Меню Рубрики

Их точка зрения демократия а моя

Рассмотрим две диаметрально противоположные формы государственного правления: монархию и демократию. С сегодняшней точки зрения демократия — одна из высших ценностей, святыня современной европейской цивилизации, а монархия, абсолютизм — признаются внеисторическим, вневременным злом (во веки веков). А что же на самом деле? Что подсказывает диалектика?

Что такое демократия? Это власть народа! Но! Над кем (чем)? Это власть народа абстрактного над человеком конкретным. Все уравниваются перед законом. Но Закон не Бог С ним не поговоришь, и поддержку найдешь не всегда. Закон «холоден», чужд и безразличен к Человеку. В условиях демократии Человек оказывается отчужденным от человекосоразмерного социума, в котором его знают, любят, ценят (по заслугам) и защищают конкретно!

Другое дело в монархическом государстве: человек — не социальный атом, а член микросоциума — общины, мира, марки. А в общине работает прямая и непосредственная демократия. Человек значим для общины, община значима для человека. Конкретные проблемы решаются конкретно, всем миром. Монарх практически никакого значения не имеет. Он занят своими вассалами, боярами, дворянами и внешней политикой. До народа как такового ему дела нет!

Что же происходит при эволюции от монархии к демократии? Ну, во-первых, в условиях демократии до Человека вообще никому нет дела. Парадокс современного общества в том, что Человек никому не нужен, и в тоже время ему некуда спрятаться! Что же происходит? 1) разрушается община; следовательно 2) человек атомизируется и обезличивается; 3) обретая равные права все и каждый становятся бесправными во всех сферах жизни, ибо равенство перед Законом требует постоянного суда и денег. Конфликтность — естественное следствие из равенства, так как если все равны, то каждый претендует на то, что он, и именно он прав, а выход — суд; 4) падает ответственность главы государства (президента), ибо всегда можно сослаться на несовершенный Закон, упрямый парламент, непокорный народ и другие ветви власти в случае неудачи.

А что остается инвариантным при переходе от монархии к демократии?
1) Инвариантны функции главы государства: управлять Целым и отвечать за Целое;
2) инвариантен механизм влияния народа на политику властей — бунт, саботаж, забастовка, гражданская война.

Таким образом, Монархия — это саморегуляция общества на уровне микросоциума при протекторате государства, царя, думающего о макросоциуме. Соподчинение макро-и микросоциума, их гармония и есть условие социальной комфортности существования человека.

Демократия — это саморегуляция только на уровне макросоциума, ибо микросоциума (общины) просто нет. Поэтому демократия и тоталитаризм — две стороны одной медали. Поэтому ХХ век — век тоталитарных режимов. Противовесом «демократии», тоталитаризму становится Закон, Профсоюз, политические партии и движения и неообщины — религиозные, национальные, сексуальные. Но это все суррогаты.

Настоящая соседская община способна хранить традицию, соблюдать моральные нормы, воспитывать, а не только защищать. В условиях диктатуры демократических ценностей это невозможно. Ибо Человек смотрит на мир в таком обществе глазами выгоды и частного интереса и неприемлет никакого ограничения, кроме Власти Закона. Но Закон позволяет искать выгоду. Вся наша культура позволяет искать выгоду. Выгодно — буду членом профсоюза, не выгодно — не буду. Выгодно — буду членом партии, не выгодно — не буду и т.д.
Монархия — власть народа.

Демократия — власть отдельных эгоистов.

В условиях монархии субъектами диалога между государством и подданым является чиновник и община, а в условиях демократии — чиновник и человек.

Община — буфер, смягчающий отношения между государством и индивидом. Она ограничивает (воспитывает) человека и ограничивает произвол государства, тем самым человека защищает от произвола государства, а государство — от произвола человека!

Еще один вопрос, приобретающий необычное звучание в условиях демократии — проблема авторитета. «Не сотвори себе кумира» — это так, но как реально жить без образца? Демократия в этом палне пакостная штука. Декларируется право каждого на авторитетность. Абсурд! Каждый, якобы, имеет право на выработку и принятие решений. Абсурд! А компетентность? А ответственность?! Это в современном-то сложнейшем и глобализированном мире. Кто будет решать, по какому пути развиваться энергетике? Кто будет решать, какую проводить демографическую политику? Кто будет решать, какую модель экономики выбрать, чтобы она и природосовместимой была, и человекоцентрированной и способствовала социальной стабильности?! Только эксперты! Но. Только ли?! Они нарешают. До фашизма! «Наука — угроза демократии»(П.Фейерабенд). Вот вам и реальная коллизия: авторитетный и компетентный фашизм — демократическая некомпетентная безответственность.

Демократия — это хаос, безвекторность, статистическая причинность и «статистическая ответственность», вернее безответственность. Но где же присущие Человеку по природе Разум, Воля и Чувства? Гда же достойные Человека Чистота Помыслов, Напряжение Воли, Радость Чувств?

У демократии нет Авторитета. Но без Авторитета нет ни Истины, ни Правды! А чего без них стоит вся человеческая жизнь?! Возня.

Особенно опасна зрелая, а точнее — выродившаяся демократия. Святынями демократии являются Жизнь, Свобода, Собственность, Равенство. Кому удалось сохранить Жизнь в процессе выплавки демократии — приступили к стяжанию собственности, и если при этом сумели сохранить свободу — продолжили этот процесс. Но в результате все потеряли Равенство. В первоначальном смысле оно сохранилось (равенство перед Законом), но реально оно исчезло: Равенство возможностей и равенство участия в демократическом управлении (да и было ли когда?). Теперь Деньги дают большую Власть, чем голоса избирателей. Возникает «внутридемократическая» коллизия: Собственность отрицает Равенство, Собственность сковывает Свободу, а Свобода стремится вернуть Равенство путем ограничения Свободы Собственника. То есть, мы должны выбрать между Демократическими Святынями: либо Свобода и Равенство, либо Собственость. Но Собственность в пределе — это диктатура Денег, а Свобода и Равенство в пределе — это коллективная безответственность, анархия, хаос.

