Меню Рубрики

Как называется точка зрения той или иной научной школы

научная точка зрения

• один из обсуждаемых вопросов, одна из сторон дела

• определенная сторона рассматриваемого явления, понятия

• точка зрения, взгляд на что-нибудь

• точка зрения, с которой рассматривается какое-либо понятие, явление

• относительное положение планет и созвездий

• одна из сторон проблемы

• в русском языке синоним понятия глагольный вид

• в астрологии — дуга определенной величины, соединяющая два элемента гороскопа, обычно, планеты, откладываемая вдоль эклиптики и измеряемая в градусах

• взгляд, точка зрения

• точка зрения на предмет обсуждения

• точка зрения на проблему

• точка зрения на предмет, явление

• особая точка зрения на проблему

• взгляд на проблему

• грамматическая категория глагола

• положение планет, солнца относительно друг друга

• «ну это как посмотреть » для философа

• точка зрения и категория глагола

• Точка зрения, взгляд на что-либо

• Один из обсуждаемых вопросов, сторона дела

• В ботанике — внешний облик растительного сообщества

• «ну это как посмотреть » для философа

• м. астроном. положение луны или планеты в отношении к солнцу или к другим планетам

Науку не следует отождествлять только с гипотезами и тео­риями. Она сильна своей институциональной стороной. Возникновение науки как социального института связывают с кардиналь­ными изменениями в общественном строе и, в частности, с эпо­хой буржуазных революций, которая дала мощный толчок разви­тию промышленности, торговли, строительству, горному делу, мореплаванию. Способы организации и взаимодействия ученых менялись на протяжении всего исторического развития науки. Как социальный институт она возникла в Западной Европе в XVI— XVII вв. в связи с необходимостью обслуживать нарождающееся капиталистическое производство. Как социальный институт на­ука претендовала на определенную автономию. Само ее существо­вание в этом качестве говорило о том, что наука в системе обще­ственного разделения труда должна выполнять специфические функции, а именно, отвечать за производство теоретического зна­ния. Наука как социальный институт включала в себя не только систему знаний и научную деятельность, но систему отношений в науке, научные учреждения и организации.

Понятие institutum — от лат. установление, устройство, обы­чай. Институт предполагает действующий, вплетенный в функ­ционирование комплекс норм, принципов, правил, моделей пове­дения, регулирующих деятельность человека. Институт — это яв­ление надындивидуального уровня, его нормы и ценности довле­ют над действующими в его рамках индивидами. Само же поня­тие «социальный институт» стало входить в обиход благодаря ис­следованиям западных социологов. Родоначальником институци­онального подхода к науке считается американский социолог Р. Мертон. Понятие «социальный институт» отражает степень зак­репленности того или иного вида человеческой деятельности. Институциональность предполагает формализацию всех типов от­ношений и переход от неорганизованной деятельности и нефор­мальных отношений по типу соглашений и переговоров к созда­нию организованных структур, предполагающих иерархию, влас­тное регулирование и регламент. В связи с этим говорят о поли­тических, социальных, религиозных институтах, а также инсти­туте семьи, школы, учреждения.

Однако долгое время институциональный подход не разраба­тывался в отечественной философии науки. Процесс институциализации науки свидетельствует о ее самостоятельности, об офи­циальном признании роли науки в системе общественного разде­ления труда, о ее претензиях на участие в распределении материальных и человеческих ресурсов. Наука как социальный институт имеет свою собственную разветвленную структуру и использует как когнитивные, так и организационные и моральные ресурсы. Наука как социальный институт включает в себя следующие ком­поненты:

совокупность знаний и их носителей;

специфические познавательные цели и задачи;

специфические средства познания и учреждения;

формы контроля, экспертизы и оценки научных достижений;

Э.Дюркгейм особо подчеркивал принудительный характер ин-ституциональности по отношению к отдельному субъекту, его вне­шнюю силу. Т. Парсонс указывал на другую важную черту ин­ститута — устойчивый комплекс распределенных в нем ролей. Ин­ституты призваны рационально упорядочить жизнедеятельность составляющих общество индивидов и обеспечить устойчивое про­текание процессов коммуникации между различными социальны­ми образованиями. М. Вебер подчеркивает, что институт — это еще и форма объединения индивидов, способ их включения в кол­лективную деятельность, участие в социальном действии.

Развитие институциональных форм научной деятельности предполагало выяснение предпосылок процесса институционали-зации, раскрытие его содержания и результатов.

В древнем и средневековом обществе говорить о науке в ее институциональном значении нельзя, как социального института ее тогда не существовало. В античности научные знания раство­рялись с системах натурфилософов, в Средневековье — в практи­ке алхимиков, смешивались либо с религиозными, либо с фило­софскими воззрениями. Важной предпосылкой становления на­уки как социального института является наличие систематическо­го образования подрастающего поколения. Поэтому некоторые предпосылки институционального ресурса усматривают в школах Древней Греции, в средневековых монастырях и университетах. Сама история науки тесно связана с историей университетского образования, имеющего непосредственной задачей не просто пе­редачу системы знаний, но и подготовки способных к интеллек­туальному труду и к профессиональной научной деятельности людей. Появление университетов датируется ХП в., однако в пер­вых университетах господствует религиозная парадигма мировос­приятия, преподавали представители религиозной ортодоксии, стремящиеся подчинить знание вере. Светское влияние проника­ет в университеты лишь спустя 400 лет.

Примечательно, что та система высшего образования, кото­рая имеется в настоящее время, сохранила многие черты устрой­ства и порядка аттестации университетов позднего средневековья. Элитные университеты максимально демонстирируют и артику­лируют ценности и привилегии интеллектуального развития.

Многообразие существующих научных сообществ также пред­стает в статусе научных институтов. Научное сообщество может быть понято как сообщество всех ученых, как национальное науч­ное сообщество, как сообщество специалистов той или иной обла­сти знания или просто как группа исследователей, изучающих оп­ределенную научную проблему. Роль научного сообщества в про­цессе развития науки может быть описана по следующим пози­циям:

Во-первых, представители данного сообщества едины в по­нимании целей науки и задач своей дисциплинарной области. Тем самым они упорядочивают систему представлений о предмете и развитии той или иной науки.

Во-вторых, для них характерен универсализм, при котором ученые в своих исследованиях и в оценке исследований своих кол­лег руководствуются общими критериями и правилами обосно­ванности и доказательности знания.

В-третьих, понятие научного сообщества фиксирует коллек­тивный характер накопления знания. Оно выступает от имени кол­лективного субъекта познания, дает согласованную оценку резуль­татов познавательной деятельности, создает и поддерживает сис­тему внутренних норм и идеалов, так называемый этос науки. Ученый может быть понят и воспринят как ученый только в его принадлежности к определенному научному сообществу. Поэто­му внутри последнего высоко оценивается коммуникация между учеными, опирающаяся на ценностно-оценочные критерии его де­ятельности.

