Меню Рубрики

Понятие жизнь с правовой точки зрения

Publication in electronic media: 20.03.2011 under http://journal.forens-lit.ru/node/209
Publication in print media: Актуальные вопросы теории и практики судебно-медицинской экспертизы, Красноярск 2007 Вып. 5

А. В. Агафонов, А. А. Ермилов

Сибирский институт бизнеса, управления и психологии, г. Красноярск

В полном соответствии с рекомендациями об определении критериев живорождения и мертворождения, начальным моментом жизни человека следует считать «.. .полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма матери вне зависимости от продолжительности беременности, причем плод после такого отделения дышит или проявляет другие признаки жизни; такие как сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры, независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента».

При наличии всех перечисленных выше признаков плод признается новорожденным, а, следовательно, уже человеком из чего, в свою очередь, следует, что посягательство на его жизнедеятельность в этот момент становится уголовно наказуемым.

Подобное определение начала жизни предлагает в частности А.Н. Красиков. Впрочем, по мнению СВ. Бородина «. свою позицию он высказывает недостаточно четко, подменяя при изложении вопрос о том, когда необходимо считать умерщвление появившегося или появляющегося на свет плода убийством, вопросом о живорожденности плода». Однако, по нашему мнению, именно нормативно-правовое определение самого начала жизни позволяет нам решить вопрос и о признании ее окончания, в том числе и от криминального фактора, ибо невозможно реально посягнуть на то правовое благо, которым еще не обладает соответствующий субъект возникающего на тот момент правоотношения. Другое дело о правомочности подобной ссылки. Имеет ли право конкретный правоприменитель для разрешения проблем поднимаемых уголовным законом, т.е. нормативно-правовым актом, использовать разъяснения, изложенные в приказе Минздрава, который в свою очередь является всего лишь поднормативным актом. Не лучше ли подобное разъяснение дать на уровне федерального закона, либо на крайний случай предложить его судебное толкование.

Впрочем, буквально толкуя норму, изложенную в современном уголовном законодательстве можно попытаться и самостоятельно установить то время, с которого фактически наступает уголовно-правовая охрана жизни человека, т.е. иными словами определить начало жизни человека в уголовно-правовом смысле. Так, согласно тексту уголовного закона убийство новорожденного ребенка возможно уже во время родов. При этом их «началом. считается появление регулярных схваток», т.е. мышечных сокращений матки роженицы. Следовательно, и жизнь человека в уголовно-правовом смысле начинается именно с этого момента. Подобное положение, кстати, закреплено и в Конституции Российской Федерации. Так, согласно ст. 17 этого нормативно-правового акта: «Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения». Причем Конституция России отнюдь не конкретизирует темпоральных рамок этого физиологического процесса, из чего, как раз и следует, что основные права и свободы человека принадлежат каждому именно с начала, а не с конца, рождения.

При этом необходимо указать, что подобную позицию ранее разделял А.А. Жижи-ленко, а позднее, и некоторые ученые-криминалисты постсоветского периода. Так, например, Семернева Н.К., Побегайло Э.Ф. и Борзенков Г.Н. прямо указывали, что началом жизни человека традиционно принято считать начало физиологических родов.

При этом, последние, в частности, считали, что пока не начались роды, будет налицо уголовно-ненаказуемое умерщвление продукта зачатия, т.е. криминальным абортом, но как только они начались, лишение жизни появляющего плода следует считать уже убийством.
Нескольку иную, хотя и довольно близкую позицию, высказал по этому вопросу А.А. Пионтковский. По его мнению, «следует рассматривать как детоубийство не только убийство новорожденного после отделения плода от утробы матери и начала самостоятельной жизни ребенка, но и убийство, совершенное во время родов, когда рождающийся ребенок еще не начал самостоятельной внеутробной жизни (например, нанесение смертельной раны в голову рождающемуся ребенку до того момента, когда он начал дышать)».

Ранее в поддержку этой позиции высказывались соответственно Б.С. Утевский, Ш.С. Рашковская, а позднее СВ. Бородин, Г.И. Борзенков и В.Д. Иванов.

При этом последний прямо указывал, что «. начальным моментом жизни является .. .момент прорезания головки ребенка».

В прочем указанные точки зрения не отличаются оригинальностью. Так, еще в начале прошлого века В.Н. Набоков указывал, что началом жизни человека следует считать «появление из утробы матери какой-либо части тела ребенка, с этого момента понятие плода заменялось понятием ребенка».

Более конкретизировано к этому вопросу, по нашему мнению подошли А.Б. Мельниченко, М.А. Кочубей и С.Н. Радачинский, по мнению которых «. жизнь становится самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны с момента появления ребенка во время родов, фактического (биологического) отделения его от тела матери».

Впрочем, ради формальной объективности следует указать, что «Диссонансом этому мнению была позиции М.Д. Шарго-родского, считавшего начало жизни отделение плода от утробы матери и начало дыхания».

Позицию последнего, несколько позднее, поддержал и Н.Г. Иванов, утверждавший, что «Началом жизни человека считается момент первого дыхания новорожденного».
Кроме того, по нашему мнению, необходимо отметить, что с точки зрения современной биологии (генетики и эмбриологии) жизнь человека как биологического индивидуума начинается с момента слияния ядер мужской и женской половых клеток и образования единого ядра, содержащего неповторимый генетический материал.

. Поэтому очевидно, что аборт на любом сроке беременности является намеренным прекращением жизни человека как биологического индивидуума.

. Однако условия жизни в стране таковы, что запрещение абортов сегодня поставит более 1 млн. женщин в очень сложное и почти безвыходное положение».

В заключение изложенного необходимо подчеркнуть, что установление начала жизни имеет весьма существенное значение при разграничении аборта и уголовно-наказуемого причинения смерти новорожденному.

Более правомочно и логично, по нашему мнению, решен в настоящее время нормативно-правовой вопрос о моменте определения конца жизни, т.е. начала смерти.

