Меню Рубрики

Кто такие святые с православной точки зрения

11 июня 2017 года — день Всех святых

Откуда берутся святые? Как они помогают людям? Действительно ли это возможно, и зачем нам нужны такие Божьи “проводники”, – обо всем этом журнал “Фома” расспросил священника Константина ПАРХОМЕНКО, клирика Санкт-Петербургской епархии, автора нескольких книг, вышедших в издательстве “Олма-пресс” и “Издательский дом “Нева”.

Фото Православие. ру

– Отец Константин, давайте поговорим о том, кого вообще Православная Церковь именует святыми. Например, протестанты считают святыми всех, кто стал учеником Христа. В подтверждение этому приводят слова из Евангелия, например: “… а теперь вы святы”, и т.д.

– В русском языке слово” святой” (по-славянски “святый”) можно расшифровать как свыше ятый, то есть взятый свыше, с неба. Греческое “агиос” переводится как неземной, древнееврейское “кодеш” можно перевести как отделенный, отрезанный, иной.

Собственно, Святым всегда называли лишь Бога. Древний пророк, восхищенный на небо, видит на небесах Престол Божий, вокруг летают Ангелы и взывают: “Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф…” Человек или какой-то религиозный предмет могут быть святыми, лишь если святость им сообщит Бог, если Бог приобщит к Своей Святости.

Итак, святой – значит Божий. Это тот, в ком действует, производит Свою работу Бог. В высшем смысле это тот, в ком, как говорят Священное Писание и Предание, “изобразился” Бог.

В последнем смысле и понимают сегодня это слово православные. Едва ли вы найдете православного человека, который скажет, что он – святой. Это, по крайней мере, нескромно. Напротив, чем праведнее человек, тем очевидней для него, что его от Бога, от Божьей чистоты, праведности, святости отделяет огромная дистанция.

Но в древности, например в Ветхом Завете, святым назывался израильский народ. Не потому, что иудеи были праведными и чистыми, а потому, что это был народ Божий. Как сказал народу Бог, когда евреи вышли из египетского плена и подошли к горе Синай: “Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым”. И чуть позже повеление: “…освящайтесь и будьте святы, ибо Я (Господь Бог ваш) свят”.

Вот то, что Израиль был народом Божиим, как бы отделенным, отрезанным от числа иных народов, позволяло ему называться Святым народом.

Позже такое именование усвоили себе и христиане. Они, как преемники Ветхого Израиля, более того, как истинные почитатели Бога, узнавшие Его Сына, называли себя народом святым, святыми. Святыми называет своих учеников и ап. Павел в своих посланиях.

И когда в Символе Веры мы называем Церковь Святой, это означает не то, что Церковь состоит из святых людей, но что это Церковь Божия. Святость Церкви и ее членам дает Бог.

Материал по теме

10 ликов святости. Инфографика

Формально можно выделить десять ликов, т.е. десять видов святости

– Конечно, нет. Именно для того чтобы “не ошибиться”, Церковь и не спешит канонизировать, то есть официально прославлять в лике святых каких-то подвижников.

Церковная канонизация есть лишь подтверждение того, что давно свершилось на небесах.

Для канонизации человека необходимо, чтобы он… уже умер. Только проследив за его жизнью, за его подвигом до самой смерти и увидев, как он умирал, можно понять – действительно ли этот человек был праведником.

А после смерти необходимо, чтобы святость этого подвижника была подтверждена… Богом. Как это возможно? Это чудеса, исходящие от могилы или останков святого, или происходящие в ответ на молитву к нему.

Мало народного почитания. Нужно, чтобы целым рядом чудес был подтвержден факт, что святой рядом с Господом, он молится о нас!

После смерти преподобного Серафима таких сообщений было очень много. То же самое можно сказать о жизни святого праведного Иоанна Кронштадского, блаженной Ксении Петербургской и других святых.

Я знаю множество людей, которые рассказывали об удивительных чудесах в их жизни, совершившихся по молитвам к святому Иоанну Кронштадскому, блаженной Ксении, преподобному Серафиму Вырицкому, блаженной старице Матроне и другим святым задолго до официальной их канонизации.

В Семинарии наша преподавательница Татьяна Марковна Ковалева рассказывала такой случай из своего детства. Ее мама во время блокады очень почитала блаженную Ксению. Был страшный голод, маме поручили забирать карточки за весь дом, и как-то раз она потеряла все эти карточки.

Материал по теме

5 вопросов о святой блаженной Ксении Петербургской

История женщины, которая ради служения Богу и людям отреклась от всего, удивляет и заставляет задумываться до сих пор.

Возникает вопрос: зачем, в таком случае, нужна церковная канонизация? Она нужна не святому, но нам! Это как подтверждение, что путь жизни святого есть путь настоящего сына православной Церкви, это верный путь!

Святых канонизируют не для того, чтобы что-то прибавить в их небесном статусе, это не некая церковная награда, от Бога они получили уже все. Святых канонизируют как пример для других христиан.

– Читатели журнала “Фома” из числа не пришедших в церковь иногда спрашивают: зачем молиться Богу через посредников, через святых? Неужели милосердный Господь и так меня не услышит? И действительно, с трудом можно представить, как “строгого” Бога уговаривает, умоляет какой-то особо приближенный к Нему святой, и Господь меняет Свое решение по этим молитвам.

Материал по теме

Иов: вопрошающий Бога

Вопрос о невинных страданиях мучает человека вовсе не потому, что наш разум не может логически совместить эти страдания с существованием всемогущего и всеведущего Бога-Любви.

Вот Ветхий Завет. История про страдальца Иова. Все, что с ним приключилось, было проверкой его душевной крепости и доверия Богу. Но к Иову приходят друзья и обвиняют его в безнравственности, навлекшей на него скорби. И тогда Господь гневается на друзей. Их слова лживы и притворны. Эти люди своим умом пытаются измерить замысел Божий, пытаются просчитать действия Божии. Господь, прекрасно знающий чистоту жизни Иова, гневно говорит одному из товарищей, Елифазу: “Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов”. И далее Господь повелевает друзьям покаяться, принести жертву и… просить молитв Иова: “И раб мой Иов помолится за вас, ибо только лицо его Я приму, дабы не отторгнуть вас” (Иов 42, 8).

Здесь Сам Господь повелевает просить молитв праведника.

В 20-й главе книги Бытия Господь увещевает Авимелеха, царя Герарского, просить молитв Авраама: “…ибо он пророк и помолится о тебе и ты будешь жив…” (Быт. 20, 7).

О молитве праведников недвусмысленно говорит и псалмопевец Давид: “Очи Господни обращены на праведников, и уши Его – к воплю их” (Пс. 33, 16). А в книге пророка Иеремии мы читаем такое горькое свидетельство: “И сказал мне Господь: хотя бы предстали пред лице Мое Моисей и Самуил, душа Моя не приклонится к народу сему; отгони их (нечестивых иудеев) от лица Моего” (Иер. 15, 1).

Да и разве есть какое сомнение, что Бог слушает Своих праведников, если Он Сам утверждает: “Я прославлю прославляющих Меня” (1 Цар. 2, 30).

В Новом Завете тоже есть немало указаний на силу молитвы праведников. Апостол Петр: “Очи Господни обращены к праведным и уши Его к молитве их” (1 Петр. 3, 12). Апостол Иаков: “Много может усиленная молитва праведного” (5, 16). И далее – примеры: “Илия был человек, подобный нам (т.е. такой же обычный человек, как и мы), и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев. И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой” (Иак. 5, 17-18). Для ап. Иакова совершенно очевидно, несомненно, что праведность жизни, скажем – святость жизни, позволяет человеку совершать чудеса.

Может ли Бог отменить приговор над людьми, народом по молитвам святых? Многие факты священного Писания и Предания свидетельствуют об этом. Помните, Авраам умолял Господа, явившегося в виде трех странников, пощадить Содом и Гоморру.

Почему так? У святых отцов находим такую мысль: Христос обещает, что Его последователям будет сообщена божественная благодать: “Отче, славу, которую Ты дал Мне, Я дам им” (Ин. 17, 22). Если человек трудится вместе с Богом, чтобы преобразить мир, очистить от греха, привести к Богу, можно сказать, что человек становится другом Божиим, сотрудником. Разве можно предположить, что Господь глух к человеку, который всю жизнь отдал Ему, посвятил себя Господу. Такой человек имеет право просить за других, причем просить настойчиво, не как раб или неверный, постоянно предающий хозяина слуга, но как сын.

Мы верим, что смерти как исчезновения души нет; что после физической смерти душа человека продолжает жить еще более активной в духовном отношении жизнью. А значит, что мешает и после отшествия из сего мира, по переселении на небеса, помогать почившему праведнику людям?

В книге Откровение Иоанна Богослова мы читаем о замечательном видении тайнозрителя: “Двадцать четыре старца пали пред Агнцем [то есть Христом], имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых” (Апок. 5, 8), и, чуть позже: “И вознесся дым кадильный с молитвами святых от руки Ангела пред Богом” (Апок. 8, 3-4).

Материал по теме

Кто такие святые?

Как же на самом деле понимается святость в церковной традиции, в чем состоит православное учение о святых?