Необходимо соблюдение меры, нужна гармония и механизм поддержания гармонии.
Но. И это все полумера. Ибо Свободы, Собственности, Равенства недостаточно для нормальной Жизни. Человеку и Обществу необходим Смысл. Нужна Духовная Метасистема. А что мы имеем? Идею Вечного Прогресса? Но Прогресс — это процесс. А какова Цель, Критерий, Цена? Сытость, степень сытости и любая соответственно? Даже если и так, то от этого ни Смысла, ни Радости не прибавляется. Сегодня результатом прогресса стал «сытый суицид» для индивида, «экономический суицид» для общества и экологический кризис для Природы.

Мы обязаны строить «Новую Духовную Метасистему», «новую культуру», в которой обязаны обуздать Свободу и Собственность ради Жизни, и отказаться от Равенства — ибо его нет и никогда не было.

Защищать выродившуюся демократию может только тот, кого она кормит. Но и при этом такого человека можно лишь понять, но не простить.
«Семена демократии», которые сегодня щедро сеит США по всему миру — дают хороший урожай и прибыль для сеятеля, но сильно истощают «почву». А без почвы, как известно, будет беспочвенность, т.е. не будет ничего. Этого ли «сеятеля» ждет Земля?!

Газета «Бизнес и политика»,
Днепропетровск, № 2, 1999 г.

В данном высказывании автор поднимает тему демократического государства. А.Линкольн говорит о его сущности, что демократия не подразумевает под собой, что не будет такого жесткого разделения людей на тех, кто правит, и на тех, кем правят.

Я согласна с мнением автора высказывания. Мне кажется, что демократический режим-это самый мягкий и самый гуманный политический режим, при котором не может быть такого сильного дифференциации, как в рабовладельческом обществе.

Сам по себе политический режим-это совокупность способов и механизмов осуществления государственной власти в конкретной стране. Различают два основных вида: демократический и недемократические политические режимы. В любом случае, демократия-это именно тот режим, при котором гражданам государства гарантируется свобода и права, власть исходит именно от них, то есть они вправе принимать участие в управление делами, пусть даже в самой малой форме. Тоталитарный и авторитарный режимы же характеризуются жесточайшим контролем всего общества, всех или почти всех его сфер, уничтожение оппозиции и насильственный способ управления государством. Это как раз те способы осуществления власти, когда появляются «рабы» в виде обычных граждан и «рабовладельцы» в виде политической элиты, которая является главой государства.

Поступаете в 2019 году?

Наша команда поможет с экономить Ваше время и нервы:

  • подберем направления и вузы (по Вашим предпочтениям и рекомендациям экспертов);
  • оформим заявления (Вам останется только подписать);
  • подадим заявления в вузы России (онлайн, электронной почтой, курьером);
  • мониторим конкурсные списки (автоматизируем отслеживание и анализ Ваших позиций);
  • подскажем когда и куда подать оригинал (оценим шансы и определим оптимальный вариант).

Доверьте рутину профессионалам – подробнее.

Демократический режим существенно отличается от недемократических. Истинная демократия-это отсутствие разделения на «элиту» и «простых граждан».

Чтобы подтвердить свою точку зрения, приведу пример из социальной практики. На данный момент Россия является государством с демократическим политическим режимом, который официально закреплен в Конституции РФ. Граждане не приравниваются к рабам, потому что обладают полной широкой всевозможных прав и свобод, которые обеспечивают достойную жизнь. Так, можно сделать вывод, что в нашей стране, действительно, демократия.

Приведу другой пример из публицистики. Недавно в статье «Я и мир» я прочитала интересную статью одного малоизвестного ученого. В ней говорилось о проведенном эксперименте в ряде Европейских стране. Исходя из опросов и анализа данных можно было сделать вывод, что в данных государствах истинная демократия, когда нет разделения людей на «высших» и «низших».

Таким образом, я пришла к выводу, что А.Линкольн был прав, когда сказал, что «Я не хотел бы быть рабом и не хотел бы быть рабовладельцем. Это выражает мое понимание демократии».

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Демократия на практике: точки зрения

Хотя дискуссия о достоинствах тех или иных форм демократии отнюдь не закончена, сегодня больше спорят о другом — о том, как демократия работает на практике, какой смысл следует вкладывать в понятие «демократизация». При этом речь идет преимущественно об одной модели демократии, так или иначе признанной во всем мире, — модели либеральной демократии. Хотя внутри этой традиции есть свои противоречия, в общем ей свойственны следующие черты:

• либеральная демократия — это форма непрямой и представительной демократии; власть здесь получают те, кто одержал победу на выборах; выборы основаны на принципе формального политического равенства всех граждан;

• модель основана на состязательности, в ней все определяется выбором избирателя, для общества же характерен политический плюрализм, толерантность по отношению к самым разным взглядам и наличие самого широкого круга социальных философий и конкурирующих между собой политических движений и партий;

• государство и гражданское общество строго отделены друг от друга: общество складывается из независимых социальных групп и организовано на принципах рыночной, то есть капиталистической, экономики.