Так, Министерство здравоохранения РФ на основании Закона РФ от 22 декабря 1992 г «О трансплантации органов и (или) тканей человека» утвердило инструкцию по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга. Согласно которой смерть мозга полностью эквивалента смерти человека. Где «смерть мозга есть полное и необратимое прекращение всех функций головного мозга, регистрируемое при работающем сердце и искусственной вентиляции легких».

«В Инструкции определены критерии смерти мозга:

  1. полное и устойчивое отсутствие сознания (кома);
  2. атония всех мышц;
  3. отсутствие реакции на сильные болевые раздражители в области трегиминальных точек и любые другие рефлексы, замыкающиеся выше шейного отдела спинного мозга;
  4. отсутствие реакции зрачков на яркий свет; при этом должно быть известно, что никаких препаратов, расширяющих зрачки, не применялось; глазные яблоки неподвижны;
  5. отсутствие четырех видов рефлексов (прописанных в Инструкции);
  6. отсутствие самостоятельного дыхания.

Продолжительность наблюдения для установления клинической смерти мозга определяется в зависимости от характера его повреждения от 12 до 24 часов, а при отравлении — до 72 часов».

Установление гибели всего головного мозга позволяет конкретному правоприменителю ограничить биологическую смерть от клинической смерти или комы. Так, например, в случае причинения клинической смерти, когда организм потерпевшего удается вернуть к жизнедеятельности, содеянное подлежит квалификации по правилам предусмотренным ч. 3 ст. 30 УК РФ, т.е. как покушение на убийство.

В свою очередь, посягательство на труп, ошибочно принятого за живого человека, следует рассматривать, по правилам фактической ошибки как посягательство на негодный объект, т.е. также квалифицируется как покушение на убийство.

Правовая жизнь общества— это форма социальной жизни, выражающаяся преимущественно в правовых актах и правоотношениях, характеризующая специфику и уровень правового развития данного общества, отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов.

Правовая жизнь — совокупность многообразных видов и форм деятельности и поведения людей, их коллективов в сфере действия права, направленных на обеспечение условий и средств существования, реализации частных и публичных, индивидуальных и групповых интересов, утверждения соответствующих им ценностей. Правовая жизнь характеризует рассматриваемые в единстве предметные формы бытия человека и общества, их отношение к праву, использованию правовых средств для осуществления индивидами и их объединениями своих интересов и потребностей. Правовая жизнь обусловлена феноменом действующего права и в этом смысле представляет собой мир упорядоченных (предусмотренных) нормами права реалий (действий, поступков, отношений). Правовая жизнь как явление «богаче», насыщеннее права.

Можно выделить следующие признаки правовой жизни.

1. Она выступает составной частью и особой разновидностью общественной жизни, ибо право — социальный институт, адаптированный к особенностям жизни конкретного народа. Если общественная жизнь представляет собой постоянный процесс производства и воспроизводства социальных отношений между людьми, который включает в себя все их многообразие, то правовая жизнь включает в себя совокупность юридических факторов, ведущих к юридическим последствиям. Правовые акты и правоотношения образуют специфическую ткань юридической стороны жизни общества, являются одной из важнейших разновидностей социальных актов и связей.

2. Правовая жизнь связана с юридическими правилами поведения (предписаниями) и с соответствующими юридическими последствиями.

3. Правовая жизнь в своей основе имеет объективно выраженное право по отношению к обществу, базируется на «объективном значении права» (И.А. Ильин) для социальной жизнедеятельности.

4. Она есть одно из условий существования государственно–организованного общества, так как призвана определенным образом оформлять личную, государственную и общественную жизнь.

5. Правовая жизнь — часть духовной практики народа, наиболее ярко показывающая особенности той или иной нации, ее специфику, менталитет.

6. Правовая жизнь тесно взаимосвязана с экономической и политической жизнью. Первая в большей мере выступает по отношению к последним в виде своеобразной формы. Вместе с тем она может, как известно, оказывать на экономику и политику и обратное воздействие стимулирующего либо сдерживающего плана. Учитывая, что экономические и политические факторы в этом смысле соотносятся с юридическими соответственно как содержание и форма, изучать правовую жизнь в чистом виде, как это предлагал в свое время Г. Кельзен, было бы недостаточно.

7. Правовая жизнь характеризует специфику и уровень правового развития данной страны, отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов. «Подобно тому, как говорят о политической и культурной жизни общества, можно и нужно говорить о правовой жизни, которая не менее интенсивна и богата, а в определенном смысле даже более разнообразна и насыщена, чем в указанных выше областях, поскольку именно в данной сфере постоянно возникают и разрешаются всевозможные социальные коллизии, происходят острые столкновения добра со злом, человеческих судеб с законом» (Н.И. Матузов).

8. Правовая жизнь именно совокупность всех форм юридического бытия общества, а не система, ибо она включает в себя и неупорядоченные процессы, (не господствующую правовую идеологию, правонарушения и т.д.), и определенные случайные факторы и т.п. Данное понятие позволяет охватить все нюансы и проявления права, его структуру и динамику, ставшее и становящееся. Исследуя природу правовой жизни общества, по нашему мнению, необходимо руководствоваться принципом «философии жизни», который позволяет понять повседневную жизнь как органическую, динамическую систему, способную к самоорганизации, продуцированию норм рационального поведения, социальной деятельности.

9. Правовая жизнь есть как сфера осуществления энергии права, его потенциала, творческой роли, так и совокупность многообразных форм правовой и противоправной активности участников правоотношений. В праве ведь субъекты живут в различном качестве: истцов и ответчиков, адвокатов и прокуроров, судей и экспертов, наследодателей и наследников, потерпевших и подсудимых, следователей и подозреваемых, свидетелей и обвиняемых, депутатов и избирателей, законопослушных граждан и рецидивистов.