– В этом, несомненно, бывают перегибы. Мы можем сказать, что некоторые святые еще при земной своей жизни помогали людям в определенных ситуациях. Это святые целители, например, великомученик Пантелеймон, бессребреники Косьма и Дамиан, мученицы Зинаида и Филонилла и др. По преставлении от земной жизни к небесной эти подвижники будут помогать больным людям. Им от Бога был дан дар, он не отнимается и по смерти. Так считает Церковь, и в древнем чинопоследовании Таинства Соборования (иначе Елеосвящения, Таинства церковного исцеления) стоят имена этих святых врачей.

Есть и иные святые, которые помогают в определенных нуждах. Воин – воину, миссионер-мореплаватель – моряку, путешественнику и др.

Но есть примеры надуманные, которые никакой здравой логике не отвечают. Считается, что Иоанн Креститель, которому отрубили голову, помогает от головной боли. Другой святой помогает от гусениц, мышей, колорадских жуков и иных гадов полей и огородов… В некоторых благочестивых брошюрах приводятся длинные списки таких узкоспециальных небесных помощников. Но ни православной вере, ни опыту Церкви это не отвечает, это благочестивая самодеятельность.

Материал по теме

Святые врачи

9-го августа Церковь празднует память великомученика Пантелеимона. Он самый известный, но не единственный врач, которого канонизировала Православная Церковь. Редакция «Фомы» коротко рассказывает о великомученике и его святых коллегах.

– У каждого человека есть несколько любимых святых. К ним чаще обращаешься в молитве, им ставишь свечи. Но в храме много других икон, разных святых – еще больше. Не “обижаем” ли мы своим невниманием других? Существует мнение, что все святые вместе с Богородицей составляют на небе как бы единое тело, которое воспевает Бога и молится Ему. Какой смысл подходить именно к “своим” иконкам? Какой смысл, вообще, кроме собственной привычки, несет обычай прикладываться к иконам и зажигать перед ними свечу? Часто можно услышать: “Вот, сходила в церковь перед экзаменом, поставила свечку, и хорошо сдала”.

– Начну с последнего. В отношении к Богу не должно быть никакого магизма. Не поставила этому святому свечу, не сделала поклона, не поцеловала икону – накажет, перестанет помогать. Подобное отношение недостойно христианина.

Мы должны понимать, что прежде всего Богу нужно наше горячее желание быть подлинными христианами. Господь знает наши жизненные обстоятельства, кто какую имеет нагрузку, кто какую имеет возможность молиться и прочее. Поэтому мы должны искренне не лениться посещать богослужения, стараться молиться, учиться этому… Но если не смогли, опоздали по не зависящей от нас причины, Господь никогда не прогневается.

Однако в нас все-таки очень живуче магическое отношение к Церкви. Если студенту раз помогла свечка, он будет думать, что стоит не поставить свечку, сразу завалит экзамен.

Материал по теме

Заповеди блаженства. Те, кто их исполнил

Слабого, больного святителя вновь погнали по бездорожью. Большую часть пути он шел пешком. Неподалеку от селения Команы Иоанн свалился с ног — силы ему изменили. Его занесли в ближайший храм и положили в одном из строений. На следующий день он умер. Последние его слова были: «Слава Богу за всё».

Но мы отвлеклись. Вопрос в том, почему мы выделяем каких-то святых. В этом нет ничего плохого или странного. Многие святые близки нам своим душевным складом, характером, темпераментом, церковным служением, аскетическими подвигами. Конечно, к таким святым мы испытываем особенное влечение. Нам хочется знать о них, прочитать житие, молитвенно общаться с ними.

В моей жизни было много таких драгоценных для меня открытий. Это, конечно, святой праведный отец Иоанн Кронштадский, блаженная Ксения, преподобный Серафим Саровский, преподобный Сергий Радонежский. Когда я поступил в Семинарию, я испытал большую помощь духовного покровителя нашей Семинарии и Академии апостола Иоанна Богослова. На втором курсе Духовной Семинарии я взял в руки книгу о преподобном Симеоне Новом Богослове и просто “влюбился” в этого человека. То же самое могу сказать о царе и псалмопевце Давиде, мученике Иустине Философе, святых Иоанне Златоусте, Григории Богослове, Максиме Исповеднике, Григории Паламе, блаженной Матроне, многих других.

Своим “вниманием” к одним святым, мы, конечно, не обижаем других святых. Там, где пребывают святые, не бывает мелочных обид, уязвленной гордости и прочего. Но, конечно, если мы как-то особенно выделяем одних святых, не следует забывать, что каждый святой Церкви – уникальная и прекрасная, созревшая для Бога личность. Следует стремиться узнать и о других святых, изучить их жизнь, вглядеться в черты их подвига.

– Что значит “сильный” святой? То есть предполагается, что есть “не очень сильные”? У меня дома есть маслице от мощей преподобного Александра Свирского. Это маслице действительно обладает сильным, явно выраженным лечебным свойством. Но не с любым маслицем замечаешь такое действие. Почему так происходит?

– Такого понятия, как “сильный” святой, в Православной Церкви нет. Всякий святой, если мы искренне обращаемся к нему за помощью – помогает. То же самое можно сказать и о святом елее (масле) от мощей или лампады святого, о каких-то святых предметах.

Тут тоже могу пример привести из своей семинаристской юности. Вдруг у меня началась экзема. Я не знал, что делать. Она распространялась все дальше и дальше, уже целые участки кожи забирала. А у моего друга было масло с Афона, от какой-то чудотворной иконы Богородицы. Он его просто в банке стеклянной хранил. Я ему говорю: “Слушай, дай масло”. Я сходил на акафист Богородице, помолился, потом дома так особенно, “духовно” поужинал, помазал этим маслом пораженные места и лег спать. А со следующего дня у меня началось явное улучшение. Тогда это меня очень потрясло…
Но, конечно, сейчас я стараюсь редко использовать святые предметы, только в крайних случаях.

Великую благодать может принести любая крошка, капля святыни. И напротив, можно иметь дома десятки частиц мощей, елей, святую воду, а никакой духовной пользы это не принесет, если мы не будем стремиться всем сердцем, всей душою, всей крепостью своей к Богу.

После революции в ГПУ был создан специальный отдел по борьбе с религией. Возглавлял его Е. Тучков. Этот человек причинил Церкви громадное зло, он осудил на смерть сотни ныне прославленных в лике святых новомучеников. Заметьте, встречи с людьми, хоть одна из которых была бы для нас великой честью, духовным откровением, на Тучкова не оказали никакого влияния. Его сердце пылало ненавистью к Богу и Церкви и было закрытым для благодати.

В общем, любая святыня может принести нам духовную пользу, если мы принимаем ее с благоговением. И никакая святыня, даже самая величайшая, не сможет растопить лед, если человек этого не хочет, ведь Бог уважает нашу свободу…

№ 2 (16) 2003
рубрика: Архив » 2003 »

Легендарные христианские книги: Жития святых святителя Димитрия Ростовского

Игнатий Брянчанинов: святой аристократ

Священномученик Прокопий (Титов) – архиепископ Одесский и Херсонский

Преподобный Амвросий Оптинский: звезда на небосводе Божьем

Комментарии

Здравствуйте! Не хочу никого обидеть – просто ищу истину… Интересует такой вопрос – всё-таки почему молимся святым откуда мы знаем о истинной их святости – можем видеть дела их, но сердце и искренность намерений видет только Бог и он решает кто Царство Его наследует – откуда мы знаем, что они вознеслись уже на небеса и ходатайствуют за нас перед Богом ведь когда второе пришествие будет тогда мёртвые востанут и Суд будет и решится кто с Богом будет, Христос завещал, что только Он есть путь истина и жизнь и он ходатайствует за нас и учил он Отцу молиться – Оте Наш… И не учил Богородице Марии молиться или они не будут судимы на общем суде на Втором Пришествии – они уже с Богом на небесах раньше других – мы ведь не знаем чистоту их сердца, а добрые дела можно делать и с греховным злым сердцем и корыстливым умыслом… Ведь лучше Богу молиться на прямую – любит Он всех одинаково и Святых и грешных – зачем тогда посредники в молитве?… Я согласен уважать и почитать праведных людей и духовных учителей нужно после их смерти… Но их уже ставят в один ряд с Богом – им молятся просят их спасти людей, а ведь это во власти только Бога… Даже есть иконка – три картинки в один ряд – Христос, Николай чудотворец и Богоматерь… Как понять – не заблуждаются ли люди? Ведь бесы тоже, что бы искусить людей могут помогать людям, а люди будут думать, что молитва Николаю Чудотворцу помогла им и Сам Николай помогает… Бог Он ведь ревнитель – Он сам завещал – Да не будет других Богов кроме меня… Где истина? В чём я заблуждаюсь?

Спасибо за статью, очень полезно было узнать. Однако, не нашла ответа на вопрос: по истечении какого времени покойного возводят в сан святого? И ещё: почему возвели в сан святых людей, которые при жизни убивали людей, даже из праведных соображений? Например, Александра Невского, Федора Ушакова, Илью Муромца , Княгиню Ольгу ( уничтожила целое поселение древлян)?
Буду рада, если найду ответ на свой вопрос!