В-четвертых, все члены научного сообщества придержива­ются определенной парадигмы — модели (образца) постановки и решения научных проблем. Как отмечает Т. Кун, парадигма управляет группой ученых-исследователей, которые предпочитают чаще говорить не о парадигме, а о теории или множестве теорий.

Небезынтересно заметить, что само понятие «научное сооб­щество» ввел в обиход Майкл Полани, хотя его аналоги («респуб­лика ученых», «научная школа», «невидимый колледж» и др.) име­ли давнее происхождение. Есть свидетельства, что еще в XVII в. аббат М. Марсанн был организатором «незримого колледжа». По­лани это понятие понадобилось для фиксации в рамках концеп­ции личности знания условий свободной коммуникации ученых и необходимости сохранения научных традиций.

Как отмечают современные исследователи, научное сообще­ство представляет собой не единую структуру, а «гранулирован­ную среду». Все существенное для развития научного знания про­исходит внутри «гранулы» — сплоченной научной группы, кол­лективно создающей новый элемент знания, а затем в борьбе и компромиссах с другими аналогичными группами его утвержда­ющими. Вырабатывается специфический научный сленг, набор стереотипов, интерпретаций. В результате этого процесса науч­ная группа самоидентифицируется и утверждается в научном со­обществе.

Однако поскольку научное сообщество направляет свое вни­мание на строго определенный предмет и оставляет вне поля зре­ния все прочие, то связь между различными научными сообще­ствами оказывается весьма затруднительной. Вход в специализи­рованное научное сообщество оказывается настолько узок и за­громожден, что представителям разных дисциплин очень трудно услышать друг друга и выяснить, что же объединяет их в единую армию ученых.

Внутри науки существуют научные школы, функционирую­щие как организованная и управляемая научная структура, объе­диненная исследовательской программой, единым стилем мыш­ления и возглавляемая, как правило, личностью выдающегося уче­ного. В науковедении различают «классические» научные школы и современные. «Классические» научные школы возникли на базе университетов. Расцвет их деятельности пришелся на вторую по­ловину XIX в. В начале XX в. в связи с превращением научно-исследовательских лабораторий и институтов в ведущую форму организации научного труда им на смену пришли современные, или «дисциплинарные», научные школы. Последние в отличие от «классической» научной школы ослабили функции обучения и были сориентированы.на плановые, формирующиеся вне рамок самой школы программы. Когда же научно-исследовательская дея­тельность переставала «цементироваться» научной позицией и стра­тегией поиска руководителя, а направлялась лишь поставленной целью, «дисциплинарная» научная школа превращалась в науч­ный коллектив. Существует точка зрения, согласно которой целе­сообразно заменить традиционный тип ученого «дисциплинари-ем», т. е. конкретным исследователем, который был бы не толь­ко компетентен в решении конкретных научных проблем, но и одновременно оценивал возможности их применения, выяснял те негативные последствия и ту степень опасности, которую их технологическое внедрение несет обществу.

Следующим этапом развития институциональных форм на­уки стало функционирование научных коллективов на междис­циплинарной основе. Междисциплинарность имеет то преиму­щество, что размывает строгие границы между дисциплинами и обеспечивает появление новых открытий на стыках различных областей знания. Междисциплинарность утверждает установку на синтез знания, в противоположность дисциплинарной установке на аналитичность. Междисциплинарность содержит в себе меха­низм «открывания» дисциплин друг для друга, их взаимодопол­нения и обогащения всего комплекса человеческих знаний. Суще­ственные подвижки намечаются в понятийном аппарате науки на стадии междисциплинарной институционализации. Если понятия и термины конкретной научной дисциплины жестко связывают содержание термина и его предметную область и функционируют как бы в закрытом пространстве своей сферы, то междисципли­нарные исследования предлагают новый словарь и иной дискурс. В нем должны быть соопределены, расширены и дополнены но­выми контекстами смыслы входящих в него понятий.

Для эффективного решения поставленной задачи члены меж­дисциплинарного коллектива подразделялись на проблемные груп­пы. И если междисциплинарный научный коллектив мог вклю­чать в себя ученых с различными теоретическими убеждениями и интересами, то для научных школ такая ситуация немыслима. Ученые — члены научной школы объединены общими идеями и убеждениями. Это бесспорно единомышленники, которые груп­пируются вокруг лидера — генератора идей. Научные школы могут сливаться в научные направления, а сами направления зачас­тую начинаются деятельностью научных школ. Несмотря на раз­личия, научные сообщества, школы и научные коллективы пред­ставляют собой определенного рода порождающие системы, обес­печивающие процесс формирования и развития нового знания.

В современной социологии знания выделяют также и «эпистемические сообщества».Они представляют собой коллективы и группы людей, работающих во вненаучных специализированных областях. Они также разделяют приоритеты и установки, приня­тые в своей среде, в них достаточно сильны организационные рычаги объединения сообщества. В современный период, в век Большой науки, развитие междисциплинарных институциональ­ных форм стало дополняться еще одним типом организации — промышленными лабораториями, в которых налицо синтез фун­даментальных и прикладных моментов развития науки, а также интеграция специалистов различного профиля, призванных ре­шать единую задачу. Иногда говорят о возникновении так назы­ваемых «гибридных» организаций ученых, в которых предполага­ется переключение научных работников с одного типа деятельно­сти на другой.

Наука как социальный институт призвана стимулировать рост научного знания и обеспечивать объективную оценку вклада того или иного ученого. Как социальный институт наука отвечает за принятие или отвержение тех или иных научных достижений всем научным сообществом. Члены научного сообщества должны со­ответствовать принятым в науке нормами и ценностям. Поэтому важной характеристикой институционального понимания науки является этос науки.

По мнению Р. Мертона, следует выделять следующие черты научного этоса:

универсализм — принцип, отражающий объективную приро­ду научного знания, содержание которого не зависит от того, кем и когда оно получено; важна лишь достоверность, под­тверждаемая принятыми научными процедурами;

коллективизм — принцип, отражающий всеобщий характер научного труда, предполагающий гласность научных резуль­татов, их всеобщее достояние;

бескорыстие — норма, обусловленная общей целью науки — постижением истины. Норма бескорыстия в науке должна преобладать над любыми соображениями престижного порядка, личной выгоды, круговой поруки, конкурентной борьбы и пр.; • организованный скептицизм как критическое отношение к себе и работе своих коллег. В науке ничего не принимается на веру и момент отрицания полученных результатов является неуст­ранимым элементом научного поиска. Для современного институционального подхода характерен учет прикладных аспектов науки. Нормативный момент теряет свое доминирующее место, и образ «чистой науки» уступает дру­гому ее образу — науки, поставленной на службу производству. В орбиту институционализации включаются проблемы возникнове­ния новых направлений научных исследований и научных специ­альностей, конституирование соответствующих им научных со­обществ, выявление различных степеней институционализции. Возникает стремление различать когнитивную и профессиональ­ную институционализацию. Наука как социальный институт вза­имосвязана и зависит от других социальных институтов, которые обеспечивают для ее развития необходимые материальные и со­циальные условия.

