Меню Рубрики

Чему с вашей точки зрения учатся люди

Ответ оставил Гость

Человек сам часть природы! И чем больше мы пытаемся понять природу тем больше вопросов у нас появляется. Ведь как человек не пытался, а природу не обмануть! И если посмотреть на наш современный мир то мы увидим что всё взято от природы! Все тайны мира и суть бытия и смысл жизни хранит природа!

Если твой вопрос не раскрыт полностью, то попробуй воспользоваться поиском на сайте и найти другие ответы по предмету Русский язык.

Родители ваших учеников дарят вам подарок. Ваша реакция?

Радуюсь, искренне благодарю

Смущаюсь и чувствую себя обязанной(ым)

Сразу начинаю подозревать, что от меня чего-то хотят

Тут же отказываюсь от подарка

Принимаю подарок, но потом передариваю друзьям, коллегам, знакомым

Всего проголосовало: 200

Текущий номер

Хорошо, когда у ребенка много вопросов, считает Анастасия Поспелова

номер 17, от 23 апреля 2019

Читайте в следующем номере «Учительской газеты»

Юбилеи бывают даже у праздников. Например, в этом году Первомаю – 130 лет. Всемирным днем солидарности трудящихся 1 Мая назвали в 1889 году на Конгрессе II Интернационала в Париже. Так праздник труда был официально признан на государственном уровне. Этому предшествовали долгие годы борьбы простых рабочих за свои права, и далеко не всегда эта борьба была лишь словесной… О непростой истории Первомая – в статье Сергея Рыкова.

В городе нас повсюду окружают жилые многоэтажки, офисные здания, храмы, стадионы и спортивные площадки, школы, детские сады и университеты. Практически всегда мы без труда угадываем назначение того или иного здания, но иногда ошибаемся, потому что не до конца понимаем замысел архитектора, создавшего необычный городской объект. О том, почему важно изучать архитектуру, – в материале абсолютного победителя Всероссийского конкурса «Учитель года России» — 2013 Андрея Сиденко.

«Помню свою первую учительницу Антонину Владимировну Богданову. В темном костюме с белой блузкой, седой пучочек, лицо строгое, поджарое. Это 1951-1954 годы. Начальная школа. И я помню великий момент ее жизни, в самый разгар «дела врачей» она подходит к торцевой стороне класса, где висит огромный плакат – что-то типа первомайской демонстрации, с толпой сияющих людей в национальных костюмах, с флагами и транспарантами. Подходит с указкой и говорит: «СССР – многонациональная страна. Посмотрите, русские, украинцы, грузины, армяне, татары, евреи. В нашей великой стране все люди равны, нет национальностей плохих и хороших». Я крепко помню этот подвиг учителя. Настоящий подвиг», — из эксклюзивного интервью писательницы Людмилы Улицкой.

Наши приложения

«Учительская газета», №50 от 11 декабря 2007 года

Чему должны учиться люди? Знанию, Памяти, Совести

С этим утверждением Юрия Лотмана согласна учитель года России-2007, учитель математики школы № 2030, которая стала базовой школой городского проекта «Школа будущего», Анна Мехед. Учительская Газета

Что такое образование, знает каждый так же, как, впрочем, каждый представляет себе, как надо учить, лечить, играть в футбол и снимать кино. Но каждый понимает это по-своему и считает свое мнение единственно верным. Эти мнения часто противоречат друг другу. Причем людей, которые хотят сделать образование лучше, гораздо больше, чем тех, кто делает это согласно расписанию своих занятий.

Мне вспоминается спор между Лодейным мастером и зодчим о том, чья работа сложнее и важнее, описанный Алексеем Ивановым в книге «Сердце Пармы»: «Когда церкву заказывает князь, то не абы как: чтоб, дескать, стены 20 саженей на 20, и высотой столько же, и глав 5 штук. Нет. Вместо этого дают зодчему цепь с 2 кольями и все. Цепью этой он рисует на земле круг подкупольный, а уж дальше по законам, одному ему ведомым, он делит цепь на доли, складывает длины, умножая и вычитая, и выстраивает храм по соотношениям, всегда неизменным».

Вот и я очерчиваю некий круг проблем и, поделив цепь своих рассуждений на части, пробую установить между ними особую связь.

Скорее всего, не произнесу ничего нового. Его, собственно, почти и нет. Если что-то и есть, так это новое, непривычное, парадоксальное сочетание давно известных вещей.

Сейчас очень часто говорят: «За образованием будущее». У меня сразу возникают два вопроса: о каком будущем идет речь и каким должно быть образование для этого будущего?

Попробуйте представить себе будущее.