Ольга, тут у Вас два разных вопроса. Мы на них старались отвечать в разных публикациях, и возможно, надо нам будет где-то суммировать написанное. От себя напишу вот что. Сначала очень важная, принципиальная установка, без которой ничего не понять. Установка следующая: жизнь не кончается смертью; смерть — это не конец, и смерть — это, безусловно, драма, но не трагедия. Поскольку жизнь смертью не оканчивается. Посмертная участь человека зависит от собственного выбора человека, от воли любящего нас Бога и от наших общих церковных молитв Богу о человеке. Молитв, которые совершаются и нами тут, на земле, как земной частью Церкви, так и святыми, и ангелами — то есть теми, кому Бог доверил быть заступниками и ходатаями за человечество, за всякого из нас.

Читайте также:  Точка зрения церкви если нет детей

Теперь по пунктам. В течение какого времени покойного возводят в сан святого. Вопрос поставлен неправильно. В святость не возводят. Святыми становятся те, кого Бог принял в Царство Небесное. И большую часть святых мы не знаем — но только тех, о ком нам Богом было дано знать, что этот человек свят и соучаствует в деле нашего спасения. А Церковь, точнее, земная её часть, удостоверяет истинность этого через канонизацию святого и церковное его почитание. Как скоро это может произойти? Совершенно по-разному. Почитание Пресвятой Богородицы в среде апостолов существовало уже при Её жизни, поскольку это была Матерь Спасителя. Почитание мучеников среди христиан в Римской империи возникало без специальной канонизации, сразу, как только становилось ясно, что человек убит за веру во Христа (обычно подтверждением тому были так называемые мученические акты, то есть протоколы суда и свидетельства очевидцев. Затем появилась уже более упорядоченная процедура церковной канонизации. Иногда, как, например, со святыми мучениками Борисом и Глебом, понимание и объявление о святости происходило в течение нескольких лет (если не ошибаюсь). А бывало, что проходило осмысление жизни, деяний и духовной связи с кем-то из святых, занимавшее века. Так что тут, с одной стороны, святость даётся Господом сразу, а с другой, понимание и признание человека святым нами, земной Церковью, не имеет ясно установленного срока.

Теперь второй вопрос, относительно тех святых, кто применял насилие. Во-первых, Церковь не считает пацифизм верной идеей и не признаёт учения, типа толстовского непротивления злу силой. Вы можете найти в Писании несколько очень важных слов о любви к врагам. Но нигде не встретите призыва воину бросить свою воинскую службу, отменить смертную казнь или не сопротивляться завоевателям. Неслучайно одним из символов стояния в борьбе с великой Смутой конца 16-начала 17 веков стало в России не только мученичество святителя Гермогена, но и оборона Свято-Троице-Сергиевой лавры, которая так и не сдалась врагу и дралась как воинская крепость. В её защите участвовали все – и военные, и монахи. И в этом Церковь не видит ничего ненормального.

Иное дело — неправое применение силы. Например, братоубийство и насилие, которым в первой половине жизни “прославился” великий князь Владимир. Обратите внимание: после своего крещения Князь сам, подводя итог тому, что натворил, сокрушённо сказал: “Я был зверь, а не человек”. Тогда же, после крещения, пытался отменить смертную казнь, но современники были совершенно неготовы к этому, разбой стал разрастаться, и вернуть казнь оказалось необходимым, — иначе множество невинных людей пострадало бы от такой княжеской милости, оказавшись незащищёнными от распоясавшихся бандитов.

Вы спрашиваете об Ольге. Надо помнить, что месть древлянам она совершала также до своего обращения в христианство. Причём по представлениям тогдашнего языческого мира, она вовсе не творила нечто дикое, а напротив, действовала с определённой символически-ритуальной ясностью и чёткостью. И в этом языческое сознание усматривало её особую силу и через такой вот кровавый ритуализм убеждалось, что духи на её стороне. Однако если мы посмотрим на следующие шаги Ольги, то станет ясно, что этот страшный конфликт с гибелью мужа и местью, положил начало глубоким переменам в её личности. И как политика, и как человека. Как политик, она кладёт конец практике “бандитского” способа сбора дани и открывает путь к формированию налоговой системы. Длинный и непростой путь, и тем не менее. А дальше мы знаем Ольгу уже как христианку — строительницу, попечителя, благотворителя, а не убийцу.

Каждый следующий случай тоже требует особого разбора. На который не хватит объёма комментария. Важно понимать только одно: святость не означает признания всех событий земной жизни святого правильными и добрыми. Нет человека, который бы жил и не согрешил. И всякий святой к тому же остаётся сыном своего времени, и его деяния надо рассматривать не через призму представлений нашей эпохи, а на фоне обыденных нравов и обычаев того времени, когда он жил. Одновременно святости не противоречит исполнение ратного долга, особенно когда речь идёт о защите вверенных Богом под руку воина или политика людей, мирных и беззащитных людей. Почему же тот или иной воин или правитель сподобился святости — об этом мы стараемся писать. Но далеко не всё возможно объяснить лишь исходя из наших человеческих, земных представлений. Да и всё ли мы знаем о каждом человеке – святом, либо даже своём современнике, даже о товарище по работе, даже родстаеннике или друге? Уверяю Вас, далеко не всё. Поэтому часть вопроса всегда будет оставаться тайной отношений человека и Бога. А Богу, в отличие от нас, открыто абсолютно всё.

В первое воскресенье по Пятидесятнице Церковью совершается память всех святых. Интересен тот факт, что именно после «рождения Церкви», то есть дня, когда Святой Дух сошел на апостолов, установлено празднование в честь всех святых. В этом прослеживается некая идея или указание на то, что святости, как цели всей христианской жизни, можно достичь, только пребывая в Церкви. Это с одной стороны, с другой – святость есть Ее неотъемлемое свойство. Исходя из этого, вне истинной Церкви невозможна и подлинная святость.

Итак, кем были святые? Странный вопрос. Конечно людьми. Весьма часто в нашей жизни доминирует мнение о том, что для обычного христианина, особенно живущего в миру, святость является чем-то бесконечно недостижимым. Мнение весьма странное, не соотносящееся с теми словами, которые произносит Христос: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48). Под совершенством здесь, конечно, в первую очередь подразумевается духовное совершенство или иными словами – святость. Понятно, что если бы святость, для любого христианина, кем бы он ни был и чем бы не занимался, была бы недостижима, то зачем Христу было говорить о совершенстве? В том-то и суть, что для христианина святость не только достижима, но и должна быть его естественным состоянием. К слову скажем, что если для католического богословия святость или совершенство это то, что было присуще человеку в раю, как некое сверхъестественное состояние, а состояние порабощенности греху, в которое ниспал человек, как естественное, то с точки зрения Православия святость это то состояние, которое было естественным для Адама и Евы, когда они находились в раю, а вот пребывание в грехе как раз противоестественным. Именно по этой причине человек, пока находится еще здесь, в нашем мире, пока его земная жизнь продолжается, призывается Богом к достижению этого совершенства, то есть выхода из того, что для него является совершенно чуждым и возвращения к тому, что исконно ему присуще.

Однако возвратим нашу мысль к святым. Многие из нас читали их жития, где мы, с неподдельным для себя удивлением, обнаруживали и ловили себя на мысли, что вот, мол, это вообще какой-то не земной человек. На самом деле это, конечно же, не так. У одного из величайших русских святых, преподобного Серафима Саровского, есть одна замечательная мысль. Он говорит, что разница между святым человеком и не являющимся таковым заключена лишь в решимости. То есть оказывается, что для достижения святости христианину нужна решимость в борьбе с грехом. Да и действительно, обратите внимание на то, что мы каемся, по большей части, в одних и тех же грехах. В большинстве случаев это свидетельствует о том, что где-то, в глубинах своей души, мы не только не хотим до конца победить тот или иной грех, но и, отойдя от аналоя, где только что произнесли слово «каюсь», мы уже чувствуем, что снова повторим этот грех. Почему так? Потому что не хватает решимости, а при ее отсутствии наша воля приобретает совершенно «амёбное» состояние. Разве святые не были такими же людьми как мы, подверженными собственным грехам и страстям? Конечно были. Потому и прославляет Церковь святых, представляя их в качестве примера для нас, как бы говоря, посмотри, человек, то, что ты считаешь невозможным, становится осуществимым при содействии Бога и твоей решимости.

