Меню Рубрики

Что в начале было слух или зрение

Биоинженеры из университета штата Юта обнаружили, что наше восприятие речи может зависеть от зрения в большей степени, чем считалось ранее: при определенных условиях то, что вы видите, может отменить то, что вы слышите.

«Впервые мы смогли связать поступающий в мозг звуковой сигнал с разницей между тем, что человек, по его словам, слышит, и тем, что он слышит на самом деле, — говорит один из авторов нового исследования Эллиот Смит, аспирант кафедры биоинженерии и неврологии университета. Мы обнаружили, что зрение влияет на отвечающий за слух участок мозга, изменяя ваше восприятие реальности, и вы не можете отключить иллюзию. Люди думают, что между физическими явлениями в окружающем нас мире и нашим субъективным восприятием есть тесная связь, но на самом деле это не так».

При обработке речи мозг рассматривает как изображение, так и звук. Однако, если они немного различаются, визуальные сигналы доминируют над звуковыми. Это явление назвали эффектом Мак-Герка в честь шотландского психолога Гарри Мак-Герка, который вел исследования связи между слухом и зрением при восприятии речи в 1970 году. Эффект Мак-Герка наблюдался в течение десятилетий, однако его природа оставалась непостижимой. В новом исследовании команда университета Юты точно определила источник эффекта Мак-Герка путем записи и анализа сигналов мозга в височной коре, области мозга, которая обычно обрабатывает звук. С помощью коллег Смит записал электрические сигналы с поверхности мозга четырех больных эпилепсией (двух мужчин и двух женщин). Эксперимент проводился на добровольцах с тяжелой формой эпилепсии, перенесших операцию для лечения своей болезни.

Испытуемых попросили смотреть и слушать видеозапись, сосредоточившись при этом на том, как двигаются губы человека, произносящего определенные слоги. Когда движения рта говорящего совпадали со звуком, который слышали участники теста, слог воспринимался ими правильно. При очевидном несовпадении тестируемые воспринимали этот разрыв и также слышали слог правильно. Но если движение губ лишь слегка не соответствовало звучанию, то испытуемые слышали не тот слог, который произносился в действительности, а тот, который угадывался по движению губ. Эта демонстрация эффекта Мак-Герка подтверждает, что зрение важнее слуха.

Измеряя электрические сигналы в мозгу испытуемых во время показа им видео, исследователи могли определить, слуховые или зрительные сигналы были использованы мозгом для идентификации слогов. В первых двух случаях активность мозга увеличивалась соответственно обычному восприятию звуковых сигналов. Но при возникновении эффекта Мак-Герка картина его деятельности изменялась в соответствии с тем, что человек увидел, а не услышал. Статистический анализ подтвердил наличие этого эффекта у всех испытуемых.

«Мы показали, что нервные импульсы в мозгу, которые должны управляться звуком, отменяются визуальными сигналами, говорящими «Слушай!», — говорит один из исследователей, Брэдли Гриджер. Ваш мозг по существу игнорирует физический звук в ухе и следит за происходящим через зрение».

Новые данные призваны помочь ученым понять, как происходит обработка речи в организме человека, особенно в развивающемся мозгу младенца, который пытается связать звуки и движение губ, чтобы научиться говорить. Кроме того, они могут помочь ученым разобраться в причинах таких расстройств, как, например, дислексия.

Ученые доказали: мозг доверяет зрению больше, чем слуху

Биоинженеры из университета штата Юта обнаружили, что наше восприятие речи может зависеть от зрения в большей степени, чем считалось ранее: при определенных условиях то, что вы видите, может отменить то, что вы слышите.

«Впервые мы смогли связать поступающий в мозг звуковой сигнал с разницей между тем, что человек, по его словам, слышит, и тем, что он слышит на самом деле, — говорит один из авторов нового исследования Эллиот Смит, аспирант кафедры биоинженерии и неврологии университета. Мы обнаружили, что зрение влияет на отвечающий за слух участок мозга, изменяя ваше восприятие реальности, и вы не можете отключить иллюзию. Люди думают, что между физическими явлениями в окружающем нас мире и нашим субъективным восприятием есть тесная связь, но на самом деле это не так».

При обработке речи мозг рассматривает как изображение, так и звук. Однако, если они немного различаются, визуальные сигналы доминируют над звуковыми. Это явление назвали эффектом Мак-Герка в честь шотландского психолога Гарри Мак-Герка, который вел исследования связи между слухом и зрением при восприятии речи в 1970 году. Эффект Мак-Герка наблюдался в течение десятилетий, однако его природа оставалась непостижимой. В новом исследовании команда университета Юты точно определила источник эффекта Мак-Герка путем записи и анализа сигналов мозга в височной коре, области мозга, которая обычно обрабатывает звук. С помощью коллег Смит записал электрические сигналы с поверхности мозга четырех больных эпилепсией (двух мужчин и двух женщин). Эксперимент проводился на добровольцах с тяжелой формой эпилепсии, перенесших операцию для лечения своей болезни.

Испытуемых попросили смотреть и слушать видеозапись, сосредоточившись при этом на том, как двигаются губы человека, произносящего определенные слоги. Когда движения рта говорящего совпадали со звуком, который слышали участники теста, слог воспринимался ими правильно. При очевидном несовпадении тестируемые воспринимали этот разрыв и также слышали слог правильно. Но если движение губ лишь слегка не соответствовало звучанию, то испытуемые слышали не тот слог, который произносился в действительности, а тот, который угадывался по движению губ. Эта демонстрация эффекта Мак-Герка подтверждает, что зрение важнее слуха.

Измеряя электрические сигналы в мозгу испытуемых во время показа им видео, исследователи могли определить, слуховые или зрительные сигналы были использованы мозгом для идентификации слогов. В первых двух случаях активность мозга увеличивалась соответственно обычному восприятию звуковых сигналов. Но при возникновении эффекта Мак-Герка картина его деятельности изменялась в соответствии с тем, что человек увидел, а не услышал. Статистический анализ подтвердил наличие этого эффекта у всех испытуемых.

«Мы показали, что нервные импульсы в мозгу, которые должны управляться звуком, отменяются визуальными сигналами, говорящими «Слушай!», — говорит один из исследователей, Брэдли Гриджер. Ваш мозг по существу игнорирует физический звук в ухе и следит за происходящим через зрение».