Мы моделируем будущее, используя идеи и образы прошлого. И во все времена людей будущего воспитывали и образовывали люди прошлого. Парадокс? Зеноновский Ахиллес никогда не догонит черепаху?

Изучая современные научные взгляды на образование и оценивая их многообразие, я позволю себе выделить из них три парадокса:

— первый — парадокс информационной насыщенности, когда поток информации, который в наше время растет с каждым днем, может поглотить любого, кто пытается его освоить или за ним уследить. Вместо того чтобы интерпретировать доступную информацию, сопоставлять ее с личным опытом и создавать собственное знание, мы заняты поиском все новой и новой информации;

— второй — парадокс неопределенности — во многом продиктован первым. Увеличение объема информации затрудняет процесс принятия решения, еще больше усиливает ощущение неопределенности. Знание расширяет зону незнания. Современно, . по-сократовски;

— третий парадокс можно было бы назвать периодом полураспада знаний. То есть образование не успевает за процессом обновления знаний. Например, с понятием «оптоволокно» я впервые встретилась в 1982 году на уроке физики как с последним достижением науки в области передачи энергии, применение которого оставалось неизвестным. Сегодня это распространенное средство передачи информации.

Я думаю, что попытка разрешить парадокс — шаг в будущее.

Так, например, за свою историю математика испытала три сильнейших потрясения, все они сопровождались обнаружением парадоксов. Их преодоление достигалось ценой введения необычных понятий и утверждением невероятных идей.

Первый разразился в эпоху Античности и был вызван открытием факта несоизмеримости величин. Тогда был найден корень квадратный и открыты бесконечные десятичные непериодические дроби, которые назвали иррациональными, в переводе на русский язык, бессмысленными. Это понятие мы используем и сегодня.

Второй произошел в эпоху Нового времени. На этот раз дело касалось истолкования бесконечно малых величин. Выход был найден созданием теории пределов.

Последний кризис был настолько мощным, что затронул не только математику, но и логику и язык. . Так появилась теория множеств.

Одним словом, парадоксы послужили движущей силой развития научного познания.

Не стоит бояться парадоксов! Ведь такое отношение к парадоксу, иными словами, к противоречию, к проблеме — один из критериев культуры ума.

Поэтому, если представить себе процесс образования как непрерывную математическую функцию, производной которой стала культура человека, ее первообразную я бы определила как интеллектуальное бесстрашие.

Сколько будет дважды два? Четыре? Есть ли уверенность, что это абсолютная, несомненная и бесспорная истина? Тогда сложим вместе две и две капли воды. и получим все, что угодно, но не четыре: может быть, одну каплю или 45 брызг.

. Однажды, лет восемь назад, я слышала удивительную историю о юноше, поступавшем на математический факультет университета. В экзаменационном билете был вопрос о логарифмах, которые, так получилось, он не изучал из-за болезни преподавателя, в чем честно и признался, блестяще ответив на предыдущие вопросы. Мудрый экзаменатор дал абитуриенту определение логарифма, после чего молодой человек смог вывести свойства логарифмов, построить график логарифмической функции и решил экзаменационное задание.

То есть понятно, что одного бесстрашия мало. По словам того же Алексея Иванова, современного русского писателя, «наши дети видят очень мало настоящих вещей. И у детей не вырабатываются. некие, что ли, витамины ума».

От нашего мира дети не получают в пользование важнейший критерий оценки — критерий подлинности, то есть наличия внутренней сути, смысла. Критерий подлинности — это не справка эксперта. Это умение самостоятельно отличать настоящее от ненастоящего .

Это не формализованное знание, которое было предложено в виде готовой истины, пригодной лишь для того, чтобы погрузить ее в память, а потом извлечь на экзамене в том же самом виде. Знание тогда приобретает ценность, когда становится ценностью конкретного человека, нашедшего личностный смысл.

И сегодня в педагогических успехах мы узнаем набросанную в сжатом очерке историю образованности всего мира, потому что в своем духовном развитии каждый человек повторяет процесс духовного и культурного развития человечества.

То, что в более ранние эпохи занимало умы зрелых мужей, сегодня — учебные упражнения и задачи школьников. Но если за математическим (да и не только математическим!) фактом, теоремой, формулой стоит человеческий поступок, судьба, жизнь, я, как учитель, не могу об этом не сказать. И это не только экскурс в историю математики.

На вопрос: «Чему же учатся люди?» Юрий Михайлович Лотман ответил: «Люди учатся Знанию, люди учатся Памяти, люди учатся Совести». Это то, что необходимо в любой школе.

