: онтологическое равенство, которое отнесено более к религии и подразумевает равенство перед Богом; равенство людских возможностей при достижении определенных целей, т.е. достижение человеком каких-либо результатов зависит в первую очередь от его личных талантов, предприимчивости и трудолюбия; равенство условий, когда уравнивание происходит путём проведения реформ; фактическое равенство, подразумевающее устранение социальных причин неравенства. Говоря о равенстве как о праве, мы можем применять его только в смысле формального равенства, поскольку для уравнивания необходимы определенные критерии. Формальное равенство противостоит произвольным действиям, вводя определенные правила поведения в обществе. Например, в нашем государстве (РФ) все люди равны, не зависимо от расовой и гендерной принадлежности, возраста, социального статуса и т.д., но при этом мы, например, не заставляем служить в армии детей, женщин и инвалидов. Право есть носитель справедливости в современном мире. Справедливость воплощает собой общезначимую правильность, т.е. всеобщую правомерность. Исходя из этих определений, возникает вопрос применительно ли тогда к понятию права определение несправедливости? Скорее нет, чем да. Поскольку если право может быть несправедливо, то в обществе в таком случае не существовало бы критериев правильности поведения и скорее всего не существовало бы такого понятия как «правовое государство». Свобода очень абстрактное понятие. В философии свобода свобода воли или возможность поступать исходя из своих желаний, а не под действием каких-либо факторов. В такой трактовке, конечно же, подразумевается совершение поступков в некоторых рамках, т.е. в рамках закона, морали и т.д. Равенство, свобода и справедливость взаимосвязаны и вместе характеризуют право. Например, если бы люди не были равны в мире, то до сих пор сохранялось бы первобытное общество, когда свободным был тот, кто сильнее и может

Читайте также:  Внезапная потеря зрения и головная боль

4 противостоять равным себе по физической силе и также может ограничить свободу более слабых. Поскольку право есть справедливость, то в данном случае отсутствие равенства подразумевает наличие у одних больших привилегий, а соответственно больших свобод, что исключает справедливость. Эти примеры подтверждают неразрывную связь этих трех понятий по отношению к праву. Рассмотрим понятие права с точки зрения справедливости, равенства и свободы на примере уголовного наказания в виде смертной казни. С 1999 г. в России введен мораторий на смертную казнь. Согласно множествам опросов и исследований, проводимых среди населения страны по данному вопросу, большинство граждан поддерживают отмену моратория. Конечно же, ничто не дает нам право убивать. Мы все равны и имеем право на жизнь. Лишая жизни другого человека, принцип равенства нарушается и правильно ли в таком случае для восстановления равенства казнить совершившего такое деяние? Казалось бы, справедливым и правильным человека, лишившего жизни другого человека, также лишать жизни, но при этом, вынося смертельный приговор убийце, не становимся ли мы с ним в один ряд не становимся ли мы такими же убийцами. Можно ли говорить, что данный мораторий освобождает преступников от справедливого наказания? По сути, убийца просто садится в тюрьму за совершенное преступление как если бы он совершил менее опасное преступление, только в случае совершения убийства преступник на более длительный срок будет ограничен в своих действиях, но также останется жив. Однако, в современном обществе мораторий все-таки необходим, поскольку существует вероятность ошибочного приговора, а также решение суда часто зависит от многих субъективных обстоятельств и факторов, когда преступникам по каким-то причинам удается избежать наказания, что также несправедливо по отношению к другим преступникам [10; 19]. Как уже отмечалось, право является сложным явлением, поэтому вокруг него всегда ведутся научные споры. Естественно, что такое положение породило множество различных трактовок данного явления. Приведем некоторые основные аспекты, вызывающие разногласия при определении права. 1. Право есть фактический порядок отношений, охраняемый и защищаемый государством. Из данного тезиса следует, любые действия властей государства можно рассматривать как «право». Значит ли это, что власти могут создавать выгодный им «порядок отношений»? Если право есть «фактический порядок отношений» и при этом оно регулирует, охраняет, защищает тот же порядок отношений, т.е. регулятор сливается с Молодежный научно-технический вестник ФС , ISSN