Но вот возникает еще один вопрос. А в чем, собственно, заключается святость, какова ее суть, когда человек действительно свят, а когда ему кажется, что он свят? С точки зрения Православия на путь, ведущий к совершенству, становится лишь тот, кто начинает видеть в себе множество грехов. А когда он начинает видеть грехи? Когда постоянно сравнивает свою жизнь с теми христианскими идеалами или, иначе, с заповедями Евангелия, а не с алкоголиками, убийцами, террористами, то есть теми людьми, кто в нравственном отношении стоит гораздо ниже тех норм, которые приняты в нормальном обществе. В этом парадоксальность той идей, которую выражает Православие: ближе к святости не тот, кто видит себя праведником, а тот, кто видит себя грешником. Именно на это постоянно делается акцент в Евангелии. По сути, Православие утверждает, казалось бы, элементарную мысль: путь к здоровью лежит через обнаружение болезни. Понятно, что если я считаю себя абсолютно здоровым, то к чему лечение? Но если я вижу в себе зависть, осуждение других, ненависть, отсутствие любви к самым близким мне людям, то разве можно здесь говорить о том, что я здоров, то есть, в духовном смысле, праведен. Ответ очевиден. Что же святые? Та серьезнейшая духовная работа, которую они проводили над собой, которая, в свою очередь, вызывает удивление у нас, приводила самих этих угодников Божьих к самому искреннему осознанию своей греховности, так что они считали себя самими грешными людьми на земле. Да это ж какой-то абсурд! Как это возможно? Но вот как это недоумение разрешает преподобный авва Дорофей: «Помню, однажды мы имели разговор о смирении, и один из знатных граждан города Газы, слыша наши слова, что чем более кто приближается к Богу, тем более видит себя грешным, удивлялся и говорил: как это может быть? И, не понимая, хотел узнать, что значат эти слова? Я сказал ему: «Именитый господин, скажи мне, за кого ты считаешь себя в своём городе?» Он отвечал: «Считаю себя за великого и первого в городе». Говорю ему: «Если же ты пойдёшь в Кесарию, за кого будешь считать себя там?» Он отвечал: «За последнего из тамошних вельмож». «Если же, — говорю ему опять, — ты отправишься в Антиохию, за кого ты будешь там себя считать?» «Там, — отвечал он, — буду считать себя за одного из простолюдинов». «Если же, — говорю, — пойдешь в Константинополь и приблизишься к царю, там за кого ты станешь считать себя?» И он отвечал: «Почти за нищего». Тогда я сказал ему: «Вот так и святые, чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными».То есть здравомыслие святых, реальное видение своего внутреннего состояния, толкало их на такие подвиги, посредством которых ослаблялось сила влияния греха. Святые – незыблемый пример и утешение для нас христиан.

В первое воскресенье по Пятидесятнице Церковью совершается память всех святых. Интересен тот факт, что именно после «рождения Церкви», то есть дня, когда Святой Дух сошел на апостолов, установлено празднование в честь всех святых. В этом прослеживается некая идея или указание на то, что святости, как цели всей христианской жизни, можно достичь, только пребывая в Церкви. Это с одной стороны, с другой – святость есть Ее неотъемлемое свойство. Исходя из этого, вне истинной Церкви невозможна и подлинная святость.

Итак, кем были святые? Странный вопрос. Конечно людьми. Весьма часто в нашей жизни доминирует мнение о том, что для обычного христианина, особенно живущего в миру, святость является чем-то бесконечно недостижимым. Мнение весьма странное, не соотносящееся с теми словами, которые произносит Христос: « Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48). Под совершенством здесь, конечно, в первую очередь подразумевается духовное совершенство или иными словами – святость. Понятно, что если бы святость, для любого христианина, кем бы он ни был и чем бы не занимался, была бы недостижима, то зачем Христу было говорить о совершенстве? В том-то и суть, что для христианина святость не только достижима, но и должна быть его естественным состоянием. К слову скажем, что если для католического богословия святость или совершенство это то, что было присуще человеку в раю, как некое сверхъестественное состояние, а состояние порабощенности греху, в которое ниспал человек, как естественное, то с точки зрения Православия святость это то состояние, которое было естественным для Адама и Евы, когда они находились в раю, а вот пребывание в грехе как раз противоестественным. Именно по этой причине человек, пока находится еще здесь, в нашем мире, пока его земная жизнь продолжается, призывается Богом к достижению этого совершенства, то есть выхода из того, что для него является совершенно чуждым и возвращения к тому, что исконно ему присуще.

Однако возвратим нашу мысль к святым. Многие из нас читали их жития, где мы, с неподдельным для себя удивлением, обнаруживали и ловили себя на мысли, что вот, мол, это вообще какой-то не земной человек. На самом деле это, конечно же, не так. У одного из величайших русских святых, преподобного Серафима Саровского, есть одна замечательная мысль. Он говорит, что разница между святым человеком и не являющимся таковым заключена лишь в решимости. То есть оказывается, что для достижения святости христианину нужна решимость в борьбе с грехом. Да и действительно, обратите внимание на то, что мы каемся, по большей части, в одних и тех же грехах. В большинстве случаев это свидетельствует о том, что где-то, в глубинах своей души, мы не только не хотим до конца победить тот или иной грех, но и, отойдя от аналоя, где только что произнесли слово «каюсь», мы уже чувствуем, что снова повторим этот грех. Почему так? Потому что не хватает решимости, а при ее отсутствии наша воля приобретает совершенно «амёбное» состояние. Разве святые не были такими же людьми как мы, подверженными собственным грехам и страстям? Конечно были. Потому и прославляет Церковь святых, представляя их в качестве примера для нас, как бы говоря, посмотри, человек, то, что ты считаешь невозможным, становится осуществимым при содействии Бога и твоей решимости.

Но вот возникает еще один вопрос. А в чем, собственно, заключается святость, какова ее суть, когда человек действительно свят, а когда ему кажется, что он свят? С точки зрения Православия на путь, ведущий к совершенству, становится лишь тот, кто начинает видеть в себе множество грехов. А когда он начинает видеть грехи? Когда постоянно сравнивает свою жизнь с теми христианскими идеалами или, иначе, с заповедями Евангелия, а не с алкоголиками, убийцами, террористами, то теми людьми, кто в нравственном отношении стоит гораздо ниже тех норм, которые приняты в нормальном обществе. В этом парадоксальность той идей, которую выражает Православие: ближе к святости не тот, кто видит себя праведником, а тот, кто видит себя грешником. Именно на это постоянно делается акцент в Евангелии. По сути, Православие утверждает, казалось бы, элементарную мысль: путь к здоровью лежит через обнаружение болезни. Понятно, что если я считаю себя абсолютно здоровым, то к чему лечение? Но если я вижу в себе зависть, осуждение других, ненависть, отсутствие любви к самым близким мне людям, то разве можно здесь говорить о том, что я здоров, то есть, в духовном смысле, праведен. Ответ очевиден. Что же святые? Та серьезнейшая духовная работа, которую они проводили над собой, которая, в свою очередь, вызывает удивление у нас, приводила самих этих угодников Божьих к самому искреннему осознанию своей греховности, так что они считали себя самими грешными людьми на земле. Да это ж какой-то абсурд! Как это возможно? Но вот как это недоумение разрешает преподобный авва Дорофей: «Помню, однажды мы имели разговор о смирении, и один из знатных граждан города Газы, слыша наши слова, что чем более кто приближается к Богу, тем более видит себя грешным, удивлялся и говорил: как это может быть? И, не понимая, хотел узнать, что значат эти слова? Я сказал ему: «Именитый господин, скажи мне, за кого ты считаешь себя в своём городе?» Он отвечал: «Считаю себя за великого и первого в городе». Говорю ему: «Если же ты пойдёшь в Кесарию, за кого будешь считать себя там?» Он отвечал: «За последнего из тамошних вельмож». «Если же, — говорю ему опять, — ты отправишься в Антиохию, за кого ты будешь там себя считать?» «Там, — отвечал он, — буду считать себя за одного из простолюдинов». «Если же, — говорю, — пойдешь в Константинополь и приблизишься к царю, там за кого ты станешь считать себя?» И он отвечал: «Почти за нищего». Тогда я сказал ему: «Вот так и святые, чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными».

То есть здравомыслие святых, реальное видение своего внутреннего состояния, толкало их на такие подвиги, посредством которых ослаблялось сила влияния греха. Святые – незыблемый пример и утешение для нас христиан.

Почему Православие – это единственный правильный выбор, кто спасется кроме православных

Содержимое

Без осмысления всего происходящего в Церкви, без элементарных знаний о Православии невозможна подлинно христианская жизнь. Какие вопросы и ошибочные суждения бывают о Православной вере у новоначальных, разбирался портал «Православная жизнь».

Мифы развеивает преподаватель Киевской духовной академии Андрей Музольф, напоминая: тот, кто ничему не учится, рискует навсегда остаться новоначальным.

Какие существуют аргументы в пользу того, что единственный правильный выбор на своем духовном пути человек должен сделать в пользу Православия?

– По словам митрополита Сурожского Антония, человек никогда не сможет воспринять Православие как личную веру, если не увидит свет Вечности в глазах другого православного. Один современный православный богослов как-то сказал, что единственный важный аргумент в пользу истинности именно Православия – святость. Только в Православии мы находим ту святость, к которой стремится душа человека – «христианка» по своей природе, как об этом говорит церковный апологет начала IIIвека Тертуллиан. И эта святость несравнима с представлениями о святости других религий или вероисповеданий. «Скажи мне, кто твой святой, и я скажу тебе, кто ты и какова твоя церковь», – так можно перефразировать известную поговорку.

Именно по святым той или иной церкви можно определить ее духовную сущность, ее стержень, потому что идеал церкви – это ее святой. По тому, какими качествами обладал святой, можно сделать вывод, к чему призывает и сама церковь, ведь святой – это пример для подражания всем верующим.

Как относиться к святым и святыням других религий?

– Святость Православия – святость жизни в Боге, святость смирения и любви. Она кардинально отличается от той святости, которую мы наблюдаем в других христианских и нехристианских вероисповеданиях. Для православного святого целью жизни была прежде всего борьба с собственным грехом, стремление к соединению со Христом, обожение. Святость в Православии – это не цель, это следствие, результат праведной жизни, плод единения с Богом.

Читайте также:  Мир глазами человека со зрением минус 2

Святые Православной Церкви считали себя самыми грешными людьми в мире и недостойными даже именовать себя христианами, в то время как в некоторых других конфессиях святость была самоцелью и по этой причине, вольно или невольно, рождала в сердце такого «подвижника» только гордость и честолюбие. Пример тому – жития таких «святых», как блаженная Анжела, Тереза Авильская, Игнатий Лойола, Екатерина Сиенская и другие, которые были канонизированы Римско-Католической Церковью, а некоторые из них даже причислены к лику Учителей Вселенской Церкви.