Конечно, сегодня карты Средневековья способны вызвать усмешку, но без них не было бы современного видения мира. Любой выпускник школы знает больше, чем Пифагор, но для будущих поколений Пифагор навсегда останется Учителем.

И если образование позволит ученику прикоснуться к мысли гения, вступить с ним в диалог, значит, оно позволит приобщиться к Культуре и, обретя новые смыслы, сказать свое, новое слово.

Я думаю, что мы, учителя, близки к пониманию будущего. Мы — звено в цепи поколений, и мы ищем пути разрешения парадоксов образования.

Вслед за многими, жившими до нас, мы с полным основанием, гордясь движениями нашего времени и уповая на лучшее будущее, которое мы же и строим, можем повторить: «Мы видим дальше, потому что стоим на плечах гигантов». У основания этой пирамиды жизни — гиганты (люди античного мира, Нового времени, наши современники) в научном и духовном смыслах.

Чему с вашей точки зрения учатся люди

Ответ оставил Гость

Человек сам часть природы! И чем больше мы пытаемся понять природу тем больше вопросов у нас появляется. Ведь как человек не пытался, а природу не обмануть! И если посмотреть на наш современный мир то мы увидим что всё взято от природы! Все тайны мира и суть бытия и смысл жизни хранит природа!

Если ответа нет или он оказался неправильным по предмету Русский язык, то попробуй воспользоваться поиском на сайте или задать вопрос самостоятельно.

Если же проблемы возникают регулярно, то возможно Вам стоит обратиться за помощью. Мы нашли великолепную онлайн школу, которую без всяких сомнений можем порекомендовать. Там собраны лучшие преподаватели, которые обучили множество учеников. После обучения в этой школе, Вы сможете решать даже самые сложные задачи.

Очень срочно. сочинение на тему:чему с вашей точки зрения учатся люди? 150слов

Человек сам часть природы! И чем больше мы пытаемся понять природу тем больше вопросов у нас появляется. Ведь как человек не пытался, а природу не обмануть! И если посмотреть на наш современный мир то мы увидим что всё взято от природы! Все тайны мира и суть бытия и смысл жизни хранит природа!

Если ответ по предмету Русский язык отсутствует или он оказался неправильным, то попробуй воспользоваться поиском других ответов во всей базе сайта.

Чему же учатся люди?

Чему же учатся люди?

Что такое образование, знает каждый из нас, как, впрочем, каждый представляет себе, как надо учить, лечить, играть в футбол и снимать фильм. Но каждый понимает это по-своему и считает свое мнение единственно верным. Эти мнения часто противоречат друг другу. Причем людей, которые хотят сделать образование лучше, гораздо больше, чем тех, кто делает это согласно расписанию своих занятий.

Мне вспоминается спор между Лодейным мастером и зодчим о том, чья работа сложнее и важнее, описанный Алексеем Ивановым в книге «Сердце Пармы»: «Когда церкву заказывает князь, то не абы как: чтоб, дескать, стены 20 саженей на 20, и высотой столько же, и глав 5 штук. Нет. Вместо этого дают зодчему цепь с 2 кольями и все. Цепью этой он рисует на земле круг подкупольный, а уж дальше по законам, одному ему ведомым, он делит цепь на доли, складывает длины, умножая и вычитая, и выстраивает храм по соотношениям, всегда неизменным».

Вот и я очерчиваю некий круг проблем и, поделив цепь своих рассуждений на части, пробую установить между ними особую связь.

Скорее всего, не произнесу ничего нового. Его, собственно, почти и нет. Если что-то и есть, так это новое, непривычное, парадоксальное сочетание давно известных вещей.

Сейчас очень часто говорят: «За образованием будущее». У меня сразу возникают два вопроса: о каком будущем идет речь и каким должно быть образование для этого будущего?

Попробуйте представить себе будущее.

Мы моделируем будущее, используя идеи и образы прошлого. И во все времена людей будущего воспитывали и образовывали люди прошлого. Парадокс? Зеноновский Ахиллес никогда не догонит черепаху?

Изучая современные научные взгляды на образование и оценивая их многообразие, я позволю себе выделить из них три парадокса:

— первый — парадокс информационной насыщенности, когда поток информации, который в наше время растет с каждым днем, может поглотить любого, кто пытается его освоить или за ним уследить. Вместо того чтобы интерпретировать доступную информацию, сопоставлять ее с личным опытом и создавать собственное знание, мы заняты поиском все новой и новой информации;

— второй — парадокс неопределенности — во многом продиктован первым. Увеличение объема информации затрудняет процесс принятия решения, еще больше усиливает ощущение неопределенности. Знание расширяет зону незнания. Современно, . по-сократовски;

— третий парадокс можно было бы назвать периодом полураспада знаний. То есть образование не успевает за процессом обновления знаний. Например, с понятием «оптоволокно» я впервые встретилась в 1982 году на уроке физики как с последним достижением науки в области передачи энергии, применение которого оставалось неизвестным. Сегодня это распространенное средство передачи информации.