10. Правовая жизнь содержит комплекс всех юридических явлений, включающий как позитивные, так и негативные составляющие. Если к первым следует отнести само право (отражающее права человека, идеи справедливости, гуманизма, свободы и т.п.); правовую систему в целом; механизм правового регулирования; законные правовые акты (правомерные действия, их результаты, юридические документы); юридические поступки (как разновидность правомерного действия–юридического факта) и события как юридический факт; правовые режимы и составляющие их первичные юридические средства (льготы, поощрения, дозволения, запреты, наказания, обязанности и т.п.); правоотношения и юридическая практика; правосознание и правовая культура; законность и правопорядок; юридическая наука и образование (и их структуры) и т.д.; то ко вторымв основном негативные, противоправные явления (преступления и иные правонарушения; их субъекты и криминальные структуры; коррупция, злоупотребления, деформации правосознания, выражающиеся, в частности, в правовом нигилизме, идеализме, популизме; ошибки в праве и иные, препятствующие положительной юридической деятельности, факторы).

Читайте также:  Восстановление зрения по методу бейтса таблица

Как ни странно, до сих пор не существовало категории, которая охватывала бы всю сферу бытия права со всеми позитивными и негативными его проявлениями. И те, и другие различаются по природе и направленности, как, например, правомерное и противоправное поведение. Однако по своему характеру — они правовые и выступают составными частями юридической среды, являются сегментами правового поля. «Основное различие в рамках правового поведения — это различие между поведением правомерным и неправомерным, противоправным» (В.Н. Кудрявцев)

На наш взгляд, в вышеприведенном положении противоправное поведение обосновано названо правовым (но не правомерным), как, собственно, обосновано называют правовыми и незаконные акты. Ведь здесь речь идет не о правомерности либо неправомерности, а об отнесении данных феноменов к юридическим явлениям, не о праве как таковом, а о юридическом бытие, о специфической форме жизнедеятельности, которые неизбежно включают в себя и теневой сектор.

Подобно экономической жизни, которая состоит не только из положительных начал, но и из отрицательных (криминальная, «теневая» экономика), и правовая жизнь точно так же включает в себя разные полюсы жизненных процессов, различную, зачастую прямо противоположную, юридическую реальность.

Думается, любая жизнь, независимо от ее формы не может содержать только конструктивные, положительные начала, ибо она включает в себя все возможные проявления, реальное существование различных тенденций, видов поведения, со всеми их достоинствами и недостатками.

В этой связи понятие «правовая жизнь» позволяет весьма объемно взглянуть на правовую действительность как позитивного, так и негативного плана. Такой взгляд необходим, ибо придает правовым реалиям определенную целостность. Ведь важно видеть в правовой жизни не только плюсы, но и минусы. Именно с последними право и вся правовая система призваны бороться. Данная категория дает возможность смотреть на существующий юридический быт не через «розовые очки», а, наоборот, со всеми его достижениями и потерями, успехами и неудачами, свершениями и ошибками, сильными и слабыми сторонами.

Отсюда далеко не случайно в развитии правовой жизни просматриваются два прямо противоположных направления: одно связано с организацией социальных связей, другое — с их дезорганизацией. В правовой жизни есть и гармония между ее элементами, но есть и определенный разлад, рассогласованность, нарушение известного равновесия.

В силу того обстоятельства, что теневой сегмент правовой жизни занимает сейчас весьма заметное место в современном российском обществе, именно данный огромный пласт юридической действительности и требует к себе особого внимания. Ведь на самом деле немалая часть российской правовой жизни осуществляется пока в «тени», в негативном сегменте юридического бытия. Речь идет и об обвальном росте преступности, и о «теневой» экономике, и о «теневых» избирательных технологиях («черном пиаре»), и о «теневом» правотворчестве (всевозможных лоббистских тенденциях), и о «теневой» юстиции (когда правовые споры разрешаются с помощью преступных группировок), и о «теневом» исполнении наказании (например, заказных убийствах) и т.д. Это во многом результат «реформ», когда государство вывели из равновесия деструктивные силы «демократической» политической элиты.

На течение правовой жизни влияет множество различных факторов: финансово–экономические, материально–организационные, партийно–политические, нравственно–религиозные, национально–исторические, культурно–идеологические, социально–классовые, технико–информационные, духовно–научные, природно–географические и т.п.

Так, климатические и географические условия существования конкретной страны, бесспорно, откладывают свой отпечаток на характер правовых обычаев, природу правовых актов. Вряд ли кто будет отрицать и тот факт, что имеющиеся финансово–экономические и материально–организационные ресурсы могут выступить в роли важнейших гарантий юридических предписаний и механизмов. Компьютеризация и иные средства технико–информационного процесса содействуют, в частности, созданию информационно–правовых систем, позволяющих более оперативно и эффективно пользоваться юридическими возможностями. В зависимости от социальной структуры общества, степени напряженности в классовых, национальных и религиозных отношениях, характер и содержание правовой жизни могут в значительной мере различаться между собой. Ясно, что в подлинно демократическом государстве, где народ может реально повлиять на власть, где человеку предоставлены необходимые юридические рычаги, в правовой жизни больше солидарности и законности.

Для того, чтобы активно и результативно участвовать в правовой жизни, необходимы соответствующие знания, умения и навыки, компетентность и профессионализм субъектов юридической деятельности, ибо юридическая сфера — целый мир со своим языком, системой понятий, традициями, историей, культурой.

Поэтому правовая жизнь зависит и от степени знания обществом законов и подзаконных актов, и от уровня развития его правосознания, и от социально правовой активности конкретных лиц.

Участие людей в правовой жизни многообразно по формам вовлеченности (индивидуальная и коллективная), эпизодичности, уровню выражения интересов в правовых актах. Письма и обращения российских граждан в средства массовой информации подчас содержат сугубо иждивенческие настроения по поводу построения у нас правового государства, как будто его кто–то построит без самих этих граждан.