Есть в отношении либеральной демократии и свои вопросы. Скажем, обеспечивает ли эта модель действительно эффективное рассредоточение политической власти? Чем в конечном счете демократические процессы оборачиваются для общества — выигрышем или проигрышем? Совместимо ли политическое равенство с экономическим неравенством? Разные теоретики по-разному отвечают на эти вопросы. По тому, какие предлагаются ответы, можно выделить следующие основные подходы:

Плюралистический подход

Плюралистические идеи восходят к раннелиберальной политической философии, в частности, к работам Локка и Монтескье. Более систематическую форму, однако, им впервые придал Джеймс Мэдисон в тех статьях, что им печатались в газете «Федералист».Размышляя о превращении Америки из конфедерации штатов, слабо связанных между собой, в единую федерацию, Мэдисон более всего опасался «раздрая» внутри страны. Как и большинство либералов он считал, что при бесконтрольном развитии демократических тенденций стране грозит «правление большинства», попрание прав личности и экспроприация собственности во имя народа. Сам он, однако, привнес в эту дискуссию особую тему — тему множественности интересов и многообразия групп в обществе, а также ту мысль, что если всем этим группам не предоставить права политического голоса, стабильности и порядка в обществе не будет. Мэдисон поэтому настаивал на «разделении власти» в соответствии с принципами независимости ее ветвей, двухпалатности(разделение законодательной власти на две равноправные палаты в законодательном собрании; такой институт призван стать одной из гарантий свободы общества от возможного произвола властей)парламента и федерализма, дабы все и всякие группы интересов могли быть услышаны. Возникшая в результате система власти, представляющая по сути меньшинство страны, и стала тем, что называется «мэдисоновской демократией». Констатируя разнообразие и множественность интересов в обществе и настаивая на том, что это многообразие есть явление совершенно здоровое, Мэдисон по сути первым сформулировал принципы плюрализма.

Читайте также:  Как стрелять человеку с плохим зрением

Сегодня наиболее влиятельным представителем теории политического плюрализма является Роберт Даль. В книге «Кто правит? Демократия и власть в американском городе» (1961)Даль предпринял эмпирический анализ проблемы распределения власти в городе Нью-Хэвен, штат Коннектикут, США. Он обнаружил, что хотя политически привилегированные и экономически наиболее сильные слои пользовались в городе куда большим политическим весом, чем рядовые граждане, в общем политическом процессе не было заметно превосходства какой-либо одной правящей группировки или элиты. Придя к выводу, что «при всех своих несовершенствах Нью-Хэвен является образцом демократической системы», Даль констатировал и то, что нынешние демократические системы разительно отличаются от классических демократий Древней Греции. В этой связи он и ввел (совместно с Чарльзом Линдбломом) термин «полиархия», буквально означающий «власть многих» в отличие от «демократии» — «власти всех». Здесь речь идет о системе, демократичность которой обеспечивается конкуренцией между партиями в ходе избирательных кампаний и возможностями для групп влияния свободно выражать свои взгляды, — так и формируется тот канал коммуникации между властью и обществом, которой необходим для поддержания всей совокупности отношений между ними. Эта система как небо от земли далека от классических идеалов народного самоуправления; по мнению ее сторонников, однако, она обеспечивает достаточно высокий уровень, с одной стороны, подотчетности политиков в отношении общества, а с другой, — общественной активности, чтобы называться демократией. Вместе с тем между плюрализмом и демократией могут быть свои противоречия. Уже для Мэдисона, например, задача заключалась в том, как сделать так, чтобы демократияне стала угрозой длясобственности. Сегодня можно задаваться вопросом, не является ли власть «многих» своего рода уловкой, чтобы закрыть пути к власти «большинству», то есть массам, лишенным собственности. Еще одна проблема — опасность «плюралистической стагнации» — ситуации, наступающей, когда группы давления становятся столь сильными, что создают «пробку», из-за чего власть работает в режиме «перегрузки». В таких случаях плюралистская система может стать попросту неуправляемой. Наконец, в более поздних своих работах, например, в «Предисловии к экономической демократии» (1985), Даль указал на еще одну проблему: неравное распределение экономических ресурсов в тенденции ведет к тому, что политическая власть из рук «многих» постепенно переходит к немногим. Такого рода наблюдения, вполне созвучные марксистской критике плюралистической демократии, дали толчок становлению неоплюрализма. Понятие «плюралистическая демократия»часто употребляется наряду с понятием «либеральная демократия» для характеристики демократической системы, основанной на выборах в представительные органы; причем в предвыборной гонке должны участвовать несколько партий.

У термина «плюрализм»два значения, узкое и широкое. В широком смысле плюрализм — это приверженность идеалам многообразия и множественности мнений. Как описательный термин он может использоваться для констатации многопартийности (политический плюрализм), разнообразия нравственных ценностей (этический плюрализм) или культурных норм (культурный плюрализм). Как термин нормативный он подразумевает, что само по себе многообразие есть фактор желательный и свидетельствующий о здоровом развитии общества, так как он способствует защите личности и предоставляет поле для дискуссий.

В более узком смысле плюрализм — это концепция распределения политической власти. Ее суть состоит в том, что власть должна быть, а не концентрироваться в руках элиты или правящего класса. В этом случае плюрализм обычно рассматривается как теория «групповой политики», предполагающая, что интересы индивидов в значительной степени должны проявляться через их участие в общественных организациях, причем последние в равной степени могут влиять на политические процессы.

Элитарная концепция

Приверженцы элитарной модели демократии делят общество на правящее меньшинство — элиту и невластвующее большинство — массу. Масса не интересуется политикой, не обладает необходимыми знаниями и полнойинформацией, не умеет принимать правильные решения, поэтому она добровольно передает элите право руководить политическим процессом. Политическое участие массы ограничено выборами вследствие того, что большинство граждан иррационально, некомпетентно и имеет неустойчивые предпочтения.

Элитизм с самого начала был собственно ничем иным как критикой эгалитарных идей (идей равенства) — демократии и социализма. Его идеологи стоят на том, что власть в обществе так или иначе принадлежит элитам, считают это нормальной и даже положительной чертой общественного бытия или явлением нежелательным, но поправимым. Теоретики классического элитизма — Вилфредо Парето (1848—1923), Гаэтано Моска (1857—1941) и Роберт Михельс (1876—1936) — склонялись к первой позиции. Для них демократия была не более чем глупым заблуждением, поскольку политическая власть всегда принадлежит привилегированному меньшинству — элите. В книге «Правящий класс», Моска утверждал, что во всех обществах «существует два класса людей — класс, который управляет, и класс, которым управляют», а также что возможности, способности и качества, необходимые для управления, в обществе всегда распределены неравномерно, сплоченное же меньшинство всегда найдет возможность манипулировать массами и держать их под контролем, даже при парламентарной демократии.