Я думаю, что попытка разрешить парадокс — шаг в будущее.

Так, например, за свою историю математика испытала три сильнейших потрясения, все они сопровождались обнаружением парадоксов. Их преодоление достигалось ценой введения необычных понятий и утверждением невероятных идей.

Первый разразился в эпоху Античности и был вызван открытием факта несоизмеримости величин. Тогда был найден корень квадратный и открыты бесконечные десятичные непериодические дроби, которые назвали иррациональными, в переводе на русский язык, бессмысленными. Это понятие мы используем и сегодня.

Второй произошел в эпоху Нового времени. На этот раз дело касалось истолкования бесконечно малых величин. Выход был найден созданием теории пределов.

Последний кризис был настолько мощным, что затронул не только математику, но и логику и язык. . Так появилась теория множеств.

Одним словом, парадоксы послужили движущей силой развития научного познания.

Не стоит бояться парадоксов! Ведь такое отношение к парадоксу, иными словами, к противоречию, к проблеме — один из критериев культуры ума.

Поэтому, если представить себе процесс образования как непрерывную математическую функцию, производной которой стала культура человека, ее первообразную я бы определила как интеллектуальное бесстрашие.

Сколько будет дважды два? Четыре? Есть ли уверенность, что это абсолютная, несомненная и бесспорная истина? Тогда сложим вместе две и две капли воды. и получим все, что угодно, но не четыре: может быть, одну каплю или 45 брызг.

Читайте также:  С точки зрения эмпиризма должно быть основой научного знания априорные

. Однажды, лет восемь назад, я слышала удивительную историю о юноше, поступавшем на математический факультет университета. В экзаменационном билете был вопрос о логарифмах, которые, так получилось, он не изучал из-за болезни преподавателя, в чем честно и признался, блестяще ответив на предыдущие вопросы. Мудрый экзаменатор дал абитуриенту определение логарифма, после чего молодой человек смог вывести свойства логарифмов, построить график логарифмической функции и решил экзаменационное задание.

То есть понятно, что одного бесстрашия мало. По словам того же Алексея Иванова, современного русского писателя, «наши дети видят очень мало настоящих вещей. И у детей не вырабатываются. некие, что ли, витамины ума».

От нашего мира дети не получают в пользование важнейший критерий оценки — критерий подлинности, то есть наличия внутренней сути, смысла. Критерий подлинности — это не справка эксперта. Это умение самостоятельно отличать настоящее от ненастоящего .

Это не формализованное знание, которое было предложено в виде готовой истины, пригодной лишь для того, чтобы погрузить ее в память, а потом извлечь на экзамене в том же самом виде. Знание тогда приобретает ценность, когда становится ценностью конкретного человека, нашедшего личностный смысл.

И сегодня в педагогических успехах мы узнаем набросанную в сжатом очерке историю образованности всего мира, потому что в своем духовном развитии каждый человек повторяет процесс духовного и культурного развития человечества.

То, что в более ранние эпохи занимало умы зрелых мужей, сегодня — учебные упражнения и задачи школьников. Но если за математическим (да и не только математическим!) фактом, теоремой, формулой стоит человеческий поступок, судьба, жизнь, я, как учитель, не могу об этом не сказать. И это не только экскурс в историю математики.

На вопрос: «Чему же учатся люди?» Юрий Михайлович Лотман ответил: «Люди учатся Знанию, люди учатся Памяти, люди учатся Совести». Это то, что необходимо в любой школе.

Конечно, сегодня карты Средневековья способны вызвать усмешку, но без них не было бы современного видения картины мира. Любой выпускник школы знает больше, чем Пифагор, но для будущих поколений Пифагор навсегда останется Учителем.

И если образование позволит ученику прикоснуться к мысли гения, вступить с ним в диалог, значит, оно позволит приобщиться к Культуре и, обретя новые смыслы, сказать свое, новое слово.

Я думаю, что мы, учителя, близки к пониманию будущего. Мы — звено в цепи поколений, и мы ищем пути разрешения парадоксов образования.

Вслед за многими, жившими до нас, мы с полным основанием, гордясь движениями нашего времени и уповая на лучшее будущее, которое мы же и строим, можем повторить: «Мы видим дальше, потому что стоим на плечах гигантов». У основания этой пирамиды жизни — гиганты (люди античного мира, Нового времени, наши современники) в научном и духовном смыслах.