Между тем только осознание необходимости инициативного поведения в правовой сфере, повышения юридической и политической культуры сможет стать настоящей гарантией приоритета прав человека как высшей ценности над правами государства. Так же как любой уважающий себя спортсмен должен ежедневно поддерживать соответствующую физическую форму и постоянно подтверждать высокие результаты, точно так же и общество, и каждый индивид ежедневно должны поддерживать свою «правовую форму» бытия, постоянно бороться за свои права, отстаивать справедливость, ибо правовое государство — это не столько результат, сколько процесс. Он не достигается автоматически, раз и навсегда. Данный уровень правовой жизни необходимо систематически поддерживать, отвоевывать у бесправия.

Здесь будет уместным воспроизвести слова Р. Иеринга, который отмечал, что «каждый, кто защищает свое право, тот в узких пределах его защищает право вообще».

Сама правовая жизнь не однородна. Ее можно классифицировать по различным основаниям. Так, в зависимости от предмета правового регулирования она подразделяется на конституционно–правовую, гражданско–правовую, административно–правовую и т.п.; в зависимости от характера — на материально– и процессуально–правовую; в зависимости от субъектов — на правовую жизнь общества в целом, государства и его структур, классов и социальных групп, отдельных личностей; в зависимости от органов государства, активно участвующих в ней — на судебную, прокурорскую, следственную, нотариальную и т.д.; в зависимости от сферы проявления — на внутригосударственную и международно–правовую; в зависимости от степени соответствия нормам права — на правомерную и противоправную.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Понятие жизнь с правовой точки зрения

С какого момента уголовный закон охраняет жизнь человека: парадокс регулирования

Ростокинский Александр Владимирович,

кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин юридического факультета ГОУ ВПО Московский городской педагогический университет,

Привалов Александр Васильевич,

адвокат Московской коллегии адвокатов «Последний дозор».

Конституция РФ в ст. 2 провозглашает высшей ценностью человека, его права и свободы. В ч. 1 ст. 20 Основной Закон провозглашает право каждого на жизнь. Признание, соблюдение и защита данного права является обязанностью государства. Последнее должно защищать комплекс личных, неотчуждаемых прав и свобод, а также гражданские права и свободы не только от незаконного ограничения субъектами власти, но и всех других лиц. Важным механизмом их защиты внутри страны является уголовно-правовая защита. Для того, чтобы такая защита достигала своей цели, необходимо четко законодательно определить как момент окончания, так и момент начала человеческой жизни.

С точки зрения биологии, у человеческого существа есть два периода жизни: утробный и внеутробный. Между ними находятся роды, как довольно длительный процесс, который может составлять от 10-12 до 20 часов. Начальным этапом второго периода считается начало течения обменных процессов (легочного дыхания, сопровождающегося первым вдохом и криком) при полном отделении (извлечении) новорожденного от материнского организма. Охрана зародившейся жизни является глубоко нравственным требованием, но и обязательным условием формирования каждой личности, обретения человеческих качеств и всех тех прав человека и гражданина, которые гарантируются и защищаются международным сообществом и государством.

Однако, российский законодатель прямо не называет момент, с которого начинается жизнь человека. Тогда как конечная граница жизни человека зафиксирована в ч.2 ст.9 Закона РФ от 22. 12. 1992 г . «О трансплантации органов и (или) тканей человека» достаточно четко: биологическая смерть (смерть головного мозга) [1] . «Исходя из этого, — пишет Р. Шарапов, — юридическая жизнь человека есть жизнь его мозга, и начало жизни мозга означает начало жизни человека. Следовательно, с правовых позиций, начальная граница жизни человека на сегодняшний день, как минимум, должна связываться с появлением оформившейся массы мозговых клеток (рождением головного мозга), делающих плод жизнеспособным» [2] . А это происходит ещё в материнской утробе задолго до рождения самого ребенка (к пятому месяцу беременности) [3] .

Справедливость такого подхода косвенно признал и наш законодатель в ст.36 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22. 07. 1993 г . В соответствии с ней, искусственное прерывание беременности при сроке свыше 22 недель (примерно 5 месяцев внутриутробного развития плода) проводится только при наличии медицинских показаний и согласии женщины [4] . В медицинской литературе описаны случаи, когда дети, рожденные на этом сроке, выживали [5] .

Следует отметить, что христианская церковь (без различия вероисповедания) признает аборт, независимо от оснований проведения тягчайшим грехом. Не отличаются подходы к данному вопросу представителей и других основных мировых религий. В Российской Империи данная операция признавалась в канонической традиции детоубийством и влекла уголовное преследование, как специалистов изгонявших плод, так и самих женщин, сделавших себе аборт. Однако, советская власть в регулировании абортов далеко опередила всех современных приверженцев секулярного гуманизма или первобытного «права жизни и смерти». Так, совместным постановлением Наркомздрава РСФСР и Наркомюста РСФСР «Об искусственном прерывании беременности» от 18.11.1920 г. аборт был легализован без существенных ограничений. Потом, правда, спохватились, и Постановлением ЦИК и СНК СССР «О запрещении абортов» от 27.06.1936 г. на производство абортов был установлен запрет и введена уголовная ответственность. Они просуществовали до принятия 23.11.1955 г. Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об отмене запрещения абортов» [6] . В данный период допустимыми сроками производства аборта признавались 28 и даже 30 недель.

Следует признать, что это средство остается одним из наиболее «действенных» при низком образовательном и культурном уровне, массовом распаде семей, отсутствии современных знаний и средств контрацепции. По официальным данным Госкомстата РФ, в нашей стране в начале ХХ1 века ежегодно производится около 2 млн. абортов, тогда как в 1992 году их количество приближалось к 3, 5 млн., а в 1997 году составило примерно 2,5 млн. При этом, только 3% из них сделаны по медицинским показаниям на поздних сроках беременности [7] . Количество абортов, производящихся в нелегальных и полулегальных клиниках, исключительно велико, и составляет даже в г. Москве, по различным оценкам, до 40% всех прерываний беременности [8] .