Парето выделил два психологических типа людей, способных управлять: «лис», которые правят хитростью и манипулированием, и «львов», достигающих своих целей насилием и принуждением. Михельс, однако, предложил другой подход, учитывающий тенденцию любых организаций, сколь бы демократичными они ни казались, концентрировать власть в руках небольшой группы людей, способных доминировать, организовывать деятельность и принимать решения, — и все это в противовес остальным членам организации, зачастую совершенно пассивным. Михельс назвал это «железным законом олигархии». Позже Джеймсом Бернхемом было разработано понятие бюрократической власти. В «Революции управляющих» (1941) он утверждал, что благодаря своим научно-техническим знаниям и административному искусству «управляющий класс» господствует во всех индустриальных обществах — как капиталистических, так и социалистических.

Если классики элитизма стремились доказать, что демократиявсегда была не более чем мифом, современные его теоретики больше говорят о том, сколь далеко отдельным политическим системам до демократического идеала. Пример такой позиции мы находим в известном исследовании Райта Миллса о структуре власти в США. В противовес плюралистским представлениям о широком и как-будто демократичном распределении власти, Миллс в книге «Властвующая элита» (1956) показал, что в США господствует очень узкий круг из нескольких групп — «властная элита», образованная триумвиратом большого бизнеса (в особенности отраслей военно-промышленного комплекса), армии и политических группировок вокруг президента. Используя сочетание экономической власти, бюрократического контроля и доступа к наивысшим уровням исполнительной ветви правительства, властная элита имеет возможность принимать «воистину исторические» решения, особенно в оборонной и внешней политике, а также в экономической стратегии. Из модели властной элиты естественно следует вывод, что в действительности об американской демократии говорить не приходится. Каким бы ни было давление со стороны избирателей, оно в любом случае погашается «промежуточными уровнями власти» (Конгрессом, правительствами штатов и т.д.), а профсоюзы, малое предпринимательство и потребительское лобби сохраняют какое-то свое влияние разве что на периферии политического процесса. На это теоретики элитизма отвечают, что эмпирические исследования только потому приносят выводы, по-видимому, работающие на плюралистскую модель, что Даль и близкие к нему теоретики игнорируют такой важный аспект власти, как непринятие решений.

Некоторые теоретики вместе с тем утверждают, что в каких-то случаях власть элиты не исключает принципа политической подотчетности. Речь идет о концепции конкурентного элитизма (иногда называемого демократическим элитизмом), исходящей от факта соперничества элит — нечто противоположное модели властвующей элиты, где она предстает единым целым, изнутри связанным общими интересами. Другими словами, элита, вбирая в себя наиболее видных представителей из самых разных, подчас конкурирующих групп, всегда внутренне расколота. Эту концепцию часто связывают с «реалистической» моделью демократии Иосифа Шумпетера, (США) предложенной им в книге «Капитализм, социализм и демократия» (1942): Его считают родоначальником элитарной концепции демократии, «теории соревнующихся лидеров». Демократия для Шумпетера —не цель, а всего лишь один из политических методов (наряду с авторитаризмом и тоталитаризмом, который предусматривает определенную институциональную организацию), институциональный механизм движения к политическим решениям, в рамках которого люди получают властные полномочия принимать эти самые решения в результате конкурентной борьбы за голоса избирателей.

Избиратели вполне могут решить, какой элите править, — они не могут изменить лишь того факта, что власть всегда принадлежит какой-нибудь элите. На основе модели конкурентного элитизма Энтони Дауне разработал «экономическую теорию демократии», предлагая следующую концепцию: соперничество на выборах создает своего рода политический рынок, где политиков можно представить как предпринимателей, стремящихся получить власть, а избирателей — как потребителей, голосующих за ту партию, политическая линия которой лучше всего отражает их предпочтения. По Даунсу, система открытых и состязательных выборов гарантирует демократичность тем, что отдает власть в руки партии, философия, ценности и политика которой более всего соответствуют предпочтениям численно наиболее сильной группы избирателей. Как выразился Шумпетер, «демократия — это власть политика».

Концепции конкуренции элит как модель демократической политики в общем-то верно объясняет действительные механизмы либерально-демократической политической системы. Похоже, при своем возникновении она и была попыткой скорее описать, как работает демократический процесс, нежели предписать какие-то ценности и принципы — политического равенства, политического участия, свободы и тому подобного. Демократия в таком объяснении предстает, собственно говоря, как политический метод — как средство политических решений в обществе «со ссылкой» на результаты избирательного процесса. В той степени, в какой эта модель верна, она адекватно отражает действительное значение политической элиты — то, что власть здесь находится в руках наиболее информированных, способных и политически активных членов общества. С другой стороны, хотя соперничество за власть и в самом деле не противоречит принципу политической подотчетности, конкуренция элит в лучшем случае являет собой слабую форму демократии. Элиту в этой модели можно сместить, лишь заменив ее на другую элиту, но обществу здесь отводится весьма и весьма скромная роль — раз в несколько лет решать, какой элите править от его имени, а это порождает в нем пассивность, равнодушие и даже отчуждение.

Демократия для чайников, с точки зрения чайника

Краткое определение
Демократию(греч.) переводят как власть народа. Это синоним республики (лат). Демократ и республиканец — это один и тот же человек. Это такой человек, который не желает, чтобы им владел другой человек. Не более.

Формы управления
Людям, живущим на одной территории нужно упорядочивать свои отношения, чтобы не перебить друг друга. Тут есть два основных способа.