Исследования Мертоном процесса становления современной науки раскрыли ее зависимость от потребностей развития техни­ки, социально-политических структур и внутренних ценностей на­учного сообщества. Сейчас научная практика осуществляется толь­ко в рамках науки, понимаемой как социальный институт. В свя­зи с этим возможны ограничения исследователей и свободы на­учного поиска. Институциональность обеспечивает поддержку тем видам деятельности и тем проектам, которые способствуют ук­реплению той или иной системы ценностей. Набор базовых цен­ностей варьируется, однако в настоящее время ни один из науч­ных институтов не будет сохранять и воплощать в своей структу­ре следование принципам диалектического материализма или библейского откровения, не будет артикулироваться и связь на­уки с паранаучными видами знания.

Читайте также:  Обоняние осязание зрение слух вкус интуиция

Одним из неписаных правил научного сообщества является запрет на обращение к властям и народу в разрешении научных вопросов. Требование научной компетенции становится ведущим для ученого. В качестве арбитров и экспертов для оценки резуль­татов научного исследования могут выступать только профессио­налы или группы профессионалов. Наука как социальный институт берет на себя функции распределения вознаграждений, обес­печивает признание результатов научной деятельности, переводя таким образом личные достижения ученого в коллективное дос­тояние.

Социология наукиисследует взаимоотношения института на­уки с социальной структурой общества, типологию поведения уче­ных в различных социальных системах, динамику групповых вза­имодействий формальных профессиональных и неформальных сообществ ученых, а также конкретные социокультурные усло­вия развития науки в различных типах обществ.

Науковедениефиксирует общие тенденции развития и функ­ционирования науки, тяготеет к описательному характеру. Как специальная дисциплина, науковедение сложилось к 60-м гг. XX в. В самом общем смысле науковедческие исследования направле­ны на разработку теоретических основ политического и государ­ственного регулирования науки, выработку рекомендаций по по­вышению эффективности научной деятельности, принципов орга­низации, планирования и управления научным исследованием. Можно встретиться с позицией, когда науковедению придается предельно широкий смысл, и весь комплекс наук о науке называ­ют науковедением. Тогда оно становится междисциплинарным исследованием, выступая как конгломерат дисциплин.

Область статистического изучения динамики информацион­ных массивов науки, потоков научной информации оформилась под названием наукометрия. Восходя к трудам Прайса и его шко­лы, наукометрия представляет собой применение методов мате­матической статистики к анализу потока научных публикаций, ссылочного аппарата, роста научных кадров, финансовых затрат.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

семинары_по_языкознанию-2014-12-29 / 111 / наука, вопрос 1

Начиная с середины XX столетия, ученые в области философии и методологии науки все чаще говорят о несколько ином взгляде на мир. Это подход, затрагивающий картину мира с точки зрения методологического принципа отражения действительности, науки и научных знаний. Это период связывается с возникновением новой рациональности, называемой В.С. Степиным, постнеклассической рациональностью. Этот тип научной рациональности «учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами» (Степин) Ученые, обсуждающие проблемы методологии науки, ставят вопросы о том, что такое наука и не-наука.

Витгенштейн, Гадамер, Поппер, Лакатос, Кун и многие другие исследователи сделали попытку дать исчерпывающий объяснения по поводу того, как следует рассматривать любую науку.

Имя Витгенштейна чаще всего связывают с аналитической философией. Он:

противопоставлял философию науке,

пытался понять, для какой цели рождается философская наука, т.к. «философия не является одной из наук».

находит сходные черты между философией и архитектурой, где между элементами выстраивается какая-то система взаимоотношений.

подчеркивает, что цели науки и философии разные

говорит о том, что цивилизация характеризуется словом «прогресс». Прогресс – это ее форма, а не свойство, позволяющее прогрессировать.

Отмечает, что для науки характерен прогресс, она все время направлена на то, чтобы рождались все более сложные формы, которые приводят к тому, что наука уделяет пристальное внимание ценности опытного, точного, конкретного знания. Такое знание приводит к созданию теорий. Но далеко не все открывается человеку информативно-познавательным образом, существую определенные формы человеческого опыта, в которых проблемы жизни, долга , мужества, счастья раскрываются косвенно посредством музыки, поэзии, религии, философии.

Карл Поппер изучал отношения между конкурирующими и сменяющими друг друга научными теориями.

В процессе развития знания растет глубина и сложность решаемых проблем, но эта сложность зависит от самого уровня науки на определенном временном этапе ее развития.

Переход от одной теории к другой не выражает никакого накопления знания ( новая теория состоит из новых проблем, порождаемых ею)

Целью науки является достижение высокоинформативного содержания.

Концепция Поппера о соперничающих теориях сравнима с «дарвинистской теорией эволюции, когда в ходе селекции» выбирается наиболее сильный представитель рода. («вооруженная борьба за выживание наиболее достойной теории»)

Ряд ученых, не согласных с идеями Поппера попытались доказать тот факт, что отдельная теория не может быть основной методологической единицей при обсуждении вопросов подтверждения, проверки и опровержения теорий.

П.К. Фейейрабенд сопоставляет определенную совокупность теорий – «альтернативные теории»

И. Лакатос вводит понятие «научно-исследовательской программы», реализуемой в ряде последовательно сменяющих друг друга теорий с общим жестким ядром (последовательности теорий характеризуются непрерывностью, связывающей их элементы в одно целое)

По мнению В.В. Лазарева, причины подобных объяснений в философии науки могут быть многообразны. Во-первых, перспективистская методология (выявила возможность плюрализма подходов интерпретаций естественнонаучного знания, заложив основы отрицания монистической декартово-кантианской методологии). Во-вторых, субъективный компонент в структуре метода проб и ошибок играет большую роль.

Новые взгляды на рациональной основе позволили представить связь научных парадигм на базе ступенчатого принципа преемственности.

Основным понятием, которое может показать ступенчатость принципа преемственности различных теорий в процессе накопления разного рода знания, стало понятие научной парадигмы, которая была введена американским ученым Т. Куном.

Наука — сфера человеческой деятельности, функция которой- выработка и теоретическая систематизация знаний о действительности; включает как деятельность по получению новых знаний, так и ее результат — сумму знаний, лежащей в основе научной картине мира. В развитии Н чередуются экстенсивные и революционные периоды — научные революции, приводящие к изменению ее структуры, методов познания, а также форм ее организации.