В настоящее время Постановлением Правительства РФ от 11.08.2003 г., которым количество так называемых социальных показаний для искусственного прерывания беременности при сроке от 12 до 22 недель сокращено с 13 оснований до 5 [9] . Но, опять же, лицо, умышленно нарушающее данные ограничения, признаётся не убийцей, а лицом, незаконно производящим аборт, да и то, лишь в том случае, если данное лицо не имеет специального медицинского образования. Об ответственности самой женщины, умышленно прерывающей беременность на таких сроках, закон вообще ничего не говорит.

Читайте также:  Салоны оптики с проверкой зрения в минске

Возникает во многом парадоксальная ситуация: момент возникновения права на нематериальное благо (право на жизнь), закрепленный в федеральном законодательстве, значительно отстоит во времени от момента появления у него этого блага (зарождения жизни). Так, согласно ч. 2 ст. 17 и ч. 1 ст. 20 Конституции РФ, право на жизнь принадлежит каждому от рождения, а в соответствии с ч. 2 ст. 17 ГК РФ правоспособность гражданина возникает в момент его рождения. Но биологическое рождение ребенка является достаточно продолжительным процессом. В результате такой неопределенности законодательство и правоприменительная практика связывают юридический факт с медицинскими критериями живорождения человека, которые, как известно, констатируются после полного рождения ребенка (появления его на свет в целом) [10] .

Ещё больше вопросов вызывает подход отечественного законодателя к решению вопроса уголовно-правовой охраны жизни рождающегося человека. Прежде всего, стоит отметить такой привилегированный состав преступления, как убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ). Мало того, что это преступление вообще не признается тяжким, что само по себе препятствует проведению полного комплекса оперативно-розыскных мероприятий по нераскрытым преступлениям, но ещё и открывается широкая дорога к освобождению от уголовной ответственности и наказания женщин, которых просто не получается назвать матерями, их амнистий, условно-досрочных освобождений и т.п.

Большую сложность при этом представляет квалификация действий, выражающихся в активном воздействии на плод на поздних сроках беременности до начала родов, с целью умерщвления плода и (или) вызова преждевременных родов. В таком случае, недопустимым является любое вмешательство, не имеющее медицинских оснований, т.е. не имеющее целью спасение жизни женщины или, как минимум, исключения реальной опасности для её жизни. Иное вмешательство является незаконным по смыслу ст.36 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, но по уголовному закону не преследуется.

Кроме того, в действующей редакции ст. 106 УК РФ момент новорожденности закреплен вообще в противоречии с господствующей в теории уголовного права позицией. Согласно диспозиции названной статьи жизнь человека начинает охраняться хотя не во время родов, но с момента новорожденности ребенка, что в медицинском смысле означает полное изгнание (извлечение) плода с признаками живорождения (легочное дыхание, сердцебиение, крик, произвольные сокращения мускулатуры и др.). В доктрине отечественного уголовного права начало уголовно-правовой охраны жизни человека связывается с моментом появления вне утробы матери какой-либо части тела изгоняемого (извлекаемого) ребенка. Соответственно, умерщвление плода в утробе матери до его появления на свет (даже при наличии реальной возможности сохранить жизнь данному ребенку в случае досрочного рождения) не расценивается как преступление против жизни, а считается прерыванием беременности, которое может квалифицироваться как преступление против здоровья.

Следовательно, буквальное толкование ст.106 УК РФ означает, что жизнь плода в период его изгнания из организма роженицы до полного появления на свет, не говоря уже о его утробной жизни, вообще выпадает из сферы уголовно-правовой охраны жизни человека [11] . Так определяют признаки совершенного преступления и органы дознания: на основании судебно-медицинского исследования обнаруженного трупа новорожденного и установления признаков начала самостоятельного дыхания. Намеренное умерщвление ребенка во время рождения путем непосредственного воздействия на его организм, с точки зрения действующего законодательства, не может признаваться убийством, а является прерыванием беременности. И такой подход, по мнению Р. Шарапова, В. Панкратова и ряда других авторов нельзя признать справедливым [12] . По мнению А.Н. Попова, полностью разделяемому нами, «законодатель сделал только полушаг в уголовно-правовой охране жизни, …не увязав ответственность за данное преступление с уголовно-правовой охраной жизни ребенка, находящегося в утробе матери» [13] .

Представляется, что решение проблемы уголовно-правового закрепление момента начала охраны жизни следует отыскивать с учетом зарубежного, прежде всего, европейского, законодательного опыта. Например, германский законодатель включил в Раздел 16 «Преступные деяния против жизни» УК ФРГ семь (!) достаточно объемных параграфов, в том числе:

1) об ответственности за прерывание беременности на сроках более 12 недель без заключения врача, а также на сроках беременности более 22 недель при отсутствии чрезвычайных показаний (прг. 218 и 218-а);

2) об ответственности врачей и персонала специальных клиник за нарушение порядка производства предварительных консультаций, выдачи заключений и правил производства аборта (прг. 218 b — c , 219);

3) об ответственности за публичную агитацию за прерывание беременности, включая рекламу соответствующих услуг «из корыстных целей или в грубой предосудительной форме», а также за сбыт средств и предметов, предназначенных для прерывания беременности (прг. 219а- b ) [14] . Ничего подобного нашей статье 106 УК РФ в уголовном законодательстве Германии давно нет и в помине: жизнь каждого должна защищаться равным образом. Если же роженица находится в аффективном состоянии, не вполне отдает отчет в своих действиях и т.п., — то надо применять соответствующие нормы об ограниченной вменяемости убийцы, а не загодя ориентировать суд на снисхождение по формальным признакам.

Под влиянием законодательной практики ведущих государств Европы во многих странах аборт, проведенный на поздних сроках беременности от 12 до 22 недель, начинают рассматривать как убийство, независимо от согласия и роли в этой операции самой беременной женщины, если отсутствует единственное чрезвычайное обстоятельство, необходимость спасения жизни женщины. Так, в 2004 году в США был принят федеральный «Акт о защите нерожденных жертв насилия», в котором зародыш признается человеческим существом и имеет такие же права, как и новорожденный [15] .