Читайте также:  Почему горбат верблюд с точки зрения физики

Право сильного
Исторически первый и до сих пор самый распространенный способ самоорганизации группы людей, живущих на одной территории. Власть над ними захватывает сильнейший. Делается это физической силой или обманом. Есть мифологические примеры, когда народ призывает тирана править им.

Механизм управления очень простой. Тиран или некая тиранская группа людей делает все, что пожелает. Остальные люди им подчиняются. Если они не подчиняются, то их убивают или репрессируют. Чтобы подчинение было добровольным, или хотя бы не было большого сопротивления, сочиняется идеология. Идеология оправдывает право этого конретного сильного человека или группы людей править страной.
Например, царь — есть помазанник божий. Или, партия свергла царизм и строит счастливое будущее для трудящихся. Или, фюрер исправляет чудовищную несправедливость и восстанавливает права немецкого народа. Или, демократы развалили страну, враги кругом, лидер нации наведет порядок.

Самоорганизация
Люди сами себя организовывают. В своей деревне, на своей улице они избирают старшего, принимают правила, дальше их исполняют. Старший следит, чтобы исполняли все. Ему за это каждый немного платит. Тоже самое делается и на уровне страны. Люди выбирают себе одного человека или группу людей, которые будут принимать правила и следить за их исполнением. За это народ их кормит.

Право сильного — это монархия, коммунизм, фашизм и другие тоталитарные и авторитарные формы правления.

Авторитаризм — это когда один человек или некая компания управляет страной, как ей заблагорассудится.
Тоталитаризм — это такая степень развития авторитаризма, когда один человек, или группа людей регламентируют уже все сферы жизни каждого человека. Другими словами, люди являются их рабами. Людей можно убивать, обставляя это оправдательными ритуалами типа суда или нет. Им можно запрещать читать, говорить что они думают, владеть имуществом. И так далее.

Любая форма правления, не являющаяся демократией является автократией или тоталитаризмом.

Если человек утверждает, что он против демократии (республиканской формы правления), в реальности это означает одно из трех:

  1. Он сам хочет быть тираном.
  2. Он хочет чтобы его жизнь принадлежала тирану.
  3. Он не понимает, что говорит.

Отношения между человеком и государством

У нас есть выбор:

  • Мы являемся собственностью государства
  • Государство является нашей собственностью

В демократической стране все государственные служащие — это наемные работники. Они работают по контракту с народом и получают за это зарплату. Они имеют строго ограниченные права. Народ их может уволить. Народ тоже может выполнять общественную службу (оказывать сервис). Например, военную службу (военный сервис). Но это всегда контракт, а не повинность. Даже если народ договорился, что служба обязательна. Права государства на солдата строго ограничены. Права солдата известны и строго охраняются. Начальник солдатом не владеет, а ограниченно использует.

В тоталитарном государстве все люди — это рабы государства. Оно дает задания и кормит их, иногда, но не всегда, платит им зарплату. Иногда, но не всегда, оно разрешает им зарабатывать вольным трудом, но под своим жестким контролем. Имея возможность отнять результаты этого труда. Государство свободно распоряжается жизнью человека. Оно может направить его на стройку, в армию, переселить в любое место. При этом оно не несет никакой отвественности перед человеком и его семьей.

Государственная и частная собственность
Государство и страна — это два разных человека. Страна есть совокупность земли, недр, людей, имущества. Государство — это управленцы.

Говорить «наша страна богатая», имея в виду ее недра, все ее заводы и пароходы, кошельки граждан, их интеллект и образование — правильно. Говорить «наше государство богатое», имея в виду размер его бюджета тоже правильно. Но имея в виду что-нибудь другое — неправильно.

Государственная собственность — это собственность, находящаяся в управлении государственных служащих. Другими словами — бюрократов. Она не принадлежит народу, а наоборот, отчуждена от него. Сумма государственной собственности есть накладные расходы народа. То, что он добровольно или принудительно отдал и теперь этим не владеет.

Богатое государство не означает богатого народа. Народ может быть бедным, а государство богатым.

Частная собственность — это собственность частных лиц, или людей, или народа. Другими словами — частная собственность = народная собственность. Сумма частной собственности есть богатство народа.

Государство может быть бедным, а народ богатым.

Механизмы демократии
Часто можно услышать, что нигде в мире нет демократии. Везде правят олигархи или военно-промышленный комлекс или евреи. Это правда. В той части, что влияение каждого отдельного человека на управление страной ограничено. Чем большее влияние имеет конкретный человек, тем больше у него возможностей участвовать в управлении.

Более того, демократия — крайне неустойчивая форма правления. Потому что человек слаб и власть его портит. Получив немного власти, человек старается расширить сферу влияния и получить в итоге всю возможную власть.

Именно поэтому демократия требует целого набора механизмов защиты. Если не работает хотя бы один механизм, она немедленно превращается в ту или иную форму автократии, а потом тоталитаризма.

Вот эти механизмы:
1. Выборность властей. Никаким другим образом, кроме выборов не может получить власть никакой человек. Выборы — это дамоклов меч над политиком. Он должен знать, что его могут не выбрать. И это зависит только от его авторитета у избирателей. Поэтому уже выбранные люди не должны иметь ни малейшей возможности влиять на выборы. Например, действующий президент не может принимать чьей-то стороны, и уж конечно не может участвовать в выборах, кроме как в выборах президента. При этом он не имеет права использовать свое должностное преимущество.
2. Разделение властей. Тот человек, который будет отвечать за исполнение законов не может принимать эти законы. Иначе он их подгонит под себя. Например, изменит законодательство так, что будет править вечно. Или расширит свои полномочия до неприличного размера. Поэтому необходима отдельная исполнительная и отдельная законодательная власть. Их сращивание должно строжайше пресекаться.
3. Прозрачность деятельности властей. Политические журналисты — самые аморальные люди после проституток. Как часть системы, они необходимы именно для того, чтобы непрерывно искать недостатки и злоупотребления среди власть имущих и немедленно предавать их гласности. Только при наличии этих ищеек и стукачей человек, наделенный властью, не сможет ею злоупотребить. Именно поэтому власти не имеют права на собственные средства массовой информации, чтобы не иметь возможности управлять своими контроллерами.
4. Наличие независимого арбитра. Суд, который не зависит ни от исполнительной, ни от законодательной власти, необходим как механизм, ограничивающий произвол этих властей. А также он ограничивает деятельность журналистов какими-то рамками. Суд при этом не придумывает законов, а только исполняет. Он ни в коем случае не подчиняется исполнительной власти. Но он строго исполняет законы, принимаемые законодательной властью.
5. Сменность власти. Природа человека такова, что власть его портит. Это неизбежно. Поэтому нельзя допускать, чтобы один человек правил страной всю жизнь. Кроме того, человек, облеченный властью, должен жить под постоянным прессом отвественности перед избирателями. Это обеспечивается сменностью власти.