Наука, как и любая другая сфера деятельности человека, не может обойтись без использования накопленного учеными научного знания. 19 и особенно 20 века были отмечены стремительным развитием научного знания. Н — одно из проявлений творческого начала цивилизации, выдающийся результат. Говоря о Н, ученые также отмечают и другой процесс — процесс объяснения полученного знания, с тем, чтобы оно стало достоянием нового поколения специалистов в той или иной сфере человеческой деятельности. Оказывается, что в любой науке, тем более науке современности — начала 21 века, нельзя все объяснить все сразу и однозначно. Необходимо показать, каким образом шло накопление данных, как развивалась та или иная область знания в зависимости от основных философских установок и концепций. Надо отразить, как рождались и крепли одни теории по сравнению с другими, как, оказав значительное влияние на образ науки в сознании общества, они, выявив много ценных фактов и явлений, отходили на задний план. Кроме этого, многие научные концепции появлялись не на пустом месте, они учитывали научные и философские положения теории познания, различные научные и вненаучные идеи, опирались на социально-культурные особенности развития того или иного общества.

Научное знание не менее исторично, чем все другие проявления жизни человека. Знание истории развития изучаемой науки и ее философско-методологических аспектов является чрезвычайно важным для любого ученого.

Объяснить ход развития науки не так то просто. Важным аспектом в описании состояния и движении науки, а также объяснения тех или иных фактов окружающего мира действительности, становится внимание к рациональной составляющей человеческого мышления, которое повлияло на появление различных концепций и теорий. (научное, рациональное, логическое познание, Например, высказывание Хомского). Кроме этого — обыденное мышление человека — отражение человеческого фактора в языке и науки о языке. Современный период развития цивилизации, поглощенный решением глобальных проблем — причины многочисленных непредвиденных ситуаций в обществе является сам человек, все зависит от человеческой природы, его мышления и сознания, умения понять и оценить окружающую обстановку.

Как известно, в работах по историографии науки существует несколько принципов представления существующих процессов, которые помогают осмыслить развитие определенной научной дисциплины: хронология — представление отдельных фактов в хронологическом порядке. Помимо хронологического порядка описания науки, связанного с чисто линейным представлением данных, существует также исторический принцип рассмотрения явлений. Чисто исторический принцип всегда считался основополагающим при описании науки. Например, в истории лингвистики фиксируются не отдельные даты, связанные с какими-либо знаменательными событиями или личностью ученого, а представлены целые периоды. Подобный принцип лежит в основе самостоятельного (независимого) подхода (a substantive point of view) — здесь учитываются все существующие подходы, мнения о дисциплине, личности всех ученых, оказавших свое влияние на ход лингвистической или филологической науки. Подобный взгляд на историю языкознания диктуется тем, что в описание «включаются все традиции, научно связанные с одним или несколькими аспектами, которые могут быть названы языковой и/или лингвистической коммуникацией (чисто исторический подход). Одна научная тенденция рождает другую концепцию и какая-то научная идея все равно может оказаться за рамками подобного повествования. В случае такого описания происходит накопления знаний «путем постепенного приближения истинной сущности языка по известному сценарию: обновление и пополнение знаний о языке происходит за счет расширения эмперической основы исследования». Но такой подход не направлен на оценку роли антропоморфемного фактора в формировании новых идей и теорий; не всегда способен показать не только эволюционное движение от одной теории к другой, но и не учитывает возможности поступательного и интегрированного механизма формирования нового предмета иссдледования.

Различные взгляды на понимание и описание науки:

Непосредственно опирающиеся на философские предпосылки, установки, теории, социокультурные изменения и некоторые другие особенности, данные открытия предполагают не только выдвижение каких-то новых идей и методов рассмотрения научных фактов, изменения представлений об объектах изучения, но и переоценку тех взглядов, которые волновали многих специалистов в своей области . подобный взгляд называют ретроспекцией. Ученые считают необходимым оглянуться назад, посмотреть на то, что было сделано в прошлом, оценить и осмыслить имеющиеся результаты, представить роль определенного человека в развитии научной школы или \ и направления науки с тем, чтобы выбрать тот путь, по которому следует в дальнейшем развиваться науке. Так обычно сопоставляются разные точки зрения и подходы в научной теории, так обосновывается научное видение какой-либо проблемы. Систематизация научных теорий внутри любой науки (в том числе и лингвистики) ? предполагает критическое осмысление накопленных данных и оценку имеющихся достижений под углом зрения перспектив развития науки. В языкознании — немного по-другому. Здесь нет явных революционных переворотов, здесь не отмечаются данные , которые были накоплены многими поколениями ученых: они просто уточняются, описываются более глубоко и детально, каждый раз находится новый ракурс рассмотрения той или иной проблемы. Специалисты стараются учитывать новую информацию и предыдущие открытия, опираясь на новое видение и понимание изучаемого объекта или предмета исследования. В отличие от многих других наук, отказывающихся на определенных этапах своего развития от прежних представлений о своих объектах и даже меняющих сами эти объекты в процессе научных революций, лингвистика всегда характеризовалась устремлениями к познанию такого предмета, как язык, который неизменно изучался на протяжении длительного времени.

Самостоятельная точка зрения —

Методологическая точка зрения (a methodological point of view) — следует начинать изучение лингвистики как науки с эпистемологического (теория познания) (эпистема — доминантная гносеологическая ситуация в культуре, науке) критерия, принимая во внимание мотивы, определившие появление тех или иных лингвистических вопросов, которые существовали относительно исторических ситуаций и сфер интересов ученых. Данный взгляд предполагает и ретроспекцию, и фокусировку внимания на отдельных моментах, и учет разнообразных явлений в науке, а в некоторых случаях и проспективный взгляд, то есть взгляд в будущее. Рассмотрение языка в данном ключе «лежало в основе смен парадигм научного знания о языке, где каждую такую парадигму объединяла принимаемая научным сообществом точка зрения на язык.

Научная картина мира — система наиболее общих представлений о мире, вырабатываемых в науке и выражаемых с помощью фундаментальных понятий и принципов этой науки, их которых дедуктивно выводятся основные положения данной науки. С картиной мира связывают исходные предпосылки рассмотрения мира, содержательно-онтологические построения научного знания, глубинные структуры, лежащие в основании научно-познавательной деятельности. Картина мира, запечатленная в сознании человека, представляет собой чрезвычайно сложное явление, вследствие чего, она необычайно вариативна, изменчива и непостоянна. Важными аспектами в процессе понимания картин мира, предлагаемыми различными учеными, может стать не только полнота/схематичность описываемых событий и представлений, приближенность наблюдателя к наблюдаемым явлениям или его отдаленность от объекта изучения, неизменность точки зрения/ее изменчивость, возможность переработки всех частей описания или только некоторых ее частей и т.д.

Понимание научной картины мира может быть различно даже в такой области науки, как история языковедения. Вместе с тем, научная картина мира может иметь некоторые элементы общности, обеспечивающие взаимопонимание людей, обладающих накопленными знаниями. И поэтому, она обладает если не универсальностью и глобальностью отражения характерных тенденций, существующих в науке, то, во всяком случае, ведет к выработке целостного представления о процессах, протекающих в языке, окружабщем мире и человеческом сообществе.

Читайте также:  Орган зрения строение и функции глаза гигиена зрения

Ведущие научные школы – российский феномен?

В настоящее время в России государством поддерживаются так называемые ведущие научные школы. Что это такое? Что стоит за этим понятием? И можно ли считать государственные инициативы в отношении них оправданными и позитивными?