У нас же судебная практика по делам о детоубийстве и незаконных абортах формируется под влиянием взаимоисключающих требований, предъявляемых обществом к правоприменительной деятельности: безусловной защиты каждой человеческой жизни и строгого наказания за убийство, с одной стороны, и требования снисхождения к «оступившейся» женщине, которой «нельзя ломать жизнь», с другой стороны. Признание приоритета второго требования неизбежно ведет к узаконенному варварскому преуменьшению значения для общества жизни одних граждан (не сделавших ничего плохого) относительно значения снисхождения к преступным действиям матери-детоубийцы. Кстати, она находится в заведомо выигрышном положении в уголовном процессе: никто не может обжаловать заведомо мягкий приговор, необоснованное прекращение уголовного дела, кроме отца ребенка. А он, обычно, неизвестен.

Для достижения полной логики в урегулировании рассматриваемого вопроса не обойтись и без изменения отдельных конституционных норм. В частности, норму ч. 2 ст. 17 Конституции РФ можно изложить следующим образом: «Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения, если иное не предусмотрено настоящей Конституцией». А императив ч. 1 ст. 20 Конституции РФ дополнить следующей оговоркой: «Каждый имеет право на жизнь, достигнув 22 недель утробного развития». Для этого нужен пакет законодательных изменений, затрагивающих, конечно, не только Особенную часть УК РФ. В рамках совершенствования уголовного закона целесообразно:

1. Нормы ст.106 УК РФ привести в соответствие с приоритетами конституционно-правовой охраны права на жизнь каждого ребенка, изложив их следующим образом: «Убийство женщиной вынашиваемого ребенка в период более двадцати двух недель беременности, во время или сразу же после родов, а равно убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости – наказывается лишением свободы на срок до шести лет».

2. Дополнить перечень преступлений, содержащийся в ч.2 ст.20 УК РФ составом преступления, «убийство матерью новорожденного ребенка» (статья 106) для исключения усиления ответственности подростков, совершивших данное преступление по ст.105 УК.

3. Снабдить ст.105 УК примечанием, содержащим разъяснение употребляемых в уголовном законе терминов и оценочных понятий, закрепив, что «человеком в статьях настоящего Кодекса признается ребенок в возрасте более 22 недель беременности, новорожденный ребенок, иное физическое лицо до наступления смерти».

4. Соответствующие изменения необходимо будет внести в нормы п. «а» и «г» ч.2 ст.105 УК РФ, а также ч.1 ст. 111 УК РФ:

а) признак п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ должен включать также убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности при сроке 22 и более недель». Ответственность в каждом таком случае должна наступать с учетом п. «в» этой же части статьи, т.е. беспомощности второго потерпевшего;

б) признак п. «г» ч.2 ст.105 УК РФ должен звучать как: убийство «женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности при сроке не более 22 недель»;

в) соответствующий признак тяжести вреда, причиненного здоровью, предусмотренный ст.111 УК РФ, следует сформулировать как «прерывание беременности сроком не более 22 недель».

Представляется, что данные рекомендации будут способствовать достижению социального компромисса между идеей абсолютной неприкосновенности и защиты человеческой жизни и нравственно-правовой концепцией свободы материнства, подразумевающей, в том числе, и политику семейного планирования.

1. Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. №2.

2. Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. №33.

3. Собрание законодательства РФ. 2000. № 26.

4. Собрание законодательства РФ. 2003. № 33.

5. Гражданское право. Часть.1: Учебник / под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1998.

6. К вопросу о начале уголовно-правовой охраны жизни человека // Уголовное право. 1999. №4.

7. Краткая медицинская энциклопедия: В 3-х т. Т.2. 2-е изд. М., 1989.

8. Краснопольская И., Соколова И. Убийство по диагнозу // Российская газета. 2002. 30 августа.

9. Крылова Н.Е. Ответственность за незаконное производство аборта и необходимость уголовно-правовой защиты «будущей» жизни // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2002. №6.

10. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Изд. 2-е / Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1999.

11. Панкратов В. Проблемы установления уголовной ответственности за незаконное производство аборта // Уголовное право. 2001. №3.

12. Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. М., 2003.

13. Российский статистический ежегодник. М., 1999.

14. Романовский Г.Б. Гносеология права на жизнь. СПб., 2003.

15. Тасаков С., Шумилов А. Искусственное прерывание беременности (аборт). Уголовно-правовые аспекты // Уголовное право. 2004. №2.

16. Уголовный кодекс ФРГ ( 1871 г . ) по сот. на 17.08.1999 г.. / Пер. с нем. под ред. А.В. Серебрянниковой. М., 2000.

17. Шарапов Р. Начало уголовно-правовой охраны жизни человека: опыт юридического анализа. // Уголовное право. 2005. №1.

Поступила в редакцию 19.08.2009 г.

[1] Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. №2. Ст.62; Собрание законодательства РФ. 2000. № 26. Ст.2738

[2] Шарапов Р. Начало уголовно-правовой охраны жизни человека: опыт юридического анализа. // Уголовное право. 2005. №1. С.75.

[3] Краткая медицинская энциклопедия: В 3-х т. Т.2. 2-е изд. М., 1989. С.439..

[4] Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. №33. Ст.1318.

[5] Краснопольская И., Соколова И. Убийство по диагнозу // Российская газета. 2002. 30 августа. С.7.

[6] Цит. по: Тасаков С., Шумилов А. Искусственное прерывание беременности (аборт). Уголовно-правовые аспекты // Уголовное право. 2004. №2. С.67.

[7] Российский статистический ежегодник. М., 1999. С.175.

[8] Тасаков С., Шумилов А. Указ. соч. С.69.

[9] Собрание законодательства РФ. 2003. № 33. Ст.3275.

[10] Гражданское право. Часть.1: Учебник / под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1998. С. 98; Романовский Г.Б. Гносеология права на жизнь. СПб., 2003. С. 45-46, 52.

[11] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Изд. 2-е / Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1999. С.237.