Канонизация подобных святых – прославление человеческих пороков и страстей. Подлинная же Церковь такого совершить не может. Каким должно быть отношение к таким «святым» у православных христиан – ответ, думаю, очевиден.

Почему Православная Церковь так нетерпима в отношении других религий?

– Православная Церковь никогда не призывала своих последователей к какой-либо нетерпимости, тем более – религиозной, ведь любая нетерпимость рано или поздно может перерасти в злобу и гнев. В случае же религиозной нетерпимости неприязнь легко может быть переадресована с самого религиозного учения на его представителей и сторонников. По словам патриарха Албанского Анастасия, «православная позиция может быть критической только по отношению к другим религиям как системам; однако по отношению к людям, принадлежащим к другим религиям и идеологиям, это всегда позиция уважения и любви – по примеру Христа. Ибо человек продолжает быть носителем образа Божия». Блаженный Августин предупреждает: «Мы должны ненавидеть грех, но не грешника», – и поэтому если наша нетерпимость приводит к гневу на того или иного человека, значит мы стоим на дороге, ведущей не ко Христу, а от Него.

Бог действует во всем творении, и потому даже в других религиях есть пусть и слабые, но все же отблески той Истины, которая в полноте выражена только в христианстве. В Евангелии мы видим, как Господь Иисус Христос неоднократно хвалил веру тех, кого иудеи считали язычниками: веру женщины-хананеянки, самарянки, римского сотника. Кроме того, мы можем вспомнить эпизод из книги Деяний Святых Апостолов, когда апостол Павел прибыл в Афины – город, как ни один другой изобиловавший всеми возможными религиозными культами и вероучениями. Но при этом святой апостол Павел не стал сразу укорять афинян в многобожии, а попытался через их политеистические склонности привести их к познанию Единого Истинного Бога. Точно так же и мы должны проявлять к представителям других конфессий не нетерпимость, а любовь, ведь только примером собственной любви мы можем показать другим, насколько христианство выше всех остальных вероучений. Сам Господь наш Иисус Христос сказал: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35).

Почему Бог попускает злу совершиться?

– В Священном Писании сказано: «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия» (Прем. 1:13). Причина появления в этом мире зла – дьявол, высший падший ангел, и его зависть. Премудрый так и говорит: «Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его» (Прем. 2:23-24).

В сотворенном Богом мире нет такой «части», которая сама по себе была бы злом. Все, созданное Богом – благо само по себе, ведь даже бесы – это ангелы, которые, к сожалению, не сохранили своего достоинства и не устояли в добре, но которые все же изначально, по природе своей, были сотворены благими.

Ответ на вопрос, что такое зло, был хорошо выражен святыми отцами Церкви. Зло – это не природа, не сущность. Зло – это определенное действие и состояние того, кто производит зло. Блаженный Диадох Фотикийский, подвижник V века, писал: «Зло – не есть; или вернее, оно есть лишь в тот момент, когда его совершают».

Таким образом, мы видим, что источник зла заключен вовсе не в устроении этого мира, а в свободной воле сотворенных Богом существ. Зло существует в мире, но не так, как существует в нем все то, что имеет свою особую «сущность». Зло – это уклонение от добра, и оно существует не на уровне субстанции, но лишь в той мере, насколько сотворенные Богом свободные существа уклоняются от добра.

Исходя из этого, мы можем утверждать, что зло – нереально, зло – это небытие, оно не существует. По словам блаженного Августина, зло – это недостаток или, вернее, порча добра. Добро, как мы знаем, может возрастать или же уменьшаться, и вот уменьшение добра и есть зло. Самое яркое и содержательное определение тому, что есть зло, по моему мнению, дает известный религиозный философ Н.А. Бердяев: «Зло есть отпадение от абсолютного бытия, совершенное актом свободы. Зло есть творение, обоготворившее себя».

Но в таком случае возникает вопрос: почему же Бог с самого начала не сотворил вселенную без возможности возникновения в ней зла? Ответ таков: Бог допускает зло лишь как некое неизбежное состояние нашей столь еще несовершенной вселенной.

Для преображения этого мира необходимо было преображение и самого человека, его обожение, а для этого человек должен был изначально утвердиться в добре, показать и доказать, что он достоин тех даров, которые были заложены в его душу Творцом. Человек должен был раскрыть в себе образ и подобие Божие, причем сделать это он мог только свободно. По словам английского писателя К.С. Льюиса, Бог не желал создавать мир послушных роботов: Он хочет иметь только сыновей, которые будут обращаться к Нему лишь по любви.

Лучшим объяснением причины существования в этом мире зла и того, как Сам Бог может терпеть его существование, как мне кажется, являются слова митрополита Сурожского Антония: «Бог берет на себя полную ответственность за создание мира, человека, за свободу, которую Он дает, и за все те последствия, к которым эта свобода приводит: страдание, смерть, ужас. А оправдание Бога в том, что Он Сам становится человеком. В лице Господа Иисуса Христа входит в мир Бог, облекшись плотью, соединившись с нами всей человеческой судьбой и неся на Себе все последствия дарованной Им же Самим свободы».

Если человек родился в неправославной стране, не получил православного воспитания и некрещеным умердля него нет спасения?

– В послании к Римлянам святой апостол Павел пишет: «Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:14-15). Выразив подобную мысль, Апостол задает вопрос: «Если необрезанный соблюдает постановления закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание?» (Рим. 2:26). Таким образом, апостол Павел высказывает предположение, что некоторые нехристиане в силу своей добродетельной жизни и благодаря исполнению Закона Божьего, написанного в их сердцах, могут все же быть удостоены славы от Бога и, как следствие, быть спасены.

О тех людях, которые, к сожалению, не смогли или же не смогут принять Таинство Крещения, предельно ясно писал святитель Григорий Богослов: «Иные даже не имеют возможности и принять дара [Крещения], или, может, быть, по малолетству, или по какому-то совершенно не зависящему от них стечению обстоятельств, по которому не сподобляются принять благодати… последние, не принявшие Крещения, не будут у праведного Судии ни прославлены, ни наказаны, потому что хотя и не запечатлены, однако же и не худы… Ибо не всякий… недостойный чести, достоин уже наказания».

Святой Николай Кавасила, известный православный богослов XIVвека, говорит о возможности спасения некрещеных людей нечто, еще более интересное: «Многих, когда они еще не были крещены водою, крестил Сам Жених Церкви. Многим посылал он облако с небес и воду из земли сверх ожидания и, таким образом крестил их, а большую часть воссоздал сокровенно». Приведенные слова прославленного богослова XIVвека прикровенно указывают на то, что некоторые люди, оказавшись в мире ином, станут причастниками жизни Христа, Его Божественной Вечности, так как окажется, что их приобщение к Богу было совершено особым таинственным образом.

Поэтому рассуждать о том, кто может спастись, а кто нет, мы попросту не имеем права, ведь совершая подобные пересуды, мы возлагаем на себя функции Судьи душ человеческих, которые принадлежат одному только Богу.

Здоровье и болезнь: православное понимание

Принято считать, что здоровье является нормой человеческого существования, а болезнь нарушает эту норму. Православие по иному рассматривает проблему болезни и здоровья. Святые отцы полагали, что болезни и скорби могут послужить духовному возрастанию человека, помочь ему приблизиться к Богу.