Недостатки и достоинства демократии

Демократия имеет недостатки:

  • Главный недостаток упоминался выше. Демократия — это очень неустойчивый механизм. Малейшее нарушение инструкции по эксплуатации, и демократия превращается в автократию.
  • Демократия — это попса. Власть толпы. Большинство вовсе не является лучшей частью страны. Ей являются гении — т.е. меньшинство. Например, Пушкин, Циолковский. Но голос этих людей теряется в толпе дураков. Поэтому умные при демократии заинтересованы учить глупых, чтобы не жить по дурацким законам.
  • На толпу можно влиять. В современном мире, когда искусство PR превратилось в промышленные технологии, побеждает тот, у кого есть больше возможностей отпиарить себя.
  • Демократия применима не ко всем народам, а только к достаточно развитым социумам. Народ должен иметь навыки к самоуправлению и волю к защите своих прав от посягательств выбранных им управленцев
  • Свобода не только для хороших людей, но и для порочных, порождает всякие некрасивые вещи с которыми в условиях демократии трудно бороться — порнографию, маргинальные сообщества — нацистов, коммунистов (они не могут появиться при тоталитарном строе), распространение наркотиков

Достоинства демократии:

  • Защита от ошибок и случайностей. Просвещенный тиран на поверку может оказаться просто кровавым тираном. И исправить это можно будет только переворотом. Или ждать его естественной смерти. При демократии сменность власти обеспечивает защиту от фатальных ошибок.
  • Использование интеллекта всей нации, а не ограниченной группы людей. Выборы, постоянное обсуждение деятельности власти генерируют массу идей. Эти идеи нужны для постоянного развития, оптимального управления страной.
  • свободное предпринимательство, которое автоматически следует из демократии и может существовать только при демократии, является наиболее эффективной экономической моделью из известных и проверенных на практике моделей.
  • Свобода и достоинство человека. Это самостоятельная ценность, так же как жизнь и сытость. Надежно обеспечивается только демократией. Поскольку только при ней человек никому не принадлежит.

Недостатки и достоинства автократии

Как правило, необходимость в автократии обосновывается тем, что

  • К власти приходит элита — лучшие представители народа, а не популярнейшие
  • Консолидация власти (военная хунта, однопартийная система, исполнительная вертикаль) позволяет решить масштабные задачи не погрязая во фракционных склоках
  • Длительное пребывание у власти (царя, бессменного президента) позволяет не поддаваться популизму, не грабить, а строить и даже выполнять долгосрочные планы развития страны

Недостатки автократии противоположны достоинствам демократии:

  • Если к власти приходит все-таки не элита, а просто сильнейшая группа единомышленников — экстремистская партия, военные, карательные органы, просто придурок, то ничего изменить нельзя. Страна на долгие десятилетия погрязнет в кошмарах и ужасах.
  • Централизация власти с неизбежностью ведет к монополизации экономики и подавлению творчества масс, свободной конкуренции, и, как следствие, к неэффективному использованию ресурсов и технологическому отставанию
  • Человек неизбежно лишается ряда возможностей — свободного получения информации, занятия предпринимательством, не отягощенного конкуренцией с государством или сильно аффилированными с ним предпринимателями
  • Многие люди не могут чувствовать себя счастливыми, зная, что они не свободны

Продолжение следует.

Технология и демократия — основные точки зрения

Понятие «демократия» пришло из античности и буквально означает «народная власть», или «народное самоуправление». В этом понятии следует различать формальный и содержательный аспекты. Формальный состоит в наличии определенных процедур, которые обеспечивают участие общества во властных процессах (законодательно обеспеченные политические права граждан, процедуры выборов и др.).

Содержательно понимаемая демократия — это не только формальные механизмы избирательного права, но и, как это ярко проявилось в самих истоках демократии, в античной Греции, — это политическая активность, сознательность граждан в самостоятельном решении вопросов своей общественной жизни, самоуправление.

В высокоразвитом технологическом обществе у демократии есть немало специфических опасностей и осложнений. Неоднократно высказывалось мнение, что в современных условиях собственно демократические цели и ценности могут размываться, оттесняться на второй план.

Например, X. Шельски пишет о том, что в обществе изобилия и непрерывного экономического и технологического прогресса демократия как активность широкой общественности утрачивает свою ценность, а на повестку дня выходят вопросы науки, технологии и экономики. Известная исследовательница X. Ареидт в работе «Vita activa» отмечает, что в наш век интенсивной производственной деятельности драматически снижается собственно политическая деятельность (в классическом, античном понимании) и общество становится глобально аполитичным.

В технологическом обществе обсуждение основных проблем и способов их решения оказывается все теснее связанными с вездесущей технологической рациональностью. На этом фоне другие ценностные сферы — потребности культуры, нравственности, общественной солидарности и взаимопомощи и т.н. — снижают свое значение в публичных процессах.