[12] Шарапов Р. Указ. соч.С.75-76; К вопросу о начале уголовно-правовой охраны жизни человека // Уголовное право. 1999. №4. С.31-33; Панкратов В. Проблемы установления уголовной ответственности за незаконное производство аборта // Уголовное право. 2001. №3. С.43; Крылова Н.Е. Ответственность за незаконное производство аборта и необходимость уголовно-правовой защиты «будущей» жизни // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2002. №6. С.53.

Читайте также:  Точки зрения на проблему происхождения человека

[13] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. М., 2003. С.346.

[14] Уголовный кодекс ФРГ ( 1871 г . ) по сот. на 17.08.1999 г.. /пер. с нем. Под ред. А.В. Серебрянниковой. М., 2000. С.127-131.

[15] Цит. по: Тасаков С., Шумилов А. Указ. соч. С.67.

К вопросу об определении момента начала уголовно-правовой охраны жизни человека

Рубрика: 17. Уголовное право и процесс

Дата публикации: 07.05.2016

Статья просмотрена: 2765 раз

Библиографическое описание:

Эпова Д. Д. К вопросу об определении момента начала уголовно-правовой охраны жизни человека [Текст] // Юридические науки: проблемы и перспективы: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Казань, май 2016 г.). — Казань: Бук, 2016. — С. 259-262. — URL https://moluch.ru/conf/law/archive/181/10519/ (дата обращения: 30.04.2019).

Жизнь человека, безоговорочно, самое ценное благо. Право на жизнь — естественное право каждого. В соответствии со ст. 17 и ст. 20 Конституции РФ каждый имеет право на жизнь, а также на защиту основных прав и свобод, принадлежащих от рождения. Уголовный кодекс РФ признает охрану прав и свобод человека и гражданина от преступных посягательств одной из своих задач. О степени приоритетности этой задачи можно судить по тому, что в Особенной части УК РФ преступлениям против личности отведено первое место.

Общеизвестно, что жизнь человека имеет начало и конец и существует как предмет посягательства только тогда, когда человек родился и еще не умер. Но что же следует считать началом и концом жизни? Эти вопросы до сих пор остаются дискуссионными. Как правильно отмечает Борзенков Г. Н.: «не может быть убийства ни до начала жизни, ни после её прекращения» [14, С. 19]. В связи с этим установление момента начала жизни имеет прямое уголовно-правовое значение, необходимое для признания деяния убийством, либо простым прерыванием беременности (абортом). Можно ли плодоизгнание (аборт) считать убийством, ведь плод в утробе матери тоже живет и развивается.

На сегодняшний день нет единого подхода к тому, что считать началом человеческой жизни. Мнения ученых варьируются от момента зачатия до родов. Согласно преобладающей в настоящее время концепции жизнь человека начинается в момент физиологических родов, кода появляется возможность непосредственного физического воздействия на тело ребенка. Такой позиции, например, придерживался Н. И. Загородников [7, С.35].

Современные представители данной точки зрения при обосновании своей позиции ссылаются на ст. 106 УК, где, в частности, предусмотрено убийство ребенка во время родов. Они полагают, что если подобные действия вместо матери совершило другое лицо (например, акушер), оно подлежит ответственности за убийство по соответствующей статье УК РФ [10, С.8].

Такая позиция отражена и в ч.1 ст.53 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», где моментом рождения ребенка признается момент отделения плода от организма матери посредством родов. Определяя момент начала жизни используют критерии живорождения, установленных Приказом Минздравсоцразвития РФ от 27 декабря 2011 г. № 1687н. «О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке его выдачи». Согласно указанному приказу, живорождением является момент отделения плода от организма матери посредством родов при сроке беременности 22 недели и более при массе тела новорожденного 500 грамм и более (или менее 500 грамм при многоплодных родах) или в случае, если масса тела ребенка при рождении неизвестна, при длине тела новорожденного 25 см и более при наличии у новорожденного признаков живорождения (дыхание, сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента) [5].

Уголовный закон не признает плод в утробе матери в качестве потерпевшего в составе убийства, хотя этот факт в известной мере отражается в некоторых статьях уголовного законодательства. Так п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривает убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Этот вид убийства представляет повышенную общественную опасность в связи с тем, что виновный фактически посягает на две жизни: на жизнь потерпевшей и на жизнь плода человека. Законодатель исходит из того, что зачатый ребенок — это возможный будущий субъект права, поэтому и усиливает ответственность за посягательство на жизнь беременной женщины.

Существуют иные позиции на этот счет. Так, Н. Е. Крылова высказывает мнение о необходимости уголовно-правовой защиты эмбриона: «Любой живущий на Земле человек прошел через стадию эмбрионального развития прежде, чем родиться и получить правовой статус личности. Если уж УК России становится на защиту животных, предусматривая ответственность за жестокое с ними обращение, повлекшее их гибель или увечье (ст. 245), то почему в этом отказано человеческому эмбриону?» [13, С.44]

Г. Б. Романовский считает, что отрицание человеческого статуса у эмбриона приводит к безграничности возможных манипуляций над ним. Тем более, что многочисленные репродуктивные технологии это позволяют делать. В любом случае отношение к нерожденному не должно основываться на «сельскохозяйственном» подходе. Мало закрепить общую формулу о необходимости надлежащей защиты человека на всех стадиях его развития (включая дородовую), ревизии следует подвергнуть многие правовые институты, в том числе находящиеся в сфере ведения уголовного права [12, С.47].

Р. Шарапов говорит о том, что юридически жизнь человека — есть жизнь его мозга, и начало жизни мозга означает начало жизни человека. Следовательно, с правовых позиций начальная граница жизни человека на сегодняшний день как минимум должна связываться с появлением оформившейся массы головных клеток (рождением головного мозга), делающих плод жизнеспособным. Свою позицию он обосновывает тем, что моментом смерти человека признают его биологическую смерть, т. е. смерть головного мозга. Соответственно, если момент смерти человека — это гибель его головного мозга, то моментом начала жизни следует признавать зарождение мозга, которое происходит к 22 неделям беременности [11, С.75].