5 регулируемым. Поэтому, подобная точка зрения методологически несостоятельна и, следовательно, неприемлема. 2. Право не просто законы, принимаемые избранными представителями и выражающие суверенную волю народа, а общие принципы гуманизма, нравственности, справедливости. Понятия гуманизма, нравственности и справедливости являются абстрактными и не могут служить критериями правомерности и неправомерности, следовательно, не в состоянии определять рамки приемлемого поведения человека в обществе. В связи свыше сказанным возникают вопросы: Почему законы не могут выражать понятия гуманности, справедливости и нравственности? Кто и как должен определять понятия правомерности и неправомерность, т.е. по каким критериям? 3. Одни ученые трактуют право как сугубо нормативное явление, а другие включают в него, помимо норм, также ряд дополнительных, сопутствующих праву компонентов правосознание, правоотношения, права человека и т.д., т.е. расширяют содержание понятия. У обеих позиций есть свои плюсы и минусы. С первой точки зрения право рассматривается в процессе функционирования и реализации. Сторонники второй позиции подчеркивают, что они никогда не исключали нормы из понятия права, ведь любое учение о праве в итоге упирается в норму. Таким образом, нельзя сказать какая из двух точек зрения правильная. Обе позиции имеют право на существование. Основная проблема заключается в том, какая из двух концепций ближе к истине и наиболее соответствует современной действительности. Также на сегодняшний день актуальна проблема рациональности права, поскольку понятие рациональности права весьма многозначно. Рациональность характеристика мышления, систем высказываний, действий и поступков людей. Значит, рациональность подразумевает под собой эффективность и целесообразность. При этом целесообразность и эффективность не могут совпадать друг с другом. Рациональность должна обеспечивать эффективное функционирование системы права через регуляцию поведения людей посредством норм и правил. В таком случае рациональность не предполагает личностного начала человеческих поступков, в том числе не учитываются их мотивации. В этом как раз и заключается опасность того, что заданные правила и нормы освобождают людей от ответственности за последствия применения этих правил и норм. Таким образом, следуя четко установленным правилами нормам, человек может нарушить сами эти нормы, действовать вопреки им. Например, если бы человек буквально следовал заповеди «не убий», то в экстренной ситуации, возможно, не спас бы свою жизнь или жизнь других людей [12; 19].

6 Представления о праве классифицируются по определенным научным направлениям, среди которых выделяют следующие: 1) Теория естественного права, суть которой заключается в том, что над правом, создаваемым и охраняемым государством стоит высшее «естественное» право, данное природой человеку при рождении. 2) Историческая школа права подразумевает под правом историческое явление, возникающее и развивающееся постепенно и представляющее собой исторически сложившиеся правила поведения, влекущие за собой юридические последствия. 3) Нормативистская теория права подразумевает под ним систему норм, во главе которой лежит законодательно принятая «основная (суверенная) норма», а каждая низшая норма черпает свою законность в норме большей юридической силы. 4) Материалистическая теория трактует право как «возведенную в закон волю экономически господствующего класса» (К. Маркс), или как социальное явление, в котором классовая воля получает государственно-нормативное выражение. 5) Психологическая теория в понятие и сущность права закладывает психологические закономерности правовые эмоции людей, которые представляют собой переживания чувства, связанного с правомочием на что-то, и чувства обязанности сделать что-то [3]. 6) Социологическая теория трактует право как юридические действия, практику, правопорядок, применение законов и т.п., т.е. право это реальное поведение субъектов правоотношений: физических и юридических лиц. Специфика права проявляется в его признаках, которые содержатся в приведенных выше толкованиях. Эти признаки заключаются в следующем: 1) право носило волевой характер, поскольку оно является проявлением воли и сознания людей, но не любой воли, а прежде всего государственно выраженной воли классов, социальных групп, элит, большинства членов общества; 2) общеобязательность, в чем воплощается суверенитет государства, означающий, что выше официальной, публичной власти в обществе никого быть не может и что все принимаемые нормы права распространяются на всех, либо большой круг субъектов; 3) нормативность права заключается в том, что оно прежде всего состоит из норм, т.е. общих правил поведения, регулирующих значительный круг общественных отношений; 4) связь с государством состоит в том, что право во многом принимается, применяется и обеспечивается государственной властью. Государство для того и функционирует, чтобы гарантировать соблюдение исполнения юридических норм; 5) формальная определенность права заключается в том, что нормы права имеют внешне выраженную письменную Молодежный научно-технический вестник ФС , ISSN

7 форму, должны быть четко объективированы, точно определены, воплощены вовне; 6) системность права проявляется в том, что оно представляет собой не механическую совокупность юридических норм, а внутренне согласованный, упорядоченный организм, где каждый элемент имеет свое место и играет свою роль, где юридические предписания взаимосвязаны, расположены определенным иерархическим образом, группируются по отраслям и институтам. Следует отметить, что также огромное значение имеет определение понятия «право» в объективном и субъективном смысле. Право в объективном смысле представляет собой систему юридических норм, выраженных (объективированных) в соответствующих нормативных актах, не зависящих от каждого отдельного индивида. Под правом в субъективном смысле подразумевается система наличных прав и свобод субъектов, их конкретные правомочия, вытекающие из нормативных актов или принадлежащие им от рождения и зависящие в известных пределах от их воли и сознания, особенно в процессе использования [13, 19]. Взгляды на право и его роль в жизни граждан складывались длительное время. Существует множество современных концепций права, которые определяют его как некий регулятор и основной задачей подобных концепций является выявление таких признаков регулирования, которые отличают их от других регуляторов общественных отношений. Сущность права состоит в установлении определенных норм поведения членов общества. В современном мире основным в определении права является установление различия между правом как объективным явлением жизни общества и законом как формой выражения права. И все же понятия закона и права не эквивалентны. Это обусловлено необходимостью разграничения и противопоставления произвола и права, а также установления соответствия закона объективным требованиям права. Закон может, как выражать, так и вообще не выражать суть права, которое представляет собой меру свободы человека. В разные времена развития гражданского общества существовали законы, не имеющие правового характера, т.е. они противоречили таким понятиям как «свобода», «справедливость». Один из таких признаков принцип правового равенства, т.е. принцип независимости и свободы граждан в их правовых отношениях. Понятие равенства в определении права подразумевает также справедливость по отношению к каждому, что обеспечивает равные возможности людям в сфере правового регулирования [2; 19]. Заключение Современное понятие права как антипод произволу характеризуется следующими признаками:

8 выражение меры свободы людей; воплощение равенства и справедливости по отношению к каждому члену общества, а не отдельных его лиц. В природу права заложен принцип справедливости, равенства и меры свободы каждого члена общества. Понятие права существенно менялось с развитием социума и в современной трактовке получило новое содержание, которое соответствует более совершенному уровню развития общества и государства. Современное и философское определение понятия «право» объединяет в себе формальные его признаки и объективные факторы, которые их порождают. Философские аспекты познания права постоянно расширяются. Они включают и вопросы (проблемы), порожденные жизнью. Например, этическая оправданность информирования гражданами правоохранительных органов о планируемых преступных деяниях (проблема доносов [15]); трансформации в правовые системы различных общественных предрассудков, фобий [14]. Представляет интерес и вопрос о ценностных основаниях права [18], о его влиянии на становление экономических систем [16], регулировании отдельных сфер человеческой деятельности (например, рекламы [17], подчас носящей крайне негативный для психики людей характер). Следовательно, философия права как раздел философской мысли продолжит функционировать и в будущем, «подпитываясь» из философии, юриспруденции, из жизненных ситуаций. Список литературы [1]. Байниязов Р.С. Мировоззрение основы общероссийской правовой идеологии // Журнал российского права С [2]. Власенко Н.А. Теория государства и права. М.: Проспект, с. [3]. Губанов Н.Н. Роль менталитета в развитии общества // Вестник Тюменского государственного университета. Гуманитарные исследования. Humanitates С [4]. Губанов Н.И., Губанов Н.Н. Менталитет и вызовы истории // Вестник Орловского государственного университета. Серия: Новые гуманитарные исследования (12). С [5]. Губанов Н.И., Губанов Н.Н. Гносеологический статус и эвристичность категории «менталитет» // Вестник Ишимского государственного педагогического института им. П.П. Ершова (3). С Молодежный научно-технический вестник ФС , ISSN

9 [6]. Губанов Н.И., Губанов Н.Н., Волков А.Э. Истина и ее критерии // Вестник Тюменского государственного университета. Гуманитарные исследования. Humanitates С [7]. Губанов Н.И., Губанов Н.Н., Волков А.Э. О природной, социальной и личностной обусловленности криминального поведения // Вестник Тюменского института повышения квалификации сотрудников МВД России С [8]. Губанов Н.Н. Формирование, развитие и функционирование менталитета в обществе. М.: Этносоциум, с. [9]. Губанов Н.И., Губанов Н.Н. Курс лекций по философии науки // Вестник Российской академии наук Т С [10]. Данильян О.Г., Максимов С.И. Философия права. М.: Эксмо, с. [11]. Матузов Н.И., Возможность и действительность в правовой сфере // Правоведение С [12]. Невважай И.Д. Философия права: проблема рациональности права // Правоведение С [13]. Нерсесянц В.С. Философия права. М.: Норма, с. [14]. Нехамкин В.А. Культурные перекодировки: механизм развития (философский анализ) // European Social Science Journal (47). С [15]. Нехамкин В.А. Донос как социально-психологический феномен (из отечественного опыта 1930-х годов) // Историческая психология и социология истории Т С [16]. Нифаева О.В., Нехамкин А.Н. Формирование цивилизованной модели российской экономики. Институциональный подход. М.: Издательский дом «Наука», с. [17]. Нифаева О.В., Нехамкин А.Н. Социальная реклама как фактор экономического развития // Мировая экономика и международные отношения С [18]. Прютко Т.А. Какие ценности ХХ века мы возьмем с собой в XXI век, если // Высшее образование в России С [19]. Хропанюк В.Н. Теория государства и права. М.: Омега Л, с.

Источники:
  • http://lawbook.online/page/philosophip/ist/ist-26--idz-ax317--nf-26.html
  • http://studref.com/347209/pravo/filosofskiy_smysl_obosnovanie_prav_cheloveka
  • http://docplayer.ru/29466290-Ponyatie-prava-s-tochki-zreniya-filosofii-i-yurisprudencii.html