Алексий Бабурин, Валентин Жохов
священники

Христианское отношение к болезням и врачеванию

С православной точки зрения, болезнь является нормой земной жизни, поскольку в грехопадении прародителей Адама и Евы человеческая плоть изменила свои качества – стала немощной, склонной к болезням и старости, смерти и тлению. Болезнь – закономерное явление еще и потому, что человек вольно или невольно впадает в грехи, которые также ведут к болезням.
«Причина болезни – грех, своя собственная воля, а не какая-либо необходимость», – утверждал преподобный Ефрем Сирин. «Неужели все болезни от грехов? – спрашивал святитель Иоанн Златоуст. – Не все, но большая часть. Некоторые бывают от беспечности. Чревоугодие, пьянство и бездействие также производят болезни». «Болезни вместо епитимий идут. Терпите благодушно: они будут, как мыло у прачек», – говорил святой Феофан Затворник. Преподобный Иоанн Лествичник писал, что «болезни посылаются для очищения согрешений, а иногда для того, чтобы смирить возношение».
Известно, что и святые имели болезни, часто неизлечимые. Апостол Павел, например, пишет: «… дано мне жало в плоть… удручать меня, чтобы я не превозносился» ( 2Кор. 12:7 ). Некоторые святые молили Бога, чтобы им была послана болезнь как испытание, дающее возможность совершения сугубого духовного подвига.
Таким образом, святые отцы не считали болезнь местью за грехи, а только средством исправления грехов.
В ХХ веке болезнь стала пониматься узко, обычно только как телесное страдание. Это является выражением общего неправильного отношения к человеку как к сгустку мыслящей материи, или к жизни как только к движению материи. Православное понимание болезни шире медицинского.
«Болезную, братие, вместе с вами, – говорит св. Киприан в Слове о падших. – Нисколько не утешает меня в болезнях моих то, что я сам здоров и невредим. Ибо пастырь уязвляется в язве своего стада…»(цит. по «На приходе», Т. С. Тихомиров, М.-1915 ). Не только грех, но и беременность, например, еще в прошлом веке называлась болезнью, а с другой стороны, деторождение для женщины спасительно так же, как для мужчины труд в поте лица. В Ветхом Завете часто рядом стоят «труд и болезнь» ( Пс. 89:10 ), а в величании святому апостолу и евангелисту Иоанну Богослову церковный народ поет: «…и чтим болезни и труды твоя, имиже трудился еси во благовестии Христове…» Значит и болезнью можно послужить проповеди Евангелия.
Особой болезнью, даже и с медицинской точки зрения, является старость как процесс постепенного физического одряхления человека с общим ослаблением всех телесных функций. Часто в этом состоянии выявляются особым образом свойства личности (души и духа человека), которые могут в противоположность физической дряхлости иметь необыкновенную силу, привлекательность и красоту: перед нами не старик, а старец, вызывающий благочестивое чувство. Таких христиан с иконописным ликом чаще всего можно встретить именно среди православных. Благообразие, однако, не приходит само собой, а является следствием их трудов и терпеливо понесенных болезней. Внешняя и внутренняя красота таких личностей заставляет думать о их святости и о истинности православных путей спасения души.
Мы веруем, что смерть христианина является переходом к новому существованию, новой реальности – вечной жизни человеческой души с Богом. Какое значение имеет телесное здоровье во временной, земной жизни человека с точки зрения его вечного предназначения?
С православной точки зрения, телесное здоровье является меньшей ценностью, чем здоровье духовное, ибо очевидно то, что при неразвитости христианского мировоззрения телесное здоровье может быть гибельным для души, так как некоторые заповеди Закона Божия легче нарушать, будучи здоровым, нежели немощным. Телесное здоровье, безусловно, благо, и мы призваны его сохранять. Ветхозаветный мудрец советует нам: «Прежде болезни заботься о себе…»( Сир. 18, 19 ). Но в православном понимании и болезнь является благом, ибо может послужить спасению души человека, совершив в нем нравственный переворот, обратив его к Богу. Для неправославных или неверующих во Христа Спасителя оценка «пользы или вреда» переносимых страданий находится за пределами человеческого разумения.
В рассказе «Живые мощи» («Записки охотника») И.С.Тургенев описал человека, которого неизлечимая болезнь постепенно привела к внутреннему обновлению. Крестьянка Лукерья, умница и первая красавица, оказалась прикованной к постели. Сначала, по ее собственному признанию, ей было «очень томно», затем она «привыкла, обтерпелась» и даже стала расценивать свое положение лучшим по сравнению с теми, у кого нет пристанища, кто слеп или глух. Она благодарит Бога за то, что видит, слышит, чувствует запахи цветов и трав, за то, что у нее есть всегда «припасенная ключевая вода». В своем убогом положении она приходит к выводу: Бог лучше знает, что ей нужно. «Послал Он мне крест – значит, Он меня любит…» – это убеждение позволяет ей сохранить внутренний мир и терпеть страдания Христа ради. «Рассказывали, – пишет И. С. Тургенев, – что в самый день кончины она все слышала колокольный звон… Впрочем, Лукерья говорила, что звон шел не от церкви, а «сверху». Вероятно, она не посмела сказать: с неба».
Болезнь может служить духовному росту человека, но только тогда, когда она становится вольным страданием – подвигом, в котором больной человек сознательно, в соответствии с Божественной волей соглашается переносить страдания. Тем самым человек обнаруживает добродетель терпения, смирения и послушания, которая не остается без награды: во– первых, Господь по молитвам болящего и его близких облегчает страдания больного вплоть до чуда исцеления; во– вторых, Господь посылает врача.
Стремление выздороветь должно включать духовный подвиг – молитву, пост (немало болезней, особенно в хирургии, лечатся ограничением тех или иных видов пищи или даже голодом), а также обращение болящего к Таинствам Исповеди, Елеосвящения, Причащения Тела и Крови Христовых.
Некоторые больные (обычно из монашествующих) этим и ограничивают свое желание поправить здоровье, отказываясь от врачебной помощи, полагаясь во всем на волю Божию. Такое решение, если оно принято без ведома духовника, является греховным, так как в отношении себя мы не всегда правильно понимаем волю Божию. Кроме того, существованием врачей и методов врачевания уже обозначена воля Божия: «Дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется от тебя, ибо он нужен.» ( Сир. 38:12 ). Итак лечиться необходимо, важно другое – как и у кого.
О методах врачевания и православном отношении к ним.
Еще недавно в нашей стране была одна система врачевания, которую мы называем научной. Она основана на научных открытиях в области биохимии, биофизики, микробиологии и других естественных наук. Медицина как наука о больном человеке не имеет, к сожалению, теории, раскрывающей сущность здоровья и болезни, остается пока на опытном уровне – уровне собирания фактов и их статистического анализа, выведения средних показателей норм здоровья и границ патологии с весьма вероятностными оценками прогноза болезни. Практическим целям удовлетворяет эмпирический уровень науки, современная техника позволяет достаточно глубоко провести анализ состояния пациента, но синтез и прогноз, слава Богу, все ещё обязанность врача. На сегодня научная медицина в целом не противоречит христианской нравственности, поэтому нет никаких оснований отказываться от возможностей науки.
Для врачевания болезней с успехом могут применяться методы и народной медицины. Опыт, накопленный разными народами по применению лекарственных трав, рациональному питанию, лечебные приемы физического воздействия на больного, в том числе и применяемые на Востоке (например, иглорефлексотерапия), можно использовать для врачевания, но этот ценный опыт компрометируется, если его начинают связывать с философскими и псевдонаучными представлениями, производными от различных восточных, языческих или нехристианских верований.
Наконец, в последние годы отмечается появление врачевателей, которые не обладают никакими знаниями и опытом, а только имеют необычные способности к врачеванию или диагностике. Обычно таких людей, называют экстрасенсами. Точность в определении свойств этих личностей мало кого интересует, да и они сами не возражают: маг или колдун звучит менее современно и менее благозвучно. Нередко врачеватели и целители этого рода действительно имеют способности влиять на больного человека, в основном через его личность. К сожалению, чаще всего сами целители не могут ничего вразумительного сказать о том, откуда берутся у них такие способности – речь идет обычно о биополях, связях с космическим разумом или с непонятным Абсолютом. Эти способности рекламируются с использованием научной терминологии через средства массовой информации. В ход идет все для того, чтобы придать наукообразие своей деятельности, повысить значимость своей персоны. Среди экстрасенсов есть просто душевнобольные люди, есть шарлатаны, есть люди, называющие себя христианами, есть даже такие, которые в качестве предварительного условия «лечения» могут потребовать совершить Таинство Крещения, поставить три свечи в трех храмах или причаститься Святых Христовых Таин.
Обращение к святыне не по вере и благочестию, а из суеверия приносит огромный духовный вред! Святитель Иоанн Златоуст в своем поучении «О лечащихся от болезней волхованием» строго предупреждает, что лучше умереть, чем идти к врагам Божиим. Тот, кто ходил к ним, «сам себя лишил помощи Божией, пренебрег ею и поставил себя вне промысла…» Такого рода псевдонаучное целительство – всегда обращение к духу лжи, то есть. противнику Бога, и является, таким образом, тяжелым преступлением заповеди, грехом и усугубляет болезнь. В результате возможно даже пленение души нечистым духом (бесом): частичное, с сохранением самосознания и возможностей нравственной оценки своих поступков, с потребностью противодействовать, но отсутствием сил для этого (бесоодержимость); либо пленение полное, при котором человек теряет всякое самосознание, подавляется его нравственное чувство и произволение на благое, возникает противление Богообщению (бесноватость).
Деятельность разного рода экстрасенсов, колдунов, магов и т. д. вредна, а в ряде случаев – преступна. В Москве практически любой врач– онколог имеет опыт лечения больных, которых длительно «врачевал» экстрасенс и в связи с этим хирургическое лечение опухоли было неуспешно.