На наш взгляд такая позиция является наиболее правильной. Очевидно, что жизнь человека зарождается гораздо раньше, чем принято считать (раньше родов). Существует внутриутробная жизнь, в период которой человеческий эмбрион растет, «живет», развивается. Таким образом, моментом начала жизни человека следует признавать рождение головного мозга, т. е. достижение плодом 22 недель развития.

Исходя из изложенного, считаем необходимым обеспечить охрану жизни человеческого плода после 22 недель развития. Предлагаем признавать убийством посягательство на жизнь ребенка, находящегося в утробе матери, при сроке беременности свыше 22 недель.

Должны быть внесены изменения в ст. 106 УК РФ, по которой будут квалифицироваться убийства матерью не только новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, но и убийство вынашиваемого ею ребенка в период более 22 недель беременности.

Потребуется изменения и в п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В новой редакции должен указываться сроке не более 22 недель. Убийство беременной женщины с плодом при сроке беременности свыше 22 недель, должно квалифицироваться как убийство двух или более лиц.

  1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. // Рос. газ.-1993.- 25 дек.
  2. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ / в ред. ФЗ от 30.03.2015, с изм. от 07.04.2015 //Собр. законодательства РФ. — 17.04.1996 г. — № 25. — ст. 2954.
  3. Об охране здоровья граждан: Основы законодательства Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. // Рос газ.- 2011.- 21 ноября.- № 323.
  4. О трансплантации органов и (или) тканей человека: Закон Российской Федерации от 22 декабря 1992 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ.- 2007.- 29 ноября.- № 279.- Ст. 62.
  5. Об утверждении Инструкции по определению критериев и порядка определения момента смерти человека, прекращения реанимационных мероприятий: Приказ Министерства здравоохранения РФ от 4 марта 2003 г. № 73 // Российская газета.- 2003.- 15 апреля.- № 72.
  6. Бояров С. Проблемы определения начала жизни человека в уголовном праве / С. Бояров // Уголовное право. — 2004. — № 4. — С. 13–14.
  7. Загородников Н. И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. — М., 2010.- 278 с.
  8. Козаев Н. Ш. Вопросы уголовно-правовой охраны жизни в свете современных достижений научно-технического прогресса // Медицинское право. — 2014. — № 2. — С. 6.
  9. Сердюк Л. Детоубийство: вопросы правовой оценки / Л. Сердюк // Российская юстиция. — 2003. — № 11. — С. 43–45.
  10. Татарников В. Г. Уголовная ответственность за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности / В. Г. Татарников. — Иркутск, 2000. — 195 с.
  11. Шарапов Р. Начало уголовно-правовой охраны жизни человека: опыт юридического анализа / Р. Шарапов // Уголовное право. — 2005. — № 1. — С. 75–77.
  12. Романовский Г. Б. Начало жизни человека в уголовном праве//Уголовно-правовые меры борьбы с преступностью, 2012.- № 3.- С. 47.
  13. Крылова Н. Е. Ответственность за незаконное производство аборта и необходимость уголовно-правовой защиты «будущей» жизни // Вестник МГУ. Сер. 11 Право. — 2002. — № 6. — С. 44–45.
  14. Борзенков, Г.Н. Квалификация преступлений против жизни и здоровья. М., Зерцало-М, 2005. С. 19.

Похожие статьи

Актуальные вопросы начала и окончания жизни по уголовному.

Моментом начала самостоятельной жизни младенца, как правило, считают либо начало дыхания, либо момент отделения пуповины, то есть полного отделения ребенка от утробы матери [13, с. 422; с.4].

жизнь человека, головной мозг, утроба матери, УК РФ.

жизнь человека, Конституция РФ, плод, жизнь, утроба матери, момент зачатия, человеческая жизнь, Российская федерация, человеческий эмбрион, шестимесячный срок.

жизнь человека, головной мозг, утроба матери, УК РФ.

жизнь человека, Конституция РФ, плод, жизнь, утроба матери, момент зачатия, человеческая жизнь, Российская федерация, человеческий эмбрион, шестимесячный срок.

жизнь человека, головной мозг, утроба матери, УК РФ.

УК РФ, момент начала жизни, жизнь, РФ, начало, искусственное прерывание беременности, тело матери, уголовно-правовая охрана, жизнь

Похожие статьи. К вопросу об определении момента начала уголовно-правовой. жизнь человека, головной мозг, утроба матери, УК.

Вопросы квалификации убийства женщины, заведомо для.

Пункт «г» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) предусматривает уголовную ответственность за убийство

Период этот ограничивается моментами зачатия (зарождения плода в утробе матери) и начала родовых схваток.

Уголовно-правовая охрана: Начало | Статья в сборнике.

М.Д. Шаргородский указывает, что моментом начала жизни является момент отделения плода от утробы матери [1, с.480]; Л.И. Глухарева устанавливает, что этот момент связан с появлением плода из тела матери [2, c.25]

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся.

В Уголовном Кодексе Республики Казахстан, как и в УК РФ [8], убийство женщины

Так при квалификации убийства по пункту г) части второй статьи 99 УК необходимо устанавливать, что виновный на момент совершения убийства заведомо знал о беременности потерпевшей.

Особенности квалификации убийства матерью новорожденного.

Действительное начало человеческой жизни не совпадает с началом ее уголовно-правовой охраны. Юридический момент начала жизни человека отличается от медицинского, и им считается появление хотя бы части тела плода из утробы матери.

Право на жизнь и правовой статус эмбриона | Статья в журнале.

Вся жизнь человека, начиная с момента слияния гамет до старости и смерти — это

9. Бабаджанов И. Х. Правовой статус человеческого эмбриона: несколько подходов к анализу

искусственное прерывание беременности, УК РФ, тяжкий вред, срок беременности, аборт.

Источники:
  • http://studopedia.ru/14_73932_pravovaya-zhizn-ponyatie-priznaki-vidi.html
  • http://jurnal.org/articles/2009/uri25.html
  • http://moluch.ru/conf/law/archive/181/10519/