Прежде всего позвольте поздравить вас с тем, что вы находитесь в стенах Университета, и с началом нашей с вами работы.

Университетское образование, как и всякое высшее образование, означает иную ступень по сравнению со средней школой. И одна из особенностей этой ступени в том, что здесь уже нет верха и низа — учителей и учеников — здесь все коллеги, т.е. люди, которые работают вместе. Ведь работа высшего учебного заведения состоит в сотрудничестве, т.е. когда одни хотят учиться, а другие им помогают в этом. Принуждение, обязательный «насильственный» контроль остались на низшей ступени образования. И отношение преподавателей к вам будет иное. Это будет отношение коллеги к младшему коллеге.

Но это означает не то, что станет легче, а то, что станет труднее. И вообще, ничего лёгкого в хорошем деле быть не может. Это будет трудное дело, потому что нет контролёра строже, чем сам человек (если нет такого внутреннего контролёра, то нет высшего образования). Правда, не существует такой линии, которая отрезала бы от нас детство, отрезала потом юность. И элементы средней школы и детство часто вторгаются в университет: не будем делать секрета из того, что некоторые студенты подсказывают друг другу и даже видят некоторый спорт в том, чтобы поменьше выучить и получше получить. Это школьный подход. Но школьный подход нормален лишь в своё время: «Смешон и ветренный старик, смешон и юноша степенный«.

У вас сегодня может начаться другой возраст. Возраст — это не количество прожитых вами дней, а поведение, которое вы можете осуществлять.

Но давайте подумаем! Я не случайно так сказал, это слово любил философ Сократ. Своих учеников Сократ никогда не учил правильному, никогда на вопрос учеников не отвечал: «Поступайте так». Он говорил: «Давайте подумаем!». А что значит «подумаем»? — Вы не знаете, как поступить, я тоже не знаю, как вам поступить. Вы пришли не как школьники, получить правильный ответ, вы пришли к коллеге посоветоваться, подумать вместе. А вместе думать действительно лучше. Именно различия во мнениях помогают продвигаться к истине.

Посмотрите, вот кто мы с вами? Можно сказать, что мы очень умные и хорошие машины. Мы умеем делать много разных вещей. Но какая особенность у каждой машины? — У всех разные лица. А зачем? Казалось, было бы проще, чтобы у всех были одинаковые лица. Было бы легче во многом, может быть, было бы меньше ошибок. Но для чего-то нужно, чтобы у нас были разные лица, разные характеры, разный опыт, чтобы мы все были разными людьми.

Философ Руссо, написавший самую откровенную книгу в истории человечества, где не просто рассказал о себе, о своих положительных и плохих качествах (ими тоже можно гордиться, если такой характер), он рассказал о своих стыдных поступках, он всего открыл себя, написав сверху: «В коже и без кожи». В этой книге он написал: Я ТАКОЙ, КАК ВСЕ, И Я НИ НА КОГО НЕ ПОХОЖ. Это очень глубокое замечание: человек, во-первых такой, как и все другие люди, а во-вторых, он индивидуален, он один такой и другого такого же нет. Поэтому он может сказать что-то такое, чего другие не знают. И потому вся наша жизнь, всё наше обучение находится на двух дорогах. По одному пути мы рдём, чтобы быть такими, как другие, для того, чтобы понимать других людей и чтобы они могли понимать нас. Но надо иметь в виду и то, что другому меня не так легко понять. Вот правила уличного движения все понимают одинаково, кроме тех, кто их не знает или плохо о них осведомлён. А Пушкина все понимают одинаково? — Нет, все по-разному. И не говорите, что одни его понимают правильно, а другие — неправильно. Пушкин перед каждым выступает так, как будто он сейчас и именно для него написал. И вы всё время имеете возможность разговаривать с гениальным человеком, который сам хочет вам что-то сказать. Только откройте уши, только будьте внимательны! Главная беда нашего века состоит в том, что у нас закрыты глаза и уши. И значительная часть вашего образования состоит в том, чтобы открыть глаза и уши и увидеть, как говорил Гоголь, чего не зрят равнодушные очи.

И тут мы подходим к одной вещи, которая вам известна по не очень литературному, но всем понятному слову — «наплевать»: «А мне наплевать!». Определить культуру человека можно по одному признаку: на что ему не наплевать, что его не трогает.