1. Феномен научных школ в российской науке. Если бы составители знаменитого сборника 1977 года «Школы в науке» [2] узнали, что существуют научные школы первого и второго сорта, они бы очень удивились. А ведь сегодня это именно так. Понятие научных школ в последние 10-15 лет обычно связывают с процессом выявления коллективов ученых, отвечающих формальным критериям участия в различных государственных программах поддержки так называемых «ведущих научных школ» (ВНШ). Это значит, что где-то есть и «не-ведущие» научные школы.

Вообще говоря, термин «научная школа» имеет длительную историю. Иногда его трактуют весьма расплывчато. Достаточно привести несколько названий работ из упомянутой монографии: «Научная школа – феномен и исследовательская программа науковедения» (В.Б.Гасилов); «Проблемы научной школы. как формы познавательной деятельности» (Э.Дам); «Научная школа как форма кооперации ученых» (А.В.Огурцов); «Научная школа как коллективное творческое сознание» (В.П.Боярский, Н.А.Гаврюшин). При этом советские/российские научные школы всегда рассматривались скорее как локальный феномен, чем явление, сопровождающее развитие мировой науки в целом.

Некоторые характерные черты научных школ были либо подмечены исследователями, либо признаны на интуитивном уровне теми, кто так или иначе соприкасался с атмосферой научного поиска. В ряде работ, в частности, в исследовании Д.А.Александрова [3], справедливо выделяется социальная составляющая научных школ. В работе В.М.Ломовицкой, Т.А.Петровой и А.С.Фомина [4], в частности, приводится известное утверждение: «Школа – это некий коллектив ученых, на которых можно положиться, которым можно доверять».

Признаки социальных сетей как отличительные особенности школы по сравнению с обычным исследовательским коллективом подмечены верно. Школы – инструмент мобилизации коллектива, отличие школы от «не-школы» проявляется в моменты внешней опасности.

Мнение, согласно которому научная школа – это мобилизованное научное воинство, объединенное вокруг харизматичного лидера, в целом разделяется научным сообществом. По крайней мере, мы знаем о распределенных виртуальных исследовательских коллективах, а вот распределенные научные школы не встречаются или почти не встречаются. Представление о научных школах как субъектах противостояния проникло даже в обыденное сознание и отражено в произведениях искусства. Так, в фильме «Девять дней одного года» физик-теоретик Илья Куликов предвкушал жестокую схватку на конференции с носителем иных научных воззрений Ципельманом. Сложные межгрупповые отношения и коллизии по линии «ученик-учитель» обуревали героев фильма «Иду на грозу» и персонажей других произведений. Процесс перехода талантливого ученого в другую научную школу, смена им идеологических устоев составляли трагический сюжетный стержень знаменитых «Белых одежд».

К середине 90-х годов появились работы, наделявшие научные школы зачатками институциональных структур. Понятие «научная школа» стали привязывать к организационным формам (секторам) научной деятельности. Так, специальным объектом исследования стало взаимодействие и взаимовлияние академических и вузовских научных школ, научных школ кафедр вузов, факультетов. Широко издавались объемные справочно-юбилейные издания, посвященные истории и особенностям развития научных школ в отдельных организациях [5].

К середине 90-х годов понятие научной школы – вполне в духе времени – стало превращаться в вывеску, в удобный потенциальный объект государственной поддержки. В то переломное время сильные руководители некоторых научных и образовательных организаций, не имевшие желания шагать в общем унылом строю бюджетополучателей, легко генерировали новые ярлыки, дававшие надежду на усиленное государственное питание. Государственные научные центры, исследовательские университеты, различные академии – вот лишь немногие примеры возникших в те годы «квазипривилегированных» структур. Влиятельные ученые, не являющиеся руководителями институтов, выступили с инициативой запуска программы поддержки ведущих научных школ (ВНШ) по линии Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ).

2. Научные школы – ведущие и «не-ведущие». Эта программа была запущена в ход Постановлением Правительства РФ «О грантах Президента Российской Федерации для поддержки научных исследований молодых российских ученых–докторов наук и государственной поддержки ведущих научных школ Российской Федерации» (№633 от 23 мая 1996 г.). Первоначально она представляла собой программу конкурсных грантов, администрируемых РФФИ. При этом, в целях придания ВНШ институционального статуса научную школу определили как исторически сложившуюся в России форму совместной научной деятельности коллектива исследователей разного возраста и квалификации, руководимых признанным лидером, объединяемых общим направлением работ, обеспечивающую эффективность процесса исследований и рост квалификации сотрудников. Главными признаками ведущей научной школы были определены:

— наличие нескольких поколений в связках «учитель-ученик», объединяемых общим, ярко выраженным лидером, авторитет которого признан научным сообществом;

— общность научных интересов, определяемых продуктивной программой исследований;

— в общем единый, оригинальный исследовательский подход, отличающийся от других, принятых в данной области;

— постоянный рост квалификации участников школы и воспитание в процессе проведения исследований самостоятельно и критически мыслящих учёных;

— постоянное поддержание и расширение интереса (публикациями, семинарами, конференциями) к теоретико-методологическим проблемам данного направления науки [7].

С точки зрения критериев «боевой научной единицы» важнее не формальное определение ВНШ, а то, что она должна было включить 25 исследователей в хорошей научной форме, в том числе молодежь, иметь оптимизированную демографическую структуру (а не «двугорбую» как по институтам в целом), а также настроиться на продолжительное существование и уделить внимание подготовке кадров высшей квалификации.

Гранты на поддержку научных школ были сразу восприняты учеными как престижные, несмотря на то, что финансирование по ним было скромным. Об этом ясно свидетельствует высказывание бывшего руководителя отдела научных школ РФФИ А.С.Левина: «…название данного гранта – всего лишь форма финансовой поддержки коллектива, именующего себя ведущей научной школой или только претендующего на это наименование, почти поголовно стало восприниматься как некий скромный аналог Нобелевской премии, или нечто подобное» [7]. Данная программа – к удивлению организаторов – стала больше, чем просто формой финансовой поддержки коллективов исследователей в тяжелое для науки время.

Совет РФФИ по ведущим научным школам был создан оперативно, срок подготовки материалов первого конкурса был очень сжатым, и многие коллективы-претенденты формировались «на лету». Из-за дефицита средств школы были разделены на несколько групп с неодинаковыми объемами финансирования проектов. В конце 90-х, когда поддерживались первые школы, общее финансовое положение науки было тяжелым, и любое субсидирование научных коллективов имело большое значение для их сохранения. Поэтому уровень первого конкурса на соискание грантов по поддержке ведущих научных школ был самым высоким за свою историю данной инициативы.

Таким образом, была реализована уже знакомая схема: стало ясно, что не только институты и вузы, но и неформальные научные образования могут быть двух сортов – ведущие и «не-ведущие». Это обстоятельство сделало ведущие научные школы еще более специфическим российским феноменом, чем научные школы в понимании 1977 года.