Однако и методы научной медицины, особенно вновь внедряемые в практику, а также цели обращения к ним требуют внимания и нравственной оценки как со стороны медицинских работников, так и со стороны больных. Существует мода на различные новейшие методики, которым часто приписываются несуществующие достоинства или преувеличивается их эффективность. Человечество всегда мечтало о «панацее» – средстве от всех болезней, а лучше всего – и от старости, и от смерти.
Человеку, ищущему смысл жизни, история этих бесплодных, часто трагических поисков, говорит о неземном предназначении человека, земная жизнь которого есть подготовка к жизни вечной.
Во все времена предпринимались «героические усилия», с одной стороны, в отрицании бессмертия души, а с другой стороны, в изобретении средств и методов достижения вечной молодости. Приведу два примера из личной врачебной практики, не называя имен.
Около 20 лет тому назад в медицине начал использоваться метод лечения болезней газовыми смесями с повышенным содержанием кислорода под избыточным давлением в специальных барокамерах (гипербарическая оксигенация). Методу, особенно среди больных, приписывалось множество отсутствующих достоинств. Среди прочих – очищение крови и всего тела (не совсем ясно, от чего именно происходило очищение), омоложение и т. п. И вот известная эстрадная певица, имевшая творческий успех даже в пожилом возрасте, пытается сохранить не творческую активность и молодость духа, а эффектную внешность и моложавость тела. Дважды в год ей назначается по 10– 12 сеансов гипербарической оксигенации. Она действительно становится активнее и даже популярнее, но все кончается довольно плачевно – у больной через несколько лет на фоне общего хорошего физического состояния развивается слабоумие. Ее жизнь заканчивается в психиатрической больнице флегмоной желудка и попыткой «операции отчаяния», не имевшей шансов на успех. Можно, конечно, спорить о том, насколько полезна или вредна избыточная концентрация кислорода в крови для клеток мозга, но совершенно ясно то, что цель обращения к модной в то время методике, установка на телесное омоложение, была безнравственной, по– православному, – греховной.
Другой пример показателен в отношении нехристианского поведения в состоянии, которое в настоящее время болезнью не считается, но которое привело через медицинские манипуляции к болезни.
Молодая женщина, имевшая любящего мужа и все потребное для жизни в довольстве, была бесплодна. Это состояние обычно переживается женщиной как ущербное и часто является поводом для расторжения брака. В прежние века бесплодие врачевалось прежде всего духовно, а именно молитвой, пожертвованиями и вкладами в монастыри и храмы, совершением паломничеств к святым местам. В настоящее время медицина предлагает нам много различных методов диагностики и лечения этого состояния, исходя прежде всего из его социальной значимости, но применение этих методов находится на совести врачей и больного. В данном случае были использованы практически все имеющиеся в арсенале врачей методики, причем за большинство из них пациентка платила деньги, некоторые из методов применялись явно с целью наживы, например, массивная гормонотерапия. До наимоднейших методик типа экстракорпорального оплодотворения (Русская Православная Церковь расценивает этот метод как греховный, противоречащий христианским нормам) дело, слава Богу, не дошло. Но все кончилось плохо – у пациентки из– за неконтролируемого применения гормонов развились опухоли обеих молочных желез, диагноз поставлен поздно, но время для покаяния пока есть.
Протоиерей Фома Хопко в «Основах Православия» пишет: «Если мы несем свои немощи праведно, мужественно и терпеливо, с верой, надеждой и даже радостью, то становимся величайшими свиделелями Божьего спасения в этом мире. Ничто не может сравниться с таким терпением, ибо прославление Бога в страдании и немощи есть наибольшее из всех приношений, которое только человек может сотворить из своей жизни на земле».
Помяни Господи, всех неразумных раб Твоих во Царствии Твоем. Аминь!
Попечение о душе больного
Телесная болезнь и страдания болящего, без сомнений, находятся в тесной взаимосвязи с состоянием его духа и души. Архиепископ ЛУКА (Войно– Ясенецкий) в книге «Дух, душа, тело» пишет: «Общеизвестно могущественное влияние психики больного на течение болезни. Состояние духа больного, его доверие или недоверие врачу, глубина его веры и надежды на исцеление или, наоборот, психическая депрессия, вызванная неосторожными разговорами врачей в присутствии больного о серьезности его болезни, глубоко определяет исход болезни. Психотерапия, состоящая в словесном, вернее, духовном(разрядка моя – В.Ж.), воздействии врача на больного – общепризнанный, часто дающий прекрасные результаты метод лечения многих болезней.»
Нет двух людей, страдающих одинаково, поэтому каждый больной – единственный в своем роде больной. В прошлом веке основатель русской терапевтической школы профессор Московского университета М. Я. Мудров говорил, что необходимо лечить не болезнь, а больного. Эти слова, как заклинание, повторяются современными врачами, но первоначальный смысл их утрачен – и врач, и больной все упование возлагают на таблетку, назначаемую шаблонно по 1х3 раза в день, а до души при этом дело не доходит. Для современного здравоохранения характерно отчуждение врача от больного: кроме барьера бумажек, существующего давно, воздвигается еще один барьер – всевозможной аппаратуры, которая пока что притупляет интуицию врача, а врачебное искусство превращает в ремесло.
Больной, призванный к подвигу терпения и смирения, почти не получает духовной поддержки. Слово как лечебный фактор постепенно исчезает из арсенала медицинского работника, у которого обычно «нет времени» разговаривать с больным, а ведь до ХХ века вся медицина стояла на трех китах, которыми были Слово, Трава и Нож. И если говорить о том, что слово было лечебным фактором, то кроме человеческих слов соболезнования, утешения и надежды, в лечебный процесс входило и Воплощенное Слово Божие – Иисус Христос, преподаваемый болящему в Таинствах Церкви, призываемый на помощь самим больным, его родными и даже лечащим врачом! Известно, например, что офтальмолог В. П. Филатов, хирург В. Ф. Войно– Ясенецкий (впоследствии архиепископ ЛУКА) молились перед операцией.
Констатируя факт духовной деградации современной медицины, происходящей на фоне технологического прогресса, не следует впадать в отчаяние и уныние либо в бесполезные и даже вредные пересуды о том, кто виноват и что делать. Православие учит в любой тяжелой духовной ситуации начинать с себя, понять, в какой степени я виноват и что мне делать. Это есть основа для покаяния – перемены ума (мышления) и образа действий, условие для правильной активности, способной бездуховное приобщить Царству Святого Духа.
«Возврат к корням», выход из тяжелого духовного кризиса, в котором находится современная медицина, безусловно, может произойти, но не на основе общих призывов и пропаганды, а в результате личных усилий каждого человека. «Перемена ума» и изменение образа действий необходимо прежде всего медицинским работникам, работа которых (особенно у постели больного) должна быть служением, своего рода священнодействием, потому что служение больному Господом Иисусом Христом приравнено к служению Богу: «Я был болен, и вы посетили Меня… так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне»,– скажет Он в день Суда ( Мф. 25, 36 ; 40). Возвысить духовно и нравственно труд медработника – это и будет возвратом к корням, то есть к утраченным христианским традициям русской медицины.
Душепопечение о больном – область весьма ответственной духовно– душевной работы, которой должны заниматься профессионалы, лучше всего – священнослужители, но условия современной жизни таковы, что этот идеал не может быть реализован, поэтому некоторую предварительную работу могут и должны проводить родные и близкие больного. Цель этой работы – подготовить больного к встрече со священником. Весьма эффективно такой работой с больным человеком могут заниматься и верующие медицинские работники.
Можно говорить о разных формах духовной помощи болящему в зависимости от условий. Наиболее простой (и самый редкий сейчас) вариант, при котором больной – церковный человек и родственники его – православные. Они приглашают батюшку, который чаще всего давно знает больного и врачует духовно согласно канонам Церкви. Другие ситуации являются проблемными и встречаются гораздо чаще: болящий был крещен, но фактически отпал от Православия и сам не знает, во что и как верит, а родные – православные христиане – горят желанием духовно помочь ему. Или – все вроде бы верующие, но в храме бывают только раз в год, на пасхальном крестном ходе. Здесь очень велика опасность суеверного отношения к святыням.
Невозможно по каждому конкретному случаю предусмотреть точные рекомендации, но опыт Церкви показывает, что Господь вразумляет человека, посылает ему «мысль благу» и даже встречи с нужными людьми, если только находящийся в скорби раб Божий обращается молитвенно к Богу с осознанием своего несовершенства, с воплем о помощи. Поэтому МОЛИТВА – вот начало душепопечения о болящем. Святой праведный Иоанн Кронштадский в книге «Моя жизнь во Христе» пишет: «Не пропускай случая молиться за какого-либо человека по его прошению или по прошению о нем его родственников или друзей. Господь с благоволением призирает на молитву любви нашей и на дерзновение наше перед Ним. Кроме того, молитва за другого весьма полезна и самому молящемуся за других: она очищает сердце, утверждает веру и надежду на Бога и возгревает любовь к Богу и ближнему». Разумеется, сам верующий больной должен молиться за себя, но, как замечает св. Иоанн Кронштадский: «В болезни, и вообще в немощи телесной, равно и в скорби, человек не может поначалу гореть к Богу верой и любовию, потому что в скорби и в болезни сердце болит, а вера и любовь требуют здравого, спокойного сердца». Следовательно, на родных и близких больного ложится сугубый подвиг молитвы.