Новые данные призваны помочь ученым понять, как происходит обработка речи в организме человека, особенно в развивающемся мозгу младенца, который пытается связать звуки и движение губ, чтобы научиться говорить. Кроме того, они могут помочь ученым разобраться в причинах таких расстройств, как, например, дислексия.

Поделиться в соц. сетях

Ранее в науке господствовало мнение, что в головном мозге существуют зоны, ответственные за восприятие информации из того или иного органа чувств, например, зрительная кора для зрения и слуховая — для слуха. В последнем номере журнала Nature Communications опубликованы результаты исследования, проведенного группой сотрудников лабораторий изучения мозга и органов чувств Еврейского университета во главе с Сами Аббудом и Амиром Амеди. Ученые доказали, что так называемые «визуальные» области мозга активны и у слепых людей, что у них они работают через слух. «визуальные» области мозга активны даже у слепых от рождения.

Исследование иерусалимских ученых показывает, что собственно физическое видение не является необходимым условием для активизации мозговых центров, ответственных за обработку визуальной информации. Так, слепые, читая книги, напечатанные шрифтом Брайля, задействуют те же самые «визуальные» области коры головного мозга, что и зрячие.

Чтобы понять, каким образом мозг быстро адаптируется к технологическим нововведениям, исследовательская группа использует уникальные инструменты, известные как «устройства замещения органов чувств» (SSD, sensory substitution devices).

SSD-накопители получают информацию из одного органа чувств и передают в другой. Таким образом, например, слепые получают возможность с помощью смартфона или компьютера с веб-камерой создавать мысленный образ видимого объекта, получать информацию о его размере, объеме и цвете через звук.

Исследователи использовали магнитно-резонансную томографию для изучения деятельности мозга слепых, когда те с помощью компьютерных устройств учились идентифицировать зрительные объекты с помощью звука. Было установлено, что когда такие пациенты учатся узнавать буквы по их внешним очертаниям или различные позы человеческого тела, в большей степени активизируются не органы чувств (зрение или слух), а соответствующие участки мозга.

Авторы исследования убеждены, что путем использования технических средств, даже без хирургического вмешательства, будет возможно восстановить мозг слепого для решения визуальных задач. Его лаборатория создала несколько специализированных устройств, помогающих слепым идентифицировать объекты и осуществлять навигацию в пространстве путем метода «сенсорной замены». Метод их действия состоит в том, что они переводят визуальную информацию, видимую веб-камерой или камерой смартфона, в форму звуковых символов.

В минувшем году лаборатория Амеди создала прибор, который с помощью инфракрасных лучей идентифицирует находящиеся вблизи препятствия и сообщает о них незрячему пользователю с помощью звука или вибрации. Устройство, получившее название EyeCane, позволяет, например, незрячему человеку обнаружить открытую дверь на расстоянии около четырех с половиной метров.

Израильские ученые научили слепых видеть мозгом?

Ранее в науке господствовало мнение, что в головном мозге существуют зоны, ответственные за восприятие информации из того или иного органа чувств, например, зрительная кора для зрения и слуховая — для слуха. В последнем номере журнала Nature Communications опубликованы результаты исследования, проведенного группой сотрудников лабораторий изучения мозга и органов чувств Еврейского университета во главе с Сами Аббудом и Амиром Амеди. Ученые доказали, что так называемые «визуальные» области мозга активны и у слепых людей, что у них они работают через слух. «визуальные» области мозга активны даже у слепых от рождения.

Исследование иерусалимских ученых показывает, что собственно физическое видение не является необходимым условием для активизации мозговых центров, ответственных за обработку визуальной информации. Так, слепые, читая книги, напечатанные шрифтом Брайля, задействуют те же самые «визуальные» области коры головного мозга, что и зрячие.

Чтобы понять, каким образом мозг быстро адаптируется к технологическим нововведениям, исследовательская группа использует уникальные инструменты, известные как «устройства замещения органов чувств» (SSD, sensory substitution devices).

SSD-накопители получают информацию из одного органа чувств и передают в другой. Таким образом, например, слепые получают возможность с помощью смартфона или компьютера с веб-камерой создавать мысленный образ видимого объекта, получать информацию о его размере, объеме и цвете через звук.

Исследователи использовали магнитно-резонансную томографию для изучения деятельности мозга слепых, когда те с помощью компьютерных устройств учились идентифицировать зрительные объекты с помощью звука. Было установлено, что когда такие пациенты учатся узнавать буквы по их внешним очертаниям или различные позы человеческого тела, в большей степени активизируются не органы чувств (зрение или слух), а соответствующие участки мозга.

Авторы исследования убеждены, что путем использования технических средств, даже без хирургического вмешательства, будет возможно восстановить мозг слепого для решения визуальных задач. Его лаборатория создала несколько специализированных устройств, помогающих слепым идентифицировать объекты и осуществлять навигацию в пространстве путем метода «сенсорной замены». Метод их действия состоит в том, что они переводят визуальную информацию, видимую веб-камерой или камерой смартфона, в форму звуковых символов.

В минувшем году лаборатория Амеди создала прибор, который с помощью инфракрасных лучей идентифицирует находящиеся вблизи препятствия и сообщает о них незрячему пользователю с помощью звука или вибрации. Устройство, получившее название EyeCane, позволяет, например, незрячему человеку обнаружить открытую дверь на расстоянии около четырех с половиной метров.

Показаны последние 10 сообщений.

У слепых ( я говорю именно о ГЛУХИХ и СЛЕПЫХ) только одно преимущество перед глухими — нет ограничений в вербальном общении. То есть, семья, друзья, собравшись за столом или где еще, будут разговоры вести — и слепой станет полноправным участником. В отличие от глухого. А так — с чисто физической точки зрения, в смысле приспособленности к среде — лучше быть глухим. Действительно. 70 процентов инфы и постижения мира падает на глаза.

А если говорить о слабослышащих и слабовидящих-очкариках — то, конечно, лучше чуть плохо видеть, чем чуть плохо слышать. И человек в очках — привычная деталь социума, в отличие от носителя СА.

Maksimus: нафиг мне надо этот психотерапевт. здесь мы обсуждаем о других проблемах здоровья,и что в них выгодно. а ты какую чепуху пишешь,лучше всех разразил своими умными мыслями о слухе и зрение.

Читайте также:  Очки для зрения мужские со скидкой

Эврато:очень интерсено стало после твоего мнения,теперь я могу не много понимать хотя через твоих слов мир слабовидящих

Аза:полностью согласен ствоими рассужденями

atera: наверно ты слабовидящая,невидящая тему топика. хм..это точно. извини.

«Мне мама выколола глазки,
Чтоб я в шкафу варенье не нашел.
Теперь не вижу я, и не читаю сказки,
Зато я нюхаю и слышу хорошо»
😉

ВНИМАНИЕ!
Не следует принимать это за руководство к действию..Это просто шютка юмора.. 😉

Каково это — потерять зрение и слух.

Наткнулся на статью про людей с синдромом Ушера — редкое генетическое заболевание, приводящее к врождённой тугоухости и прогрессирующей потере зрения.

«Афиша» поговорила с главным редактором издания «Ваш собеседник» Натальей Кремневой и узнала, как жить, когда ты не видишь и не слышишь, и при этом работать, общаться и издавать журнал.

На территории России и СНГ выходит всего один журнал для слепоглухих людей — «Ваш собеседник» ( http://psyjournals.ru/vashsobesednik/ ). Для людей, которые ничего не видят и не слышат, — это почти единственный источник информации: покупку дорогостоящего брайлевского дисплея и необходимой техники для выхода в сеть могут позволить себе единицы. Почти все сотрудники «Вашего собеседника», в том числе и главный редактор Наталья Кремнева, — слепоглухие люди. Каждый из них потерял слух, а затем зрение, будучи уже взрослым человеком.

Нас трое в комнате. Наталья, сурдопереводчица Татьяна и я. Договорились, что я буду озвучивать Татьяне свои вопросы, а она будет передавать их Наталье на дактиле (форма общения, при которой тифлосурдопереводчик прикасается к руке собеседника и воспроизводит при помощи пальцев каждую букву слова в отдельности).

Наталья Кремнева, главный редактор журнала «Ваш собеседник»: «Плохое зрение у меня было с детства. Проблему заметили, когда мне было три года: я не видела в вечернее время. Тогда в народе это называли куриной слепотой. Родители не придавали этому значения, но зрение продолжало ухудшаться, и позже врачи поставили диагноз — пигментная дегенерация сетчатки. Первый признак этого заболевания — плохое видение в вечернее время, при этом днем все может быть абсолютно нормально. В шесть лет я переболела гриппом, и это дало осложнение на слух. Врачи скрывали от родителей и от меня, что пигментный ретинит рано или поздно приводит к абсолютной слепоте. В СССР так было принято. Врачи считали, что раз это не лечится, то и не нужно пугать людей заранее. А тут еще и слух стал потихоньку пропадать. Сначала я еще слышала людей, которые находились вблизи, а потом без слухового аппарата уже совсем не справлялась. При этом у меня даже мысли никогда не возникало, что слух когда-нибудь может пропасть совсем. А вот за зрение я боялась.

Я практически не отдавала себе отчета в том, что будет через 20–30 лет. Я мечтала быть журналистом. Только им — и больше никем! Мой отец был известным редактором фронтовой газеты, наш дом всегда был полон литераторов, режиссеров, актеров. Я обожала этот мир. Писала рассказы, повести. Многие говорили, что у меня хороший слог. Когда я окончила школу и встал вопрос, куда идти, мне было предельно ясно — я буду поступать на журфак МГУ. Отец прекрасно понимал, что работать журналистом я не смогу: полуслепая, полуглухая — куда мне. Я не смогу ездить в командировки, не смогу крутиться, возможно, у меня даже приемная комиссия документы не примет. Короче говоря, он запретил туда поступать.

В итоге я окончила исторический факультет МГУ. Ко времени выпуска из университета я все еще надеялась, что не ослепну, но чувствовала, что уже скоро это произойдет.

В случаях, подобных моему, к потере зрения можно и нужно готовиться. Например, я завязывала глаза и на ощупь чистила картошку, а потом смотрела, что получилось. Училась зажигать газ: зажигала и подставляла руку, чтобы проверить. Пыталась запоминать все в метро, на улице, подбирала ориентиры. Я, например, запоминала, что перед метро будка автобусной остановки, а через 10 шагов — спуск в метро. Трудность была в том, что одно из свойств пигментного ретинита — суженное поле зрения, то есть я вообще ничего не вижу вблизи, а то, что подальше, вижу. В метро я видела, что на расстоянии от меня находятся ступеньки наверх, а то, что у меня уже под ногами ступеньки вниз, я не видела, часто падала. В итоге я для себя высчитала шаги от входа до лестницы, от лестницы до эскалатора, полностью измерила количеством шагов весь маршрут. Еще я заранее выучила язык Брайля. Я даже немножко морально была готова к потере зрения, но все же вся моя подготовка была как бы «на всякий случай». На случай, который, как мне казалось, никогда не наступит. Эти предварительные тренировки мне в будущем очень помогли.

Но произошло то, чего я совсем не ожидала: однажды я проснулась, как всегда надела слуховой аппарат и вдруг обнаружила, что даже в нем почти ничего не слышу. Я подумала, что он сломался, побежала покупать другой. Неделю бегала по Москве, искала самые мощные аппараты, но поняла, что просто полностью оглохла. Вот к этому я была совсем не готова. Я почему-то даже мысли такой никогда не допускала, и мне все время казалось, что это какая-то ошибка и вот завтра я проснусь, надену свой слуховой аппарат и все услышу. Но этого не происходило, и я поняла, что это начало конца.

Самое трудное в этой ситуации привыкнуть не к бытовым нюансам, а к мысли, что это теперь с тобой навсегда. Еще мне было нелегко в том плане, что я обожала светскую, культурную жизнь. Постоянно ходила на все выставки, кинофестивали, театральные постановки, читала самые модные новые книги. Когда я не видела в театре почти ничего, но слышала, я продолжала посещать все премьеры. Когда пропал слух, я поставила на прежней жизни крест. Я не могла сидеть дома, мне хотелось от себя убежать, к тому же нужно было на что-то жить. Так я пошла работать на предприятие для слепых людей.

В мои обязанности входило изготавливать пипетки. Нужно было надевать резинку на стеклянную колбу. С семи часов утра до самого вечера. Я пила чай с сахаром в обед прямо на рабочем месте и продолжала крутить детали. Рабочий день заканчивался в 15:00, но я работала там до вечера — оплата была сдельная, платили мало, приходилось вкалывать, чтобы больше заработать. Брала с собой коробки на дом, работала на выходных. Я пыталась забыться. Так продолжалось 13 лет. Я вставала в 5 часов утра, завтракала, в 6 заходила в метро, с несколькими пересадками добиралась до работы. Я в то время уже видела только силуэты и свет. Я запомнила, что мне выходить на станции, где такой-то уровень света, и так ориентировалась. О том, что поезд приехал, узнавала по вибрациям и дуновению ветра, которыми это сопровождается.

По дому я все делала сама, кроме походов в магазин, этим занимается брат. Он, кстати, не овладел тифлосурдопереводом, он мне просто на ладошке пальцем рисует буквы, из них складывает слова, а я ему устно отвечаю. Иногда он пишет мне сообщения. У меня есть специальный органайзер с брайлевской клавиатурой, с него я прочитываю все СМС, которые приходят на телефон.

Что касается проезжей части, то я всегда очень стеснялась признаться кому-то, что я слепая. Поэтому я подходила к светофору и дожидалась, пока подойдут мамочки с колясками, незаметно пристраивалась к ним и переходила дорогу. Бывало, приходилось пристраиваться к школьникам, но они — шустрый народ, за ними не угонишься. К парням всегда стеснялась подходить.

Однажды меня и еще несколько человек пригласили на форум по вопросам слепоглухих в Великобританию. Я была потрясена! Врачи в Великобритании давно знали про синдром Ушера, пациентов обо всем предупреждали заранее, для слепоглухих даже журналы специальные выпускали, улицы были адаптированы для инвалидов. Даже светофоры специальные были еще тогда. Помню, меня подвели к светофору и приложили мою руку к кнопке на нем, и почти тут же у меня под рукой что-то завибрировало. Я испугалась и отдернула руку. А оказалось там такая система: слепоглухой подходит к такому светофору, нажимает на кнопку, движение останавливается, появляется вибрация — и человек понимает, что можно спокойно идти. Еще есть такой момент: российскому слепоглухому бесплатно выделяется примерно 40 часов тифлосурдопереводчика в год, а англичанам — 21 час в месяц. Это притом что один поход в собес занимает около четырех часов.

Я стала одним из инициаторов и учредителей «Ушер-форума», где люди с проблемами со слухом и зрением могут встречаться, обсуждать то, что их волнует. 12 лет назад, не имея никакой поддержки, мы создали журнал «Ваш собеседник». Спустя время начали получать некоторые средства на выпуск журнала от госструктур. А с прошлого года журнал стал проектом Фонда поддержки слепоглухих «Со-единение». Благодаря фонду увеличили и плоскопечатный, и брайлевский тиражи. Сейчас «Ваш собеседник» полностью спонсирует фонд.

Мы задумали журнал, чтобы рассказывать о том, что такое синдром Ушера. В России до этого никакой информации нигде не было. Люди узнают об этом из журнала. Молодые ребята, которые сейчас еще учатся в школе, тоже приходят к нам в клуб, общаются со взрослыми, видят, что их, скорее всего, ждет. Они понимают, что даже при полной потере зрения глухие люди могут приспособиться к жизни. То есть эти ребята заранее уже морально подготовлены к тому, что может случиться. Это главное, к чему мы стремимся. Потому что я так подготовлена не была.

Когда со мной это случилось, у меня была совершенно жуткая депрессия. И выходить из нее мне пришлось самой, потому что тогда не было никаких организаций, служб, психологов, которые знали бы об этом. Сейчас я всюду говорю о том, что людям с синдромом Ушера, которые не видят, но еще слышат, ни в коем случае нельзя полагаться только на слух. Чем раньше человек изучит специальные средства и начнет ими пользоваться, тем для него будет лучше.

Почти все сотрудники «Вашего собеседника» — слепоглухие. Мы в основном публикуем важную для слепоглухих информацию: о том, как устроена жизнь инвалидов в России и за рубежом, что делают органы государственной и местной власти для слепоглухих, какие есть льготы. Так называемая редакция располагается прямо у меня в квартире. У нас небольшой штат, все работают бесплатно, за идею. У нас есть компьютеры с брайлевским дисплеем, с помощью них мы выходим в интернет. Некоторые герои присылают нам свои истории на почту. Мы с коллегами их редактируем, пишем статьи. Другие герои приходят в редакцию и рассказывают устно. С ними мы общаемся через тифлосурдопереводчика, как с вами сейчас. Остальную информацию ищем в интернете и обрабатываем. Фотографии подбирают зрячие помощники.

В этом есть ирония: когда я что-то видела и слышала, жизнь не дала мне шанса стать журналистом, а когда окончательно потеряла и слух, и зрение, она предоставила мне возможность стать редактором собственного журнала.

Люди часто надевают наушники и отвлекаются от своих мыслей. И вообще зрячий человек может перевести взгляд с предмета на предмет или услышать странный звук за окном, и вот он уже думает о чем-то другом. В этом плане слепоглухому чуть труднее: отвлечься ни на что он не может, он как бы заперт в своем теле. Но все же я бы не сказала, что после того как я стала слепоглухой, меня стали одолевать страхи или что в голову стали лезть «плохие» мысли. Я думаю о том, что надеть, что приготовить на обед, чем заняться на выходных. Я обожаю читать. А в последнее время у меня почему-то тактильные ощущения стали слабее, я стала медленнее читать брайлевские тексты. Но я не сильно переживаю пока. Я в молодости очень любила Высоцкого и Окуджаву. Сейчас в моей голове часто играют их песни.

Читайте также:  Как понять что у ребенка ухудшается зрение

У меня слегка изменилось ощущение времени. Но не в ту сторону, что часы тянутся, как годы, а наоборот. Из-за того, что я трачу на чтение текстов и объяснения с людьми больше времени, чем зрячие люди, а дел у меня много, мне часто не хватает 24 часов в сутках. Приходится спешить.

Одна моя слепоглухая подруга говорит, что для нее выйти из подъезда — это как выйти в открытый космос. Можете себе представить, какие это ощущения? Для того чтобы продолжать жить, это необходимо принять. Еще труднее преодолеть комплекс всех инвалидов, что тебе все должны. Нужно принять тот факт, что у большинства людей есть то, чего у тебя нет, но это не означает, что они должны тебе что-то восполнять. Меня иногда спрашивают, привыкла ли я к слепоглухоте. Так вот, я живу на ощупь две трети своей жизни. И нет, я не привыкла. В каком-то смысле тем, кто рождается слупоглухим, проще — они не знают, что потеряли.

А вообще я думаю, что можно расценивать отсутствие возможности получать всю информацию, что есть вокруг, как определенную свободу от общественного давления. Родственники говорят, что сейчас всюду политическая пропаганда. На радио, в телепередачах, в газетах, везде разговоры про Украину, заговоры, насилие. Я рада, что на меня не обрушивается весь этот поток грязи. Я читаю в интернете только то, что выдает поисковик на заданный мною запрос. Недавно я начала осваивать фейсбук, и теперь бесконечные посты об Украине добрались даже до меня. Но у меня этой нежелательной информации все равно меньше, чем у зрячих. Это меня радует. Однажды мы с переводчицей ехали в автобусе. На дороге произошла авария, мы встали в пробку. Переводчица пошла посмотреть, в чем дело. Возвращается и рассказывает, что там одна машина врезалась в другую и девушка вся в крови лежит на дороге. На самом деле, когда речь заходит о трагедиях, есть большая разница — увидеть что-то или услышать об этом. Получается, я не вижу хорошего, это плохо. Но я не вижу и плохого — и это хорошо.

Жизнь московских слепоглухих сильно отличается от того, что происходит в регионах. В Москве стараются создать хоть какие-то условия для инвалидов. Возьмем те же пешеходные переходы, пешеходные зоны, библиотеки с литературой для незрячих, ярмарки для нас, разные мероприятия. Недавно даже появились первые светофоры для инвалидов по слуху и зрению. А еще власти хотят обязать московских рестораторов сделать меню для слепых. Все эти новшества в регионах еще нескоро появятся, я думаю. Москвичам проще добиться соблюдения их прав, получения льгот. В регионах проблема иногда заключается даже не в том, что люди не могут чего-то добиться, а в том, что они зачастую даже не знают, за что бороться. Как раз поэтому мы стараемся максимально распространить наш журнал по стране.

Если бы Вам можно было оставить только одно из двух чувств: зрение или слух, что бы Вы выбрали?

Зрение. Как человек с плохим слухом с уверенностью могу об этом заявлять. Без зрения невозможно ощутить мир полностью, проникнуться всеми красками природы и прочего окружения. Без слуха ты можешь понимать людей полностью без сильных затруднений. Единственное, чем ты не сможешь наслаждаться, это музыка, но взамен ты получаешь больше. Тем более музыку можно ощущать не только слухом, но и осязаниям. Так что без слуха можно жить!)

Слух и зрение — как они связаны?

В некоторых случаях при снижении остроты зрения происходит нарушение работы органов слуха. Проблема может возникнуть независимо от возраста, но чаще встречается у людей старше 50 лет. Часто этому предшествуют различные заболевания, в том числе вирусные, инфекционные и неврологические. Рассмотрим, как связаны слух и зрение в этой статье.

Зрение и слух: какая между ними взаимосвязь?

Важнейшими из пяти органов чувств с давних времен считались глаза и уши, которые позволяют человеку контактировать с другими людьми и воспринимать информацию из окружающего мира. Поэтому потеря слуха и зрения — большая проблема, влияющая не лучшим образом на качество жизни. Иногда при потере слуха страдает рефракция и наоборот. Не видя и не слыша окружающий мир, человек теряет ориентацию в пространстве. Хотя врачи утверждают, что наличие физиологической связи между глазами и ушами — неоднозначный вопрос. На эту тему неоднократно проводились исследования в разных институтах. Например, австралийские ученые обнаружили: в пожилом возрасте потеря слуха и зрения у людей идут рука об руку. То есть чем хуже человек слышит, тем больше у него снижается зрение и наоборот. Соответствующие выводы были сделаны на основании данных, полученных при обследовании более 2 тысяч пациентов. У испытуемых в возрасте от 70 лет, у которых была диагностирована патология органов слуха, часто наблюдались нарушения зрения.
Известно, что, когда человек по каким-либо причинам теряет способность видеть, у него особенно обостряются слух и осязание. Это достоверный факт, но относить его к прямой связи между органами чувств ошибочно. Скорее, это явление — прямая заслуга компенсаторных способностей головного мозга человека. Потеряв один из важнейших органов чувств, он меняет направление импульсов, задействует дополнительные резервы — все это ради адаптации человека к внешней среде. Стоит отметить, что данный процесс считается продолжительным, он происходит не в сам момент потери зрения — пройдут годы, прежде чем больной разовьет дополнительные навыки. Когда же пропадает слух, зрение лучше не становится, поскольку головной мозг не воспринимает эту угрозу так же остро, как в случае глобальных нарушений рефракции.
Дети с нарушением слуха и зрения относятся к особой категории. Такая патология появляется вследствие врожденных, либо приобретенных дефектов анализаторов, которым сопутствует нарушение развития, в том числе речевого. Иногда возникновению таких патологий предшествуют генетические заболевания.

Что влияет на слух и зрение человека?

Изменение зрения может происходить на фоне разных факторов. На рефракцию негативно влияет наличие врожденных или приобретенных патологий (близорукость, дальнозоркость и пр.), а также синдром «сухого глаза», слезоточивость, неправильный распорядок трудового дня, регулярное пребывание в условиях некачественного освещения и др. Значительную роль играют также инфекционные болезни, к которым могут привести:

  • Купание в водоемах;
  • Касание глаз немытыми руками;
  • Снижение общего иммунитета;
  • Переохлаждение;
  • Несоблюдение режима ношения и правил ухода при ношении контактных линз;
  • Сквозняки и пр.

Во многом причины снижения способности слышать схожи с теми, которые влияют на ухудшение зрения. Слуху может навредить попадание даже незначительной влаги в ушные проходы, загрязнения, травмы, простуды, переохлаждение, инфекционные заболевания и т.д.


В медицинской практике врачи сталкиваются с большим количеством патологий, связанных с глазами и ушами. Как правило, они протекают автономно друг от друга. Но бывает, когда эти парные органы беспокоят больного одновременно. В таких ситуациях медики крайне не рекомендуют игнорировать беспокоящие симптомы.

Болезни, провоцирующие одновременные нарушения слуха и зрения у детей и взрослых

В плане анатомии слух, зрение, речь независимы друг от друга. Для них не существует единых патологий, но бывают инфекционные заболевания, в рамках протекания которых могут страдать и органы слуха, и зрительные анализаторы.
Одновременную боль органов зрения и ушей часто вызывает воспаление тройничного нерва, которое в первое время протекания болезни практически не ощущается.
Тройничный нерв расположен в невидимой области лица, поэтому в рамках обследования пальпировать воспаление в нем довольно непросто даже опытному врачу. Однако разделяют несколько верных признаков воспаления, а именно:

  • Боль пульсирующего характера, распространяющаяся с какой-либо одной из сторон лица, сопровождающаяся на фоне острых дискомфортных ощущениях в ухе, глазу, челюсти и щеке. Нерв воспаляется сначала с одной стороны, а после — с другой. Это особенность данного заболевания.
  • При воспалении тройничного нерва лицо не опухает. На первых стадиях развития болезни боль может носить периодический характер. Из-за этого ключевого момента пациенты часто не обращаются своевременно за помощью, предпочитая купировать неприятные ощущения анальгетиками. Часто в больницу пациенты приходят, когда уже неприятные болезненные симптомы приобретают более выраженный постоянный характер.
  • Немаловажную роль играет и отсутствие повышения температуры тела, которое обычно сопровождает любой воспалительный процесс в организме.

Грипп, простуда, ОРВИ и ОРЗ — вирусные заболевания. В современной медицинской практике отмечается разница в процессе протекания этих болезней, но все они в той или иной степени могут влиять на качество слуха и зрения, особенно в запущенных хронических формах.
Токсоплазмоз — еще одна причина нарушений слуха и зрения. Это заболевание подразумевает проникновение в организм паразита токсоплазма, провоцирующего развитие ретинита. Паразит способен поражать здоровые клетки организма, в том числе сетчатку и глубокие слои уха.
Герпетическая и цитомегаловирусная инфекции могут целенаправленно поражать органы зрения, слуха, как и менингококковая. В данном случае подразумевается гнойное поражение. Локализация может начинаться целенаправленно с ушей, затем происходит процесс генерализации: микробы попадают в кровь, после — в глаза. Последствия могут быть самыми разными, вплоть до слепоты.
Отдельным пунктом стоит выделить дифтерийную инфекцию. Изначально воспаление может проявляться в области горла (дифтерия миндалин), а потом — комбинированно поражать и глаза, и уши в тяжелой форме.
Аналогично может протекать ветряная оспа, особенно у детей. При ветрянке могут появляться высыпания на глазах и на наружной, внутренней или средней стенке ушей.

На сайте Очков.Нет Вы сможете выгодно купить контактные линзы от мировых брендов, таких как Acuvue, Hera и прочих.

Расшифровка Зрение и слух: что важнее?

Расшифровка второй лекции из курса Марии Пироговской «Антропология чувств»

Во многих европейских языках, включая и русский, есть выражения и устой­чивые сочетания, так или иначе связанные со зрением. Мы можем «рассматри­вать вопрос», «фокусиро­ваться на , «высказывать свою точку зрения» или «делиться взглядом на проб­лему», «рисовать целостную карти­ну», «видеть в опреде­ленной перспективе», «менять воззре­ния», «расширять свой кругозор». Во всех этих выражениях зрение выступает субститутом разума, рационального и интеллектуального подхода, или взве­шенной дистанции. Никакие другие чувства таких ассоци­аций не предпола­гают. Как же это случи­лось и почему? И как возник сам вопрос о роли зрения в европейской культуре?

В 1942 году в оккупированном немца­ми Париже вышла книга историка Люсь­ена Февра, одного из основате­лей новой исторической школы. Книга называ­лась «Проблема неверия в XVI веке. Религия Рабле», и в ней Февр выдвинул очень смелый тезис: в XVI веке зрение было менее важным способом постигать мир, чем сейчас. В отличие от человека позднего Нового времени, современ­ники Рабле (не те, кто его читал, а те, о ком он писал, то есть социальные низы) полагались на слух и низшие чувства, то есть на осязание, обоняние и вкус. Февр назвал такую конфигура­цию чувств «визуальной отсталостью» (франц. retard de la vue). Эту гипотезу подхватили и развили его коллеги. Через 20 лет, в 1961 году, другой француз­ский историк, ученик Люсьена Февра Робер Мандру, уточнил: в XVI веке слух занимал первое место, осязание — второе, а зрение — всего лишь третье. Репутация зрения тоже была другой и для нас совершенно непривычной: зрению еще не приписы­валось умение наблюдать, свидетель­ствовать, организовывать и классифи­цировать. На первый план в конфигура­ции чувств зрение выходило постепен­но, и так же постепенно складывался новый способ видеть — научный, юридический и художествен­ный, связанный с освоением перспективы. Мандру видел истоки такого зрения в ренессансном развитии науки. В частности, он писал: «Телескоп Галилея и первые микроскопы были инструментами научного прогресса, но с ними появилось и новое видение, более тренированное и дально­зор­кое». То есть научные инструменты и наука вообще меняли то, как мы смотрим.

Читайте также:  Качества мужчины с точки зрения психологии

Так историческая наука стала задаваться вопросом, как социальные процессы влияют на конфигурацию чувств. Можно ли однозначно сказать, что до опре­де­ленного времени люди меньше полагались на зрение и больше — на осталь­ные ощущения? Мало кто из историков сомневался в том, что культура Нового времени — это культура преимущественно визуальная. Именно Новое время дало нам книгопечатание, рост грамотности, линейную перспективу, новое представление о том, что такое наука и ее методы — эксперимент и наблюде­ние. Но всех интересовали источники и характер этой визуальности. И разные ученые описывали их . связывал визуальность с контролем всевидящего государства, — с новым способом изображать простран­ство. Яркий пример — изобретение линейной перспективы, которое обычно приписывают итальянскому архитектору XV века Леону Баттисте Альбер­ти. Линейная перспектива тренировала глаз: для художника, который ею пользо­вался, она меняла все — и заставляла воспринимать пространство исключи­тельно визуально.

Самая масштабная попытка объяснить роль зрения в европейской цивилиза­ции принадлежит не историку и не антропологу. Наверняка многие слышали афоризм «The Medium is the message» — «Средство коммуникации и есть само сообщение». Это самая популярная цитата из одноименной книги канадского философа и теоретика коммуникации Маршалла Маклюэна. Она же суммирует идею, которую Маклюэн развивал в своих предыдущих работах. С его точки зрения, средства коммуникации — это лишь технологичные продолжения сенсорных систем человеческого тела, поэтому переходы от одного массового средства коммуникации к другому можно рассматри­вать как переключения между ведущими способами восприятия. Люди Средне­вековья воспринимали мир синтети­чески, с помощью всех органов чувств, пока в XV веке не появи­лись подвижные литеры и типографский станок. Изобретение Иоганна Гутен­берга сделало печатную книгу массовым средством коммуникации и в дальней перспективе привело к тому, что зрение (и чтение) стало основным средством получения и усвоения информации. Вдобавок типографский станок стал символом перехода от устной культуры к письменной: этот переход Маклюэн назвал «великим водоразделом» (англ. great divide), пропастью между Средневековьем и Новым временем.

Более того, сам по себе сюжет о книго­печатании, которое изменило мир, Маклюэн вписывал в более широкую теорию. Если средства коммуника­ции — это такие продолжения наших чувств, то почему бы не попробовать описать всю человеческую цивилиза­цию как смену власти одного чувства властью другого? Маклюэн рассматри­вал чувственную конфигурацию как результат политических и социаль­ных процессов и как артефакт разных способов позна­ния: например, если мы считаем, что слуховая информация важнее тактиль­ной, мы тем самым поощряем приоритет слуха. Допустим, человек Нового времени и вправду в первую очередь полагается на печат­ное знание. Например, он уверен, что книга или газета — это более авторитет­ный источник, чем записка или слухи. И тогда зрение выходит на первый план, а вся остальная информация объявляется не очень надежной. Тогда бессмыс­ленно и обращать внимание на то, что говорят другие сенсорные системы. Соответственно, чем совер­шеннее наши технологии, тем хуже рабо­тает наше чувственное восприятие в целом.

Чтобы это продемонстрировать, Маклюэн рисовал глобальную стадиальную схему. Весь процесс цивилизации делился на четыре этапа. Каждый этап опи­рался на одно средство коммуникации и поощрял одну сенсорную систему. Например, в архаичных бесписьменных культурах коммуникация держалась на звучащей речи — и это поддерживало слух как ведущее чувство. Чтобы послушать сказки или эпос, люди собирались вместе — и заодно это тренировало осязание и обоняние. Изобретение письмен­ности выдвинуло на передний план зрение. Тем не менее долгое время сам способ письма — рукопись, нацара­панная палочкой или пером на глине, воске или пергаменте — был более чувственным и более непосред­ствен­ным, чем печать книги в типо­графии. Люди собира­лись вместе и читали друг другу вслух — тем самым сохраняя слух и осязание. Третья стадия наступает с книгопечата­нием. Даже ремеслен­ное знание — то самое знание с рук, знание на кончиках пальцев — в XVI веке перево­дится в зрительную форму, поскольку как раз в эту эпоху появляются учебники и инструкции. Чтобы читать книгу или рассматри­вать пейзаж, людям уже не нужно соби­раться вместе. То есть новая технология влияет и на коллектив­ность, поощряя дистанцию, уедине­ние и индивидуа­лизм. И четвертую стадию Маклюэн обнаруживал в «электронном обществе» XX века: благодаря изобретению радио и телевидения письменность несколько сдает свои позиции и человек снова начинает полагаться на слух. Облада­тели современных гаджетов могли бы дополнить эту мысль: смартфоны и планше­ты с тачпадами наверняка должны поощрять и тренировать осязание.

Эта соблазнительная теория время пользовалась огромным влиянием. Казалось, что с ее помо­щью легко объяснить особенности самых разных куль­тур. Самые разные ученые пытались связать отсутствие письмен­ности с высо­ким статусом устного знания, а наличие письменности — с приоритетом зре­ния. Например, в лингви­стике были довольно наивные попытки перенести теорию Маклюэна на разные языки и распределить их по разным сенсорным типам. Таким образом, африкан­ские тоновые языки должны были усиливать роль слуха, а отсутствие геометрических терминов в других языках могло сви­де­тельство­вать о том, что зрение для носите­лей этих языков не очень важно. Однако критика со стороны узких специалистов звучала все громче, что вполне понятно: сентенции Маклюэна (вроде того что «китайцы до сих пор представ­ляют собой племенных людей — людей слуха») не могли не вызвать удивления. Для них это были философские обоб­ще­ния, мало подкреплен­ные знанием конкретных обществ.

Сомнения вызывала и однозначная связь между зрением, письменностью и знанием. На этот счет сильные расхождения обнару­живаются уже в класси­ческих традициях. Например, древнееврейская культура трактовала знание и понимание как слыша­ние (собственно, библейское Слово, которое было в на­чале всего, — это звучащее слово), а древнегреческая культура трактовала зна­ние как видение — но при этом греческое видение было совсем не похоже на западно­евро­пейское видение Нового времени. Если же отклониться от за­пад­­­но­европей­ского культурного континуума, обнаружатся еще более инте­ресные ассоциации. Например, у нигерий­ского народа хауса есть всего два тер­мина для чувственного восприя­тия: хауса выделяют зрение и не-зрение, в кото­ром соединены все остальные способы получения информации.

У бесписьменных — то есть сосредо­то­ченных на слуховых данных — индей­цах хопи с юго-запада США или у ин­дейцев десана из Колумбии исполь­зуется очень сложная символика движения и цвета. В общем, то, что у наро­да нет письменности, не говорит о том, что ему чуждо присталь­ное раз­гля­­­дывание и рефлек­сия над визуаль­ной информацией — хотя зрение может и не иметь репутации объективного и рациональ­ного чувства.

Например, в Бразилии есть такой народ суйя, который живет в верховьях реки Шингу в штате Мату-Гросу. У суйя слух и речь считаются социальными спо­собно­стями, а зрение и обоняние — антисоциаль­ными, связанными с кол­дов­ством, опасностью и животным миром. Однако нельзя сказать, что зрительная информация для суйя неважна: наоборот, как все опасное, она имеет жизнен­ную важность. То есть мы видим, что физиологи­чески одно и то же чувство может осмысляться совершенно , а говорить о зрении и слухе как двух высших чув­ствах не вполне коррект­но. Есть куль­туры, в которых слух может вообще не выделяться как особенное и включаться в сложные альянсы с другими чувствами.

Собственно, главная претензия к тео­рии «великого водораздела» — которая, напомню, была сформули­рована не антро­пологом, а филосо­фом — заключается в ее близору­кости. Она хотела быть всеобъемлю­щей, но фактически была сфо­ку­сирована на истории элит в обществах Старого Света. А само деление куль­тур на визуальные и аудиальные просто игнорировало каналы восприятия за пре­делами аристоте­левских пяти чувств. Тем самым классификация Мак­люэна оказыва­лась еще продуктом западноевро­пейской мифологии чувств — и пыталась объяснить многообразие культур в западноевро­пейских терминах.

Маклюэн делал глобальные выводы на осно­вании развития технологий. Про­дуктив­нее ли зайти с другой стороны и смотреть на изменение чувств сквозь призму социальных изменений? Так от большой теории мы переходим на уро­вень конкрет­ного исторического материала. Почти в одно время с Маклюэном об измене­нии чувственных ориентаций в Европе Нового времени стал писать Мишель Фуко. Для него источником изменений стали не новые средства ком­муника­ции, а политические изменения, связанные с необходи­мостью контро­лировать человеческое тело и социаль­ное тело, то есть общество в целом. То есть государство все больше оказывается заинтересо­вано в здоровых и упо­ря­доченных телах: государство дисциплинирует людей, отделяет здоро­вых от боль­ных, полезных от бесполезных. Инструментами служат такие машины контроля, как армия, школа, больница, сумасшедший дом и тюрьма.

А импульсом для изменений стано­вится появление новой анатомии в середи­не XVI века и реформиро­вание медицины. Тогда написанное в учебниках и клас­си­че­ских текстах стало подвергаться сомнению, а затем и корректиро­ваться теми данными, которые естествоиспы­татели наблюдали своими глазами и по­ка­зывали всем желаю­щим в анато­мических театрах и на публич­ных лекциях. В медицине и натуральной истории глаз оказывался главным судьей. Этот глаз можно было усили­вать и воору­жать, чтобы увидеть очень далекое или очень маленькое, — так появ­ляются телескоп и микроскоп.

Так появляются научное наблюдение и художественное созерцание, когда естествоиспытатель или художник изучающе смотрят на натуру, в том числе натуру обнаженную. Историк искусства Джон Бергер первым заговорил о спе­цифическом «мужском взгляде», который был присущ художникам Нового времени: зрение считалось не только аналитическим, но и специфи­чески мужским свой­ством. Оно воплощало рациональность. Женщины же рацио­нальными существами не считались, поэтому обладать высшим интел­лекту­альным свойством не могли. Поэтому в разные периоды им припи­сывали приори­тет из трех низших чувств. То есть чувства и чувственные данные могли использоваться для создания инаковости, непохожести — и по срав­нению с мужчиной, модельным чело­веком, ближайшим иным считалась женщина.

Зрение влияло не только на восприя­тие пространства, но и на восприятие времени. Медленно, но верно глаз отнимал у уха такую важную социаль­ную функцию, как счет часов. В Сред­ние века люди долго ориентировались на звук церковного колокола: весной и летом, во время длинного светового дня, коло­кол отсчитывал конец рабочего времени. Часы, которые сначала появляются на колокольне, а затем стано­вятся личным аксес­суаром, не вытесняли коло­кольный звон, но делали его менее важным: теперь время всегда можно было «посмотреть». Дополнительную поддержку визуализации времени оказала промышлен­ная революция. До середины XIX века в соседних городах или дере­внях церковные и городские часы могли показывать разное время. Но в момент унификация времени становится критически важной: от нее зависят производство и железные дороги. Часы синхронизируют, мину­ты и секунды становятся все важнее. Соответ­ственно, церковный колокол, отсчитываю­щий крупные отрезки от мессы до мессы, теперь бьет только для воцерков­ленных людей: только их слух выделяет удары как важное. Время переводится в визуаль­ную форму — и даже сейчас это работает: хотя наручные часы умирают, мы смотрим время на смартфоне.

Кажется, что такая картина — подход через социальные и политические изме­нения — более правдоподобна, чем теория «великого водораздела». Эти новые исследования могут поставить под сомнение и главный вывод — что глаз побе­дил. Например, если счита­лось, что мужчины и жен­щины видят , то вряд ли можно сказать, что дворяне и кресть­яне видели одинаково.

Более того, в тех областях, где глаз, каза­лось бы, главенствовал, он царил не без­раздельно. В частных музейных собраниях, выросших из кунсткамер, комнат чудес и барочных кабинетов редкостей, посетитель не только рас­сматривал, но и ощупывал многие экспонаты. В медицине и естествен­ных науках наблюдение усиливалось другими чувствами: симптомы мно­гих болез­ней и качества химических веществ распознавались по запаху, на ощупь и на слух. И наоборот, оконча­тельность видимого то и дело ставилась под воп­рос: с эпохи барокко и до Пер­вой мировой войны европей­цы изучали оптиче­ские иллюзии, обманки, гротес­ки, микроскопи­ческие изображения — и при­ходили к выводу, что мы много чего не в си­лах увидеть ни голым, ни во­ору­жен­ным взглядом.

Источники:
  • http://www.deafnet.ru/forum/mess.phtml?cid=1272&n=1
  • http://pikabu.ru/story/kakovo_yeto__poteryat_zrenie_i_slukh_5264353
  • http://thequestion.ru/questions/120754/esli-by-vam-mozhno-bylo-ostavit-tolko-odno-iz-dvukh-chuvstv-zrenie-ili-slukh-chto-by-vy-vybrali
  • http://www.ochkov.net/informaciya/stati/kak-svyazany-sluh-i-zrenie.htm
  • http://arzamas.academy/materials/1669