Читайте также:  Влияние нервной системы на орган зрения

Всепроникающее влияние технологии сложным образом сказывается на состоянии самой идеи демократии и на качестве политико-демократических процессов в развитых обществах. Здесь можно выделить следующие три основные точки зрения.

  • 1. Политический оптимизм. Демократия есть чисто формально-политическое понятие. Как формально введенный механизм она остается незыблемой, пока сохраняются все необходимые процедурные моменты. В этом плане угроза демократии может идти лишь из фактов явных нарушений закона, с которыми можно и нужно бороться. Технологическое развитие — это совершенно другая плоскость, которая не пересекается с политической деятельностью. Наоборот, технологический прогресс сам по себе служит показателем развивающегося благосостояния общества и тем самым усиливает социально-политическую стабильность общества — внешнюю и внутреннюю. Иными словами, технический прогресс, переходящий в прогресс социальный, косвенно служит целям самой же демократии.
  • 2. Политический пессимизм. Это другая крайняя точка зрения, которая получает сегодня все более широкое распространение. На ней следует остановиться подробнее. Она состоит в том, что отрицает возможность демократии как реализации гражданской свободы и считает демократию лишь конструктом, используемым в различных частных целях. В этом смысле никакой «подлинной» демократии не существует. Современная демократия сведена к формальному аспекту, а фактически она служит лишь рамочными «правилами игры», под прикрытием которых продолжается «война всех против всех», ведущаяся в более или менее цивилизованных формах.

Сама предвыборная борьба есть не что иное, как состязание политических конструкций. Они формируются посредством приемов журналистики, массмедиа, техниками создания публичного имиджа, манипулированием информацией, способами агрессивного маркетинга, перенесенными в политику, технологиями политической риторики и т.п. Все это стало очень сложной игрой, в которой на первый план выходит совсем не свободное и активное волеизъявление граждан на основе их сознательности и осведомленности (а также разумной аргументации участников), а именно соперничество хорошо спланированных социальных артефактов.

В этом соревновании всевозможная технологическая поддержка играет роль фундаментального средства ведения «информационной войны» в основных информационных инфраструктурах современного общества (телевидение, пресса, Интернет). Феномен слияния власти политической, экономической и власти посредством массмедиа в единый властный комплекс называют сегодня таким термином, как медиакратия.

3. Существует и третья точка зрения, выступающая в качестве «среднего пути». Ее можно обозначить как «политический активизм». Она отталкивается от признания реальности «технологизированной демократии». Современное общество и его политические процессы действительно тесно связаны с технологическим обеспечением. Сегодня мы живем и действуем в условиях большой численности населения, глобализации, взаимозависимости событий в различных регионах и т.н. Все это очень далеко от политических процессов в городах-полисах античной Греции или же в кантонах Швейцарии — страны классической европейской демократии (где жители собираются вместе и непосредственно обсуждают вопросы совместной жизни).

Борьба партий, политик, интересов — это тоже реальность, с которой следует считаться. Поэтому гражданская общественность должна извлекать уроки из печального опыта и становиться «мудрее» в современном мире. Наблюдая речи политиков, их пропаганду и т.п., гражданское общество постепенно избавляется (должно избавляться) от наивности и легковерия. Политическая мудрость — это то, что становится или должно стать в современном глобальном «обществе риска» гражданской добродетелью номер один.

Техническое обеспечение демократических процессов имеет фундаментальное значение, и специальной технологической поддержкой можно как ослабить, так и усилить подлинную демократию. Поэтому демократия остро нуждается в хорошей технической инфраструктуре, защищающей демократические ценности. Это остается открытой проблемой — и социально-политической, и технической одновременно. Принципиальными условиями для развития демократических процессов и гражданского общества являются гласность, своевременная, честная и полноценная информация, а также обязательно взаимообмен идеями, процедуры формирования коллективного мнения и принятия решений, различные способы общественной самоорганизации.

Благодаря Интернету общество сегодня приобрело колоссальные возможности для получения информации, проведения совместных обсуждений и реализации коллективных процедур. Возникли фундаментальные предпосылки для становления более «открытого» общества, для активной и эффективной коммуникации. Однако Интернет сам остается полем всевозможных политических игр. Поэтому сохраняется нужда в развитии и распространении специальных сетевых технологий (то, что сегодня иногда называют технологиями «электронной демократии») для нужд подлинно гражданского общества.

Главная задача в развитии демократической гражданственности — эффективно противостоять различным формам отстранения общества от активного участия в принятии решений и самоуправлении. Опасности такого отстранения могут идти из избыточной бюрократизации, из различных видов экспертной власти, из политиканства, втягивающего общество в политические игры, и т.п. Иными словами, когда кто-то решает за общество и вместо общества, демократия становится демократией лишь по форме, но не по существу.

Демократия – это власть демагогов

Карен Шахназаров в программе В. Соловьёва сказал, как представляется, важную вещь: сегодняшнее противостояние России с Западом идейное или ценностное, поэтому России нужно предложить миру «свой образ будущего», отличный от навязываемых всему миру «западных ценностей», «западной демократии». Это будет логично, ведь западные лидеры обвиняют Россию именно в подрыве «ценностей демократии», только что бывший вице-президент США Джо Байден ни много ни мало заявил: «Россия нагло штурмует основы западной демократии». В то же время Россию мировые демократические фейк-СМИ (по мнению президента Трампа) шельмуют то «режимом», то «автократией», то «диктатурой».

А всё ли в порядке с «западной демократией», с высот которой Россию уже на протяжении веков поливают грязью западные профессиональные демократы, родившие, между прочим, гитлеровский фашизм, который ведь демократически пришёл к власти в Германии? Фашизм/нацизм — это случайность или закономерность развития западной демократии? А сегодняшний сознательно распространяемый по миру «управляемый демократический хаос» — это путь к какой демократии?