Как молиться? Домашняя молитва православного христианина состоит из определенного «правила» – последования молитв, читаемых утром, в продолжение дня и вечером. Такое правило имеется в православном молитвослове. Духовником это правило может быть изменено: увеличено, например, за счет дополнения правила чтением канонов и акафистов, Псалтири или уменьшено в связи с обстоятельствами. Из этого следует, что любой человек, имеющий желание молиться за больного родственника, должен пойти в храм к священнику, лучше всего на исповедь, чтобы после исповеди получить у священника благословение на особое молитвенное правило, например, чтение канона за болящего либо канона Божией Матери, акафиста. Молитва за других требует определенного духовного состояния, поэтому если духовник благословит, то следует приобщиться после исповеди Святых Христовых Таин. В молитве следует быть настойчивым, упорным и требовательным к себе, неотступно делать то, на что решился по своей свободной воле, молиться «втай», то есть не напоказ, смиренно, молитву прошения за ближнего и за себя соединяя с молитвой благодарения Богу за все Его благодеяния.
За болящих сугубо молятся в храме, по слову Иисуса Христа: «…если двое согласятся на земле просить о всяком деле, то чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного». ( Мф. 18:19 ). Образец молитвенного подвига дает нам святитель Феофан Затворник: «Бог внимает молитве, когда молятся болящею о чем-либо душой… Но сами вы бываете ли на молебнах? Если нет, то и вера ваша безмолвна… Вы заказали, но, дав деньги, чтобы другие молились, сами сбросили с плеч свои заботы… Болеющего о больной никого и нет… Бывайте на молебнах сами и болите душой о болящей… В церкви на литургии болите во время проскомидии. А особенно когда после «Тебе поем…» Богородичную песнь поют «Достойно есть…» Тут поминаются за новосовершенною жертвою живые и умершие…» Следовательно, молясь за болящего дома, мы не должны оставлять и храмовой молитвы за воскресной литургией, необходимо подавать записочки с именами больных на проскомидию, на молебны, а антидор или просфору и святую воду с благоговением давать болящему.
История Православия знает огромное число чудесных исцелений, совершившихся по молитве к Богу, Божией Матери, святым угодникам Божиим. Но вот свидетельство зарубежного врача, лауреата Нобелевской премии Алексиса Карреля: «Результаты молитвы могут быть установлены с несомненностью только в тех случаях, когда всякая терапия совершенно неприменима или оказывается недейственной. Медицинский центр в Лурде (город на юге Франции, один из известных в мире центров поклонения Божией Матери, место неоднократного Ее явления, имеет источник, вода которого признана чудодейственной – прим. автора) оказал существенную услугу науке, доказав, что такие исцеления действительно бывают. Иногда действие молитвы принимает, если можно так выразиться «взрывчатый» характер… Мы знали больных, которые были почти молниеносно излечены от тяжелых заболеваний. В несколько секунд или несколько часов симптомы болезни исчезают, а анатомические повреждения исправляются. Чудо характеризуется чрезвычайным ускорением процессов нормального выздоровления» (цит. по Наст. книге священнослужителя, т. 8, с. 297).
К сожалению, современные отчественные ученые медики с волнующим общественность интересом исследуют «способности» экстрасенсов, весьма скептически относясь к целительному действию молитвы и благодатным дарам церковных святынь.
Общая молитва в храме за литургией, на молебнах предполагает ЖЕРТВУ и ЖЕРТВЕННОСТЬ как особое духовное состояние, вместе с молитвой как бы на двух крыльях возносящее ум и сердце к Богу и производящее то необходимое «возгревание любви к ближнему», в ответ на которое Господь врачует и душу, и тело. Записочка на проскомидию – это жертва; милостыня, пусть скромная, но от сердца – жертва; труд, пусть самый простой, но на благо церковной общины или ближнего – жертва! Что полезнее: убраться в палате, умыть больного, поменять постельное белье или сидеть у его кровати и ругать правительство за отсутствие санитарок в больнице? Ради Христа делаемое добро обращает к доброделанию других людей, меняет общее настроение, возвышает человека. Пересуды и пустословие вредят миру в душе, теряется покой, человек становится слаб и уязвим для духа злобы.
Конечно, сейчас мы в материальном отношении просто бедны. Но вспомним, что бедная вдова, положившая в церковную кружку две лепты, больше всех положила, как сказал Сам Господь, потому что положила все, что имела, все пропитание свое. Обратимся к примеру христиан первых веков. «Те, кто не могли давать от своих заработков, подвергали себя лишениям, чтобы иметь возможность подавать в качестве милостыни то, что они сберегли посредством ПОСТА (выделено мной – В.Ж.). Уже в «Пастыре Ермы» пастырь поучает Ерму, как он должен поститься. Он должен воздерживаться от питья и пищи, и затем сосчитать по расходам других дней, что он сберег, все это он должен отложить и отдать в пользу вдов, сирот и бедных. Такой пост будет приятным приношением Богу. В «Апостольских Постановлениях» дается подобное же наставление: «Если кто ничего не имеет дать, тот пусть постится, и предназначенное на день отдаст святым», причем в данном месте разумеются осужденные на каторжные работы христиане». (Цит. по «Христианская благотворительность в Древней Церкви», Г.Ульгорн, Спб, 1899, с. 144)
Очень важно заботиться о возрастании больного в БЛАГОЧЕСТИИ, которое «на все полезно» ( 1Тим. 4:8 ). Под благочестием обычно понимается целый комплекс качеств христианской личности, которые постепенно воспитываются, если человек живет внутренней церковной жизнью. В данном случае речь вначале может идти о двух-трех качествах. Это вера в Бога, пусть даже неопределенная, на уровне чувства, что в мире есть что-то святое; страх Божий как осознание более или менее выраженной ответственности перед Богом и, наконец, признание бессмертия своей души. Благочестие несовместимо с суеверным отношением к Богу и является одним из условий для действительного участия христианина в Таинствах, совершающихся в Церкви.
Дать конкретный совет о том, каким образом обратить к благочестию человека, – невозможно. По молитве Господь влагает в разум пекущегося о ближнем необходимое слово, тем более что в болезни человека чаще посещает мысль о смерти и он становится более чутким, менее жестокосердым. Будьте внимательны! Если больной заговорит о смерти, то ни в коем случае не следует менять тему разговора, убеждать его в том, что такие мысли надо гнать от себя. Напротив, нужно поддержать разговор, но мыслям о смерти и словам о ней надо противопоставить слова и размышления о бессмертии души, а потом и о воскресении мертвых. Подобные разговоры должны возникать естественно, не следует их затевать специально, если вы не уверены, что больной готов или хочет обсуждать эту тему. Далее естественным будет начать чтение Евангелия, лучше выборочно – об исцелениях, Нагорную проповедь, притчи. Затем необходимо возбудить у болящего мысли о своих грехах и вызвать потребность исповедать их. Возрастание в благочестии может происходить и иным образом, главное – добиться осознания больным своей греховности, и подвести его мысли к Таинству Исповеди (в случае, если больной не крещен, – к Таинству Крещения), то есть к встрече со священником. Обычно личное переживание в Таинстве Исповеди действия благодати Божией усугубляет благочестие и естественно подводит болящего к Таинствам Елеосвящения и Приобщения Тела и Крови Христовых.
Как вести себя у постели умирающего человека? В моей деревне об агонирующем человеке говорили, что он «трудится», и создавали вокруг умирающего особенную обстановку: категорически воспрещался шум, разговоры велись вполголоса, яркий свет экранировался, запрещалось тормошить умирающего человека, звать его или вообще громко произносить его имя. Перед иконами возжигалась лампада, заходившие соседи кратко молились и молча проводили некоторое время у постели больного. Особое впечатление оказывала эта обстановка на детей: шумные становились тихими, непослушные – смиренными. Умирающего человека ни в коем случае не оставляли одного.
Этот народный опыт показывает, что когда-то у нас было благочестивое отношение к смерти. В настоящее время большинство смертей случается в больнице, то есть не дома, не в кругу родных и близких, причем агонирующего больного обычно вывозят в отдельную палату, о которой по всей больнице идет дурная слава. В этой палате с голыми стенами, почему– то всегда холодной и с явно нежилым духом и происходит таинство перехода от жизни временной к жизни вечной. И, как правило, некому поддержать в эти трудные часы и минуты трудящегося последним земным трудом человека…
Казалось бы, зачем сидеть рядом с больным, если он находится без сознания, не может говорить или даже выпить воды? Бессознательное состояние, однако, не всегда означает, что человек выпадает из связи с чувственным миром. Описаны случаи, когда умирающий человек выздоравливал и точно передавал то, что происходило вокруг него, и часто окружающим было стыдно за свое поведение.
Смертельно больного надо как можно меньше оставлять одного, агонирующего – не оставлять вовсе. Необходимо молиться вместе с больным, а если он неверующий, то можно сказать ему примерно следующее: «Ты не веришь в Бога, я в Него верю. Мне сейчас необходимо помолиться. Пожалуйста, потерпи некоторое время, невозможно ведь молиться в больничном коридоре…» Вряд ли после таких слов больной выразит протест. Благоговейная молитва или чтение Псалтири, канона Божией Матери непременно найдет отклик в сердце больного, который может вырасти в настоящее религиозное чувство.
К умирающим надо приводить детей. Это духовно полезно больным, а еще больше детям, которые должны знать о смерти не только теоретически по фильмам ужасов, но иметь свой личный опыт общения с умирающим человеком в подобающей и достойной людей обстановке. Надо быть готовым ответить на их вопросы, которых будет множество. Мнение о том, что общение с умирающим человеком может быть психотравмирующим фактором для ребенка, является ложным, такой опыт необходим детям для их будущей жизни.
Сей скромный труд посвящаем

хирургу, лауреату Государственной премии профессору ГЛЕБУ Покровскому, его супруге МАРФЕ, Владимиру Петровичу и Галине Георгиевне МИШЕНЁВЫМ и всем благочестивым жертвователям и прихожанам Никольской церкви подмосковного села Ромашкова.
(Статья приводится в сокращении).

Читайте также:  Понятие предприятие с точки зрения организации предпринимательской деятельности
Источники:
  • http://pravoslavie.by/page/svjatye-i-svjatost
  • http://pravlife.org/ru/content/pochemu-pravoslavie-eto-edinstvennyy-pravilnyy-vybor-kto-spasetsya-krome-pravoslavnyh
  • http://azbyka.ru/zdorovie/zdorove-i-bolezn-pravoslavnoe-ponimanie