Образования первого сорта стали объектом государственной поддержки по линии соответствующего конкурса РФФИ. Школам-победителям присвоили номера, под которыми ВНШ были увековечены в соответствующем справочнике [6].

На первом этапе Программы в 1996-2000 гг. число победителей стабилизировалось на уровне 650-680 коллективов. Уже тогда был заложен фундамент долгожительства ВНШ. Программа стала приобретать закрытый характер: выиграть конкурс вторично было намного легче, чем «прорваться» в победители новому соискателю. Соответственно, число заявок на конкурс сократилось почти вдвое, с 2249 заявок в 1996 году до 1233 в 2000 году. Частичное объяснение данного факта состоит в том, что уже первые школы «выбрали» всю наличность молодежи в научной организации и создать еще одну потенциальную школу-претендента для большинства организаций было не по силам. А итог наблюдений за более чем десятилетней динамикой «протекания» молодежи через ВНШ таков: во многих организациях через единственную доступную школу–долгожителя Программы прошли почти все молодые сотрудники организации, независимо от того, кто реально руководил их дипломами и кандидатскими диссертациями.

Была ли польза от такой искусственной привязки научной молодежи?

Представляется, что да, была. ВНШ с неизбежностью создали среду концентрированного научного (да и просто молодежного) общения, которой так не хватало начинающим ученым, особенно в «невузовских» организациях. Типичное для первого этапа число ученых, вовлеченных в работы по программе, составило 15561 человек, из них 6546 молодых ученых в возрасте до 33-х лет (данные 2001 года). Напомним, что по Программам грантов Президента РФ в эти годы поддерживали 100 молодых докторов и 300 молодых кандидатов, что значительно уступало масштабу охвата ВНШ.

В 2003 г. программа была передана из ведения РФФИ в Министерство науки РФ, где финансирование отобранных научных школ стало осуществляться из двух источников: субвенций на гранты в области науки, культуры, искусства и средств массовой информации; финансовых средств, предусмотренных в рамках ФЦНТП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития науки и технологий» и ее последующей модификации – ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007-2012 годы». Ответственность за экспертизу была возложена на РИНКЦЭ. Этот переход ответственности был настороженно встречен как в РФФИ, так и в кругу руководителей школ.

К счастью, мрачные прогнозы не сбылись. Программа сохранилась и увеличила свою популярность не только благодаря увеличенному финансированию, но и благодаря диверсификации программ-сателлитов по линии Роснауки, сопровождающих основную поддержку ВНШ. В 2005 году государственная поддержка в рамках субвенций была оказана 518 ведущим научным школам Российской Федерации. Средний объем поддержки составил 393,7 тыс. рублей. В 2006 году по итогам конкурса поддержано 395 ведущих научных школ с общим объемом финансирования 199 млн. руб. Среди победителей конкурса мероприятия 1.12 ФЦП 217 коллективов ранее пользовались государственной поддержкой, а 33 участника конкурса были отнесены Советом по грантам к числу ведущих научных школ впервые. Участники ВНШ активно и успешно участвуют и в конкурсах на соискание инициативных грантов РФФИ и РГНФ. Поэтому противопоставлять Программу ВНШ программам поддержки со стороны ведущих государственных научных фондов было бы неправильно.

Руководство Роснауки оценивает ход Программы ВНШ оптимистично, например: «…в 2008 году отобрано 650 школ, включающих 3,8% от общего числа научных работников в стране. При этом, по данным за 2005 год, почти 80% докторских диссертаций, защищенных по физике, были защищены в ведущих научных школах» [8]. Согласно сведениям, предоставляемым Роснаукой, определенная закрытость конкурса сохраняется, а обновление состава научных школ варьируется в границах 24-32%, то есть в общем числе победителей каждого конкурса ведущих научных школ от четверти до трети составляют новые школы. Отчасти обновление происходит ввиду естественной убыли пожилых руководителей научных школ.

Продолжающееся финансирование одних и тех же научных школ из конкурса в конкурс может интерпретироваться двояко. С одной стороны, — и это официальная точка зрения Роснауки — незначительное обновление состава школ свидетельствует, что они изначально были выбраны правильно, и что качество экспертного отбора было высоким. С другой стороны, сложившуюся систему субвенционной поддержки ведущих научных школ некоторые науковеды склонны рассматривать как консервативную, поскольку она на 2/3 осуществляется по принципу пожизненной ренты для руководителей – фактически за их прошлые заслуги. Однако представим гипотетический крайний случай – 100-процентнцю сменяемость школ по итогам каждого конкурса – и станет ясно, что на такой программе ВНШ можно было бы ставить крест с самого начала.

И в самом деле, время жизни ВНШ оказалось весьма длительным по сравнению с другими искусственными образованиями – они реально существуют уже тринадцатый год. (А вот попытка продолжить эту тенденцию на индивидуальном уровне путем организации поддержки Выдающихся ученых России (так называемых ВУРов) долговременного успеха не имела). Научная общественность стала свидетелем, в общем-то, успешного эксперимента по долговременной поддержке нескольких сотен неформальных образовательно-исследовательских коллективов.

На фоне этого успеха не так уж и страшно, что понятие научной школы было в дальнейшем модифицировано, и в настоящее время в инструктивных материалах Роснауки понятие ведущей научной школы определяется следующим образом: «Ведущей научной школой Российской Федерации считается сложившийся коллектив исследователей различных возрастных групп и научной квалификации, связанных проведением исследований по общему научному направлению и объединенных совместной научной деятельностью». Таким образом, за прошедшие 10 лет понятие ведущей научной школы сузилось практически до армейской лапидарности: исчез критерий наличия лидера школы, пропала отсылка к историческим традициям организации научных исследований в российской науке. Новое определение позволяет идентифицировать в качестве ведущей научной школы практически любой коллектив, совместно (в том числе временно) работающий над научным проектом.

3. Вызовы времени. Реальные вызовы, которым подвергается сегодня система ВНШ, связаны не столько с отдельными ошибками организаторов или с несовершенством экспертизы, сколько с быстрым развитием сетевых образовательно-исследовательских структур и новых организационных форм в науке. Под влиянием глобализации этот процесс затронул и российскую науку. Появились и стали развиваться новые формы организации науки, основанные на принципах гибкого проектного финансирования, когда состав участников исследовательской группы постоянно меняется. Во многих областях наиболее эффективными формами выполнения исследований стали признаваться ассоциации нескольких небольших групп со свободным переходом исследователей из одной группы в другую, а также создание объединенных университетско- академических исследовательских центров [9]. Движение от консервативных форм организации к сетевым представляется вполне логичным, поскольку в сетях у ученых появляется больше возможностей для творческой самореализации.