Удивительно, но всё здание западной демократии держится на одном якобы бесспорном аргументе, который всегда приводят в спорах как последний довод, который Черчилль превратил в фигуру речи: «Демократия очень несовершенна, но ничего лучшего человечеством не придумано». И ссылаются обычно при этом на Древнюю Грецию, расцвет которой обеспечила якобы греческая демократия.

Русский советский философ Алексей Лосев (1893–1988), специализировавшийся на античном мире, много писал о «просвещенческой лжи» западных публицистов об античности, с тем чтобы обосновывать ею свои собственные концепции. Черчиллевский постулат о непревзойдённости или исключительности демократического устройства общества, который дала нам Древняя Греция – яркий образчик такой лжи.

В Древней Греции демократией называлась власть демагогов, а совсем не народа. «Демагог» переводится с греческого как «ведущий народ», он осуществлял власть как бы в интересах народа, но по своему пониманию. Сам народ непосредственно управлять собой не может, ибо он всегда слишком велик, древние греки это прекрасно понимали, и честно об этом говорили, в отличие от современных демократов.

Когда древнегреческие демагоги достаточно поводили за собой народ, древнегреческие философы, от Платона до Аристотеля, прокляли их демократию как жесточайшее рабство и власть охлоса под сенью очередного демагога, так что само слово «демагог» поменяло смысл с первоначального положительного на сугубо негативный, которым мы сегодня и пользуемся. Ещё Иммануил Кант это помнил и отчеканил: «Демократия – это неизбежная деспотия».

С точки зрения философов Древней Греции Черчилль и компания – это именно демагоги, они лгут о демократии, которая и сегодня является властью публичных демагогов, которые манипулируют мнением народа, в этом заключается тайна «западной демократии».

Кризис Запада – это кризис именно его демократии-демагогии, которая превращает всё в демагогию, спектакль, в фарс, всё более и более низкопробные, в «управляемый хаос», за кулисами которого стоят глубинные властители, никому не подотчётные, обделывающие свои дела и меняющие своих вип-демагогов в президентских и премьерских креслах по мере надобности. А наши либеральные глупцы восторгаются: какая сменяемость власти!

Абсурд этого демократического театра демагогов вскрыл Дональд Трамп, когда неожиданно победил на президентских выборах в Америке. Президент Трамп может быть очень плох, но он не «демократ», и он потребовал полагающуюся ему по закону президентскую власть в США, за что и получил от демократической неоконовской закулисы в лице Маккейнов, Обам, Клинтон и Байденов, масштабную травлю и шельмование «сговором с русскими». Все демократические демагоги пеняют Трампу, что он не защищает западную демократию, и действительно, Трамп вообще не употреблял слово «демократия» в своих предвыборных речах.

Так как же нам быть с Черчиллем, что бы сказали ему греческие философы о месте демократии в политических формах государственности? Наверное, они не согласились бы, что демократия — это лучшее из придуманного человечеством, они ставили демократию на одну доску с греческой тиранией. Они указали бы, наверное, на имперское государственное устройство, на конкретную Римскую империю. И дело здесь не в том, что Рим завоевал Древнюю Грецию и всё Средиземноморье, а в том, что Римская империя просуществовала тысячу лет! Непревзойдённое никем достижение!

Тысячелетняя история Рима – вот доказательство того, что имперское государственное устройство – это много лучшая политическая форма, чем выдуманная в эпоху Просвещения уникальная греческая демократия, и она реально возможна. При этом, отметим, Римская империя использовала для функционирования своих институтов многие демократические (выборные) механизмы, как и многие более поздние монархии, империи и даже диктатуры. Ничто не ново под Луной, и демократические-демагогические формы, и имперские, и другие, нужно только стряхнуть с них просвещенческую ложь об античном мире.

В эпоху Просвещения революционеры, от либеральных вольтерианцев до якобинцев, а позже марксисты, идеализировали греческую демократию и использовали придуманный ими образ как дубину в борьбе с богопомазанными монархиями Европы. А потом стали пользоваться этой демократической дубиной в своих собственных «демократических интересах», как и демагоги Древней Греции, и быстро пришли к Первой мировой войне, а затем и ко Второй мировой. Сегодня они дошли до «управляемого демократического хаоса», какой был ведь и в Древней Греции периода упадка, также с расцветом гомосексуализма и свободой поношения богов, которые выражали тогда традиционные ценности.

Что же касается имперской государственной формы, то её лидер может пользоваться большим доверием народа, такое бывало и в Древнем Риме, и в империи Наполеона, и в других империях, такой феномен Владимира Путина мы видим сегодня в России. Получается, имперская форма, как и другие, может отражать интересы народа в какой-то период времени, в отдельные исторические эпохи. Однако история говорит, что они всегда конечны.

Отличие имперской формы от других форм государственности, особенно демагогических, наверное, в том, что она выводит власть из тени, делает её открытой и поэтому ответственной. Сравните: в России реальную власть осуществляют Владимир Путин и его команда, а кто реально принимает стратегические решения в США? Президент Дональд Трамп? Или некое тайное «глубинное государство», шельмующее Трампа и диктующее ему свои «законы» в предвкушении очередных президентских выборов?

О природе власти лучше Черчилля сказал наш социолог, философ, диссидент Александр Зиновьев (1922–2006): «Власть есть власть, а не враг». Добавим, власть и не друг, а такая вещь, какую нам по грехам нашим Бог посылает, как-то так. Чтобы прекратить «войну всех против всех». Кстати, «война всех против всех» считается важным конкурентным основанием «западной демократии», что выдаёт её именно как новую форму древнегреческой демагогии.

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Источники:
  • http://www.kritika24.ru/page.php?id=34308
  • http://poisk-ru.ru/s9276t3.html
  • http://muacre.livejournal.com/14065.html
  • http://m.studme.org/143553/filosofiya/tehnologiya_demokratiya_osnovnye_tochki_zreniya
  • http://topwar.ru/141301-demokratiya-eto-vlast-demagogov.html