Жизнь каждого человека проходит в неких изолированных кругах. Один живёт в маленьком кружке, другой — в круге побольше, третий — в ещё большем. Величина вашего круга определяется многими признаками: что вам любопытно, что вы знаете, что вас интересует и — ещё один и очень важный — что вам больно? Одному, например, больно, когда его ударят, а другой на это только скажет: ну по морде, это не опасно, лишь бы не убили. Круг побольше, когда человек на оскорбление отвечал дуэлью, и говорил, что оскорбление хуже, чем смерть: смерть не может унизить человека, а оскорбления я не перенесу. Другой скажет, я не перенесу оскорбления людей, которых я люблю: я не дам обижать моих детей, не дам оскорблять свою мать, но вот чужого человека. Помните, как у Гоголя, «чего не зрят равнодушные очи«. Когда больно от чужой боли — это и есть самый большой круг, круг культурного человека.

Конечно, нельзя сделать так: я сегодня проснулся, захотел стать культурным и начал сочувствовать униженным и оскорбленным. Так не бывает, и самые добрые намерения здесь не помогут. Надо вырабатывать душу.

Есть много признаков, отличающих человека от животного. Я не к тому, что человек умный, а животное глупое. Животное совсем не глупое. Животное обладает большим умом, но его ум всегда связан с определённой ситуацией. Знаете выражение: «Как баран перед новыми воротами». Это не значит, что баран — глупое животное. Баран обладает высоким уровнем интеллекта. Но его интеллект прикован к определённой ситуации, он теряется. А человек всегда находится в непредвиденной ситуации. И тут у него есть только две ноги: интеллект и совесть. Как совесть без развитого интеллекта слепа, но не опасна, так опасен интеллект без совести.

Мы живём в очень интересное время. И хотя неинтересных времён нет, бывают такие времена, в которых историки, оставляя чистые страницы, отмечают, что ничего не произошло. А те страницы, которые полностью исписаны, в такое время жизнь ничего лёгкого не представляет. Она тогда требует от человека очень многого. Человек перестаёт быть винтиком, у него возникает множество ситуаций, когда появляется возможность выбора: поступить одним или другим способом. Каким? — На это ему дана совесть и потому его можно судить. Нельзя судить камень за то, что он падает вниз, но не говорите себе: «Я был в таком положении, я ничего плохого не хотел, но были такие обстоятельства, я иначе поступить не мог». Это неправда! Не бывает обстоятельств, когда нельзя поступить иначе. А если у нас такие обстоятельства всё-таки находятся, значит у нас нет совести. Совесть — это то, что диктует, как поступить, когда есть выбор. А выбор есть всегда. Выбор — вещь тяжёлая, поэтому дураком быть легче, с дурака нет спросу: «Мне приказали, а что я мог сделать?», «Меня привели, а вы бы сами попробовали. «

Я напомню слова декабриста Пущина, друга Пушкина, сказанные им в разговоре с царём. Человек, у которого руки были скованы, на вопрос Николая: «Как вы решились на такое дело?» — отвечал: «Иначе я бы считал себя подлецом». Этим он говорил: у меня есть совесть, есть выбор: либо эти руки в этих цепях, либо я сам cебя буду считать подлецом. История показала, что высокая нравственность этих людей помогла им перенести самые тяжкие испытания, выпавшие на их долю в Сибири. И физически они сохранились лучше, чем те, кто в ту же николаевскую эпоху своих друзей предал, потом сделал карьеру, и всё у них внешне шло хорошо и чудно.

Итак, чему же учатся люди? Люди учатся Знанию, люди учатся Памяти, люди учатся Совести. Это три предмета, которые необходимы в любой Школе, и которые вобрало в себя искусство. А искусство это по сути своей Книга Памяти и Совести. Нам надо только научиться читать эту Книгу. Я. надеюсь, что мы для этого и собрались здесь.