Читайте также:  Организация производства с точки зрения логистики

Наконец, в современных условиях все большую популярность приобретает концепция «открытых инноваций» как антитеза «закрытым инновациям», суть которой состоит в том, что в системах, ориентированных на закрытые инновации, исследования проводятся внутренними силами сотрудников научных подразделений, вне кооперации и аутсорсинга. Эта система доминировала в 20 веке, и традиционное в российском понимании определение научных школ вполне соответствовало концепции закрытых инноваций. Парадигма открытых инноваций, появление которой было стимулировано в первую очередь возросшей мобильностью научных кадров, предусматривает, что при проведении исследований наряду с собственными используются и внешние идеи (путем сотрудничества, обмена кадрами, аутсорсинга и т.п.) [10]. Это означает, что в силу объективных причин «ученики» формальных ВНШ в перспективе будут перехвачены новыми структурами с хорошим финансированием и хорошей аппаратурой и постепенно вовлечены в крупные научные проекты, имеющие значительное народнохозяйственное или международное значение.

Исследование поддержано грантом РГНФ № 08-03-00648а.

[1] Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009 — 2013 годы. Утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 28 июля 2008 г. № 568. [2] Школы в науке, под ред. С.Р.Микулинского, М.Г.Ярошевского, Г.Кремера, М.: Наука, 1977. [3] Д.А.Александров. Научные школы как социальные сети// Академические научные школы Санкт-Петербурга, СПб, 1998, с. 11-18. [4] В.М.Ломовицкая, Т.А.Петрова, А.С.Фомин. Механизмы использования потенциала, формирования и сохранения научной элиты// Интеллектуальная элита Санкт-Петербурга, под ред. С.А.Кугеля. Часть 2, СПб, 1994, с. 36-48. [5] Научные школы Уральского государственного технического университета. История и современность/ Урал. Гос. техн. Ун-т: Екатеринбург, 1995. [6] Ведущие научные школы России. М.: Янус-К, 1998. 624 с. [7] А.С.Левин. Итоги семилетнего функционирования программы поддержки ведущих научных школ и туманные перспективы ее дальнейшего существования// Акустика неоднородных сред. Сборник трудов семинара научной школы проф. С.А.Рыбака. М.: Российское акустическое общество, 2002, с.151. [8] А.Ваганов. Неформальное объединение ученых. Ведущие научные школы как инкубаторы новых кадров для науки// Независимая газета – наука, 14 мая 2008г. http://www.ng.ru/printed/210407 [10] Чесбро Г. Открытые инновации. Создание прибыльных технологий/ Пер. с англ. В.Н.Егорова. М.: Поколение, 2007, с.29-32.

Ирина Дежина, Сергей Егерев

Основные положения школы научного управления

История развития менеджмента как науки свидетельствует о том, что разработано большое количество теорий, в которых нашли отражение различные взгляды и точки зрения по проблемам управления. Авторы, занимающиеся вопросами управления, стремились отразить в своих работах видение отдельных проблем в целях создания более полного представления о менеджменте как науке. Поэтому каждый из авторов, работающий над систематизацией подходов и школ, делает акцент на те или иные свойства объекта исследования. Многие считают, что невозможно создать универсальную классификацию еще и потому, что на организацию оказывает влияние большое количество внутренних и внешних факторов.

Известны четыре важнейших подхода, которые позволили выделить четыре школы управления, каждая из которых базируется на своих позициях и взглядах:

  • подход с точки зрения научного управления – школа научного управления;
  • административный подход – классическая(административная)школа в управлении;
  • подход с точки зрения человеческих отношений и науки о поведениишкола психологии и человеческих отношений;
  • подход с точки зрения количественных методов – школа науки управления (количественная).

Указанные школы управления получили свое развитие в первой половине XX в. Каждая школа стремилась найти наиболее эффективные инструменты и методы для достижения целей организации. Но развитие науки и практики управления давало новую информацию о факторах, неучтенных предшествующими школами. Все вышеуказанные школы внесли значительный вклад в развитие науки управления. Рассмотрим последовательно концепции этих школ, начиная со школы научного управления.

Сторонники данной школы стремились доказать, что управлять можно «научно», опираясь на экономический, технический и социальный эксперимент, а также на научный анализ явлений и фактов управленческого процесса и их обобщение. Этот метод впервые был применен к отдельно взятому предприятию американским инженером Фредериком Уинслоу Тейлором (1856–1915), которого и считают основоположником научного управления производством. Тейлор разработал принципы научного управления (рис. 1.4).

Целью Тейлора было создание системы научной организации труда (НОТ), базирующейся на основе экспериментальных данных и анализе процессов физического труда и сто организации.

Рис. 1.4. Принципы научного управления Тейлора

Метод исследования Тейлора заключается в расчленении процесса физического труда и сто организации на составные части и последующем анализе этих частей. В частности, Тейлор разделил процесс организации на следующие элементы: установление цели деятельности предприятия в целом и для каждого работника в отдельности; выбор средств деятельности и их применение на основе заранее составленного плана; контроль за результатами деятельности.

Цель научной организации труда на предприятии – производство с наименьшей затратой ресурсов (трудовых, материальных и денежных) при достижении максимальных результатов. Путь достижения этой цели – рационализация всех элементов производства: живого труда рабочих, средств труда (оборудования, машин, агрегатов, производственных площадей) и предметов труда (сырья, материалов, топлива, энергии).

Главное внимание Тейлор уделял повышению производительности труда. Основным положением концепции Тейлора является необходимость установления рабочему научно обоснованного дневного задания и методов его выполнения. Он считал, что управляющие не знают потенциальных возможностей рабочего и устанавливают нормы выработки «на глазок». Тейлор на основе проведенных экспериментов по изучению приемов и движений работников, проведения замеров времени выполнения отдельных элементов и операций устанавливал научно обоснованные нормы. Величина нормы определялась для лучших рабочих, достигающих наивысшей производительности труда. Рабочие, не желающие напряженно работать, подлежали увольнению. Таким образом, Тейлор ориентировался на индивидуальные качества рабочих. Он считал, что надзор за рабочими должен осуществляться на каждой фазе производства.

Главная цель разработанных методов заключалась в том, чтобы любыми способами добиваться роста производительности труда рабочих. Чтобы заинтересовать рабочих в выполнении и перевыполнении установленных норм, Тейлор совершенствовал систему оплаты труда. Она приняла строго индивидуальный, дифференцированный характер в зависимости от выполнения установленных норм. Движущей силой роста производительности труда и его оплаты Тейлор считал личную заинтересованность.

Большое внимание в системе Тейлора уделялось нормальному обслуживанию рабочих мест (инструментом, приспособлениями и пр.) На мастеров возлагалась обязанность своевременного обеспечения рабочих всем необходимым для эффективной работы, обучения рабочих, выдачи заданий на день вперед и т.д.

Создавая свою систему, Тейлор не ограничивался только вопросами рационализации труда рабочих. Значительное внимание Тейлор уделял лучшему использованию производственных фондов предприятия: правильному выбору оборудования для выполнения определенной работы, уходу за оборудованием, подготовке к работе инструмента и своевременному обеспечению им рабочих мест.

Требование рационализации распространялось также и на планировку предприятия и цехов. Это касалось рационального размещения оборудования и рабочих мест, выбора наиболее оптимальных путей перемещения материалов внутри предприятия, т.е. по кратчайшим маршрутам и с наименьшей затратой времени и средств.

Система Тейлора предусматривала не только пути рационализации каждого элемента производства в отдельности, но и определяла наиболее целесообразное их взаимодействие.

Функции осуществления взаимодействия элементов производства были возложены на планово-распределительное бюро предприятия, которому в системе Тейлора отводилось центральное место. Большое внимание также уделялось организации учета и отчетности на предприятии.

Согласно системе Тейлора для руководства всем предприятием предусматривался штат мастеров. Часть этого штага закреплялась за распределительным бюро и осуществляла связи с рабочими, устанавливала расценки, наблюдала за общим порядком. Другая часть штата мастеров наблюдала за точным выполнением указаний распределительного бюро: инспектор; мастер по ремонту; мастер, устанавливающий темп работы; бригадир.

В основе концепции Тейлора лежало разделение труда на две составляющие: труд исполнительский и труд распорядительский. Важным вкладом Тейлора было признание того, что работа по управлению – это определенная специальность.

Таким образом, можно выделить основные положения концепции Тейлора:

  • • признание менеджмента самостоятельным видом деятельности, основной функцией которого становится рационализация производства;
  • • расчленение процесса производства и трудовых операций на отдельные элементы и выявление диапазона затрат времени на их выполнение, что позволяет осуществлять их нормирование;
  • • планирование на основе норм рабочих заданий; выполнение функций планирования специальными подразделениями, определяющими последовательность, время, сроки выполнения работ;
  • • увеличение производительности труда с помощью более высоких заработков;
  • • подбор работников в соответствии с физиологическими и психологическими требованиями и их обучение.

Тейлором были сформулированы две основные задачи менеджмента.

  • 1. Обеспечение наибольшего процветания предпринимателя, что предусматривало не только получение высоких дивидендов на вложенный капитал, но и дальнейшее развитие бизнеса;
  • 2. Повышение благосостояния каждого работника, предусматривающего не только высокую заработную плату в соответствии с затраченными усилиями, но и развитие в каждом работнике того потенциала, который заложен в нем самой природой.

Философскую основу системы Тейлора составила концепция так называемого «экономического человека», получившая в тот период широкое распространение. В основе этой концепции лежало утверждение о том, что единственным движущим стимулом людей являются их потребности. Тейлор считал, что с помощью соответствующей системы оплаты можно добиться максимальной производительности груда.

Значительный вклад в развитие системы Тейлора внес Гаррингтон Эмерсон (1853–1931). Он исследовал принципы трудовой деятельности применительно к любому производству независимо от рода его деятельности.

Проведенный анализ позволил ему сформулировать двенадцать принципов производительности труда, которые сводятся к следующему.

  • 1. Наличие четко поставленных целей или идеалов как главная предпосылка эффективной работы.
  • 2. Присутствие здравого смысла во всякой работе.
  • 3. Возможность получения квалифицированного совета, компетентной консультации. В каждой организации необходимо создать отдел рационализации, который бы вырабатывал рекомендации по совершенствованию управления во всех подразделениях.
  • 4. Соблюдение строгой дисциплины на основе стандартных письменных инструкций, полного и точного учета, использования системы вознаграждений.
  • 5. Справедливое отношение к персоналу (через «справедливую» оплату труда). Этот принцип предполагает повышение квалификации персонала, улучшение условий труда и жизни.
  • 6. Наличие своевременного полного, надежного, постоянного и точного учета.
  • 7. Регулирование производства (диспетчирование) как неотъемлемая часть деятельности организации.
  • 8. Планирование работ.
  • 9. Нормирование операций на основе рациональных приемов их выполнения. Нормирование позволяет устанавливать нормы времени и расценки с учетом выявления неиспользованных резервов роста производительности труда.
  • 10. Нормализация условий работы как необходимая предпосылка роста производительности труда.
  • 11. Наличие разработанных инструкций и стандартов в письменном виде.
  • 12. Наличие рациональной системы оплаты труда за повышение его производительности. Эмерсон отмечал, что рост производительности труда рабочих во многом определяется их «идеалами». Поэтому не следует сводить вознаграждение только к увеличению оплаты труда.

Целью сформулированных принципов производительности, по Эмерсону, является устранение потерь. В каком именно деле устранять потери – это принципиального значения не имеет.

Генри Форд (1863–1947) продолжил идеи Тейлора в области организации производства. Он обеспечил создание массового сборочного конвейерного производства и развитие автомобильной отрасли. Создавая автомобильное производство, Форд писал, что цель его состояла в том, «чтобы производить с минимальной затратой материала и человеческой силы и продавать с минимальной прибылью». Вместе с тем он имел огромную прибыль за счет увеличения объема продаж. В основу организованного им производства были положены следующие принципы:

  • • не следует бояться возможных неудач, так как «неудачи дают только повод начать снова и более умно»;
  • • не следует бояться конкуренции и вместе с тем не следует стремиться к нанесению вреда делу и жизни другого человека, являющегося вашим конкурентом;
  • • не следует ставить получение прибыли выше работы на пользу потребителей. «По существу в прибыли нет ничего дурного. Хорошо поставленное предприятие, принося большую пользу, должно приносить большой доход»;
  • • «производить – не значит дешево покупать и дорого продавать». Покупать сырье и материалы следует «по сходным ценам», добавляя в процессе производства незначительные дополнительные расходы, но добиваясь при этом изготовления доброкачественной продукции.

Форд сделал дальнейший шаг в развитии системы Тейлора, заменив ручной труд машинами. Он сформулировал основные принципы организации производства (рис. 1.5).

На основе этих принципов появилась возможность создания поточного производства, которое позволяет повышать производительность труда рабочих без вмешательства мастера, которому не требуется самому подгонять рабочих. На поточной линии это осуществляется автоматически, рабочий вынужден сам приспосабливаться к скорости движения конвейера и других механизмов.

Рис. 1.5. Принципы управления Форда

Конвейеризация производства способствовала резкому повышению интенсивности и напряженности труда рабочих при одновременно изнурительной монотонности их труда. Конвейерный метод организации поставил рабочих в крайне жесткие условия.

Генри Форд был пионером современного массового производства. Сочетание непрерывности и скорости обеспечило необходимую эффективность производства. Методы производства, разработанные Фордом, имели большое значение не только для автомобилестроения, но и для множества других отраслей.

Источники:
  • http://studopedia.ru/5_60043_istoricheskoe-razvitie-institutsionalnih-form-nauchnoy-deyatelnosti.html
  • http://studfiles.net/preview/1806366/
  • http://kapital-rus.ru/articles/article/veduschie_nauchnye_shkoly_rossijskij_fenomen/
  • http://studme.org/1805042019338/menedzhment/osnovnye_polozheniya_shkoly_nauchnogo_upravleniya