Каждый, приступающий к учению, должен решить для себя важный вопрос: для чего я этим занимаюсь? Потребность учиться может основываться на разных составляющих. * С одной стороны, необходимость учиться вытекает из требований жизни и может быть обусловлена тем, что известная профессия или же звание требуют определенной учености, без которых невозможно исполнение должностных обязанностей или же определенной роли в обществе. Так, к примеру, во времена Петра Великого, дворянство обязывалось учиться. Это была своеобразная повинность, без исполнения которой дворянин не мог занимать никакой должности в государстве и считался «недорослем», т.е. человеком, не созревшим для исполнения в полной мере обязанностей своего звания. «Недорослю» запрещалось жениться без удостоверения о похождении курса грамоты, он не мог вступать в права наследства, он лишался многих прав и привилегий, которые были положены дворянству. * Потребность учиться может исходить и от самой личности. Это происходит тогда, когда человек начинает осознавать свое несовершенство и видит в обучении то средство, которое может помочь ему преодолеть это несовершенство и стать более развитым. Корни этой потребности — в самосознании. Самосознание — это функция не ума, а духа. Духу нашему в самом деле присуща ненасытимая, неутомимая жажда идти вперед и вперед, присуще тяготение к «Безусловному», Абсолютному», «Вечному», «Бесконечному». «Духовная жизнь в нас и есть источник самовидения, источник света, в излучениях которого осуществляется сознавание самого себя, — это есть сердцевина личности, связью с которой и держится вся наша личность в полноте ее сил», — так писал прекрасный русский ученый В.В. Зеньковский. Духовное начало в человеке не есть нечто очевидное, понятное и лежащее на поверхности. Духовную жизнь каждому предстоит в себе открыть; в противном случае можно всю свою жизнь прожить, не останавливая своего внимания на духовной стороне жизни, лишь изредка ощущая ее влияние. Многие люди так часто убегают от самих себя, настолько ухолят в повседневную жизнь, что с трудом различают в себе духовное начало. Ведь для того, чтобы открыть в себе духовный мир, чтобы чувствовать, замечать и осмысливать свою внутреннюю жизнь, необходимо «внимать самому себе», нужно ослаблять власть внешних впечатлений и эмоций, необходимо уединение, внимательное самосозерцание, серьезные изменения в психических навыках, а иногда и крутые повороты судьбы. Приходится, с сожалением констатировать тот факт, что малое число молодых людей открывают в себе духовное начало и этим «внутренним оком» видят себя. Значительная же часть людей довольствуется «внешним» созерцанием и вполне удовлетворяется тем, что имеет, не испытывая при этом жгучего желания усовершенствовать себя. Ю. Крижанич, ученый-энциклопедист ХVII в., так писал об этом явлении: «Все люди рождаются глупыми, ни в чем не искусными, они медленно растут и еще медленнее становятся разумными. Многие едва на сороковом году жизни и еще немного позднее осматриваются вокруг и начинают понимать, что такое мир и что в нем творится. Большая часть (людей), и едва ли не все (люди), лишь, когда состарятся, становятся разумными и узнают, что дотоле проводили жизнь в пороках и в суетных заблуждениях. А когда начинают понимать, как надо было бы жить, тогда жизнь их покидает. Отсюда пошла поговорка: «разум у старцев и мудрость — у седых головой». Отсюда же у старцев желание слова о том, как бы им хотелось вернуть прежние времена и как они ненавидят свои прежние стремления и поступки». Он справедливо считает, что «первая помеха общему благу — это незнание самого себя: когда люди слишком любят самих себя и свои поступки и обычаи и считают себя сильными, богатыми мудрыми, не будучи таковыми. Платон об этом же писал так: «Излишняя любовь к самому себе бывает причиной всех людских бед. Ибо поскольку люди любят самих себя больше, чем истину, они вовеки не могут понять, что дурно и что хорошо». * Из всех побудительных причин к учению, самой важной следует признать причину духовную — желание постичь Истину и стать более совершенным. Менее значимой необходимо признать стремление получить образование лишь в силу житейской необходимости, связанной со стремлением добиться успеха в жизни, обрести материальное благополучие, сделать карьеру и т.п. В этом случае образование — всего лишь вспомогательное орудие или рычаг для преодоления затруднений на пути достижения земных благ и земных почестей. Подобное явление можно сравнить с действиями человека, который накачивает свои мышцы для того, чтобы произвести впечатление на окружающих, а не для того, чтобы укрепить свое здоровье и обрести необходимую закалку для решения куда более важных жизненных задач. * В случае утилитарного отношения к образованию, человек рассматривает его как обременительную обязанность, сам процесс обучения у него превращается в формальный отчет перед преподавателем. Знания для него ценность только в той мере, в какой они позволяют ему сдать очередной зачет или экзамен и получить свидетельство или диплом об окончании учебного заведения. Процесс учения, т.е. постижения достижений культуры (в широком смысле слова) у него завершается сразу же после окончания учебного заведений и возобновляется вновь лишь тогда, когда вновь станет невозможным добиться нового положения в обществе без очередного свидетельства об образовании. Науку такой человек не любит, знания не ценит, мудрости не набирается и с годами теряет даже то небольшое обретение, которое получил в ходе предыдущего обучения. Погрязнув в мелких житейских проблемах, погоне за материальными благами и сиюминутным успехом, он, на склоне жизни с горечью констатирует, что растратил себя и свою энергию попусту, дары, врученные ему Свыше, утратил и опустошил себя настолько, что утратил способность радоваться жизни, приносить людям пользу. Он стал ни себе, никому другому не нужен. *** В свои 27 лет я уже понял, что без самообразования, без самостоятельного труда ничего серьезного сделать нельзя. Учеба в 11-ом классе, когда пришлось догонять моих одноклассников из-за нестыковок учебных программ средней школы и техникума, заставила меня предметно заняться самообразованием. Результат был превосходный: школу я закончил вполне прилично, а Тамбовское артиллерийско-техническое училище — круглым отличником. Войсковая практика, однако, сузила мои возможности по самообразованию и лишь в Красноярске у меня вновь поучилась возможность заняться собственным развитием. И это дало позитивный результат — поступление в военную академию с первого раза и с первого экзамена. * Москва и Академия открыла для меня много возможностей для самообразования. Грех было не воспользоваться такой возможностью. * С самого первого дня обучения в академии мне стало ясно, что поступил я в это военно-учебное заведение не ради формальности, а ради познания и развития, духовного и интеллектуального. * Первые месяцы учебы показали, что учебная программа академии не может удовлетворить моей потребности в самообразовании, а также стало ясно, что надо учиться работать самостоятельно. * В силу названных обстоятельств передо мною встали две важнейшие задачи: 1) научиться эффективно работать самостоятельно; 2) разработать и реализовать план самообразования в дополнение к учебной программе академии. * Подспудно я понимал, что в умении работать самостоятельно скрыты большие резервы. В принципе, я уже давно был человеком самостоятельным. Начиная с 15 лет, я принимал самостоятельные решения. Но, по мере развития, характер жизненных решений усложнялся, а объем и содержание деятельности требовали все новых и новых навыков и умений. * Поступив в академию, я поставил перед собой цель дойти до всего самостоятельно. Рассчитывать на помощь преподавателей, которые вели огромные лекционные потоки или же многочисленные семинарские группы, было нельзя. Но поучиться у них было чему. Так, к примеру, полковник И.Д. Ладанов, всесторонне эрудированный педагог, был прекрасным знатоком практики подготовки военнослужащих иностранных армий, имел немало интересных публикаций по этой тематике и являл собой пример ответственного отношения к обучению слушателей академии. Другой преподаватель, полковник Н.П. Балыков, поражал знанием малоизвестной психолого-педагогической литературы. Он не скрывал своих источников информации, щедро делился ими со слушателями. Основная же масса педагогов относилась к слушателям как к подчиненным, держала их на расстоянии, не позволяла сближаться даже в случае совместной работы над какой-либо научной темой. Стремясь подчеркнуть свое превосходство над массой, они всячески пропагандировали личные труды, выдавая их за последнее слово науки, чуть ли не истину в последней инстанции. Особенно щепетильны в этом отношении были начальники кафедр. Эти люди, помногу лет сидевшие на одном и том же месте, присвоили себе право монопольно распоряжаться ходом учебного и научного процесса по своей дисциплине. Всякое расхождение в научных позициях с местным научным начальством, немедленно преследовалось, а серьезные прорывы в область непознанного категорически пресекались. Случалось так, что талантливый ученый многие годы не мог пробиться сквозь рутинные преграды, которые умело чинились на кафедрах. Зато покладистые «писатели» заурядных трактатов, в которые воспевались «блестящие» достижения их начальников, получали поддержку и возможность получить диплом доктора наук. *** Мне нужно же было научиться во всем многообразии учебной и текущей информации находить главное. Надо было обучиться искусству наблюдения за поступками, деятельностью и поведением других людей с целью приобщиться к опыту и знанию других. Следовательно, требовалось развивать умение разбираться в людях, находить толковых, умных и прозорливых и отсекать контакты с пустозвонами, полуучеными и проч. Следовало научиться анализировать, систематизировать, классифицировать различную информацию, находить в ней главное, устанавливать связи и зависимости, исследовать тенденции, делать выводы и обобщения. Не мало важной задачей было нахождение жизненно важного знания, а также развитие умения прилагать приобретаемые знания к жизни. И еще: конечно же, надо было овладеть техникой личной работы, чтобы не тратить время попусту на исполнение механической, непродуктивной работы. * Если кто-то считает, что умение быть самостоятельным в деле познания — занятие простое и необременительное, то он в этом вопросе ошибается. *** Так, к примеру, думали в конце 1923 — начале 1924 гг., когда у нас в стране стал дебатироваться вопрос о переходе к новой методе обучения — так называемому, бригадно-лабораторному методу «Военный вестник» писал в конце 1923 г.: «Перед всеми ВУЗ стоит оче редная проблема — переход от класса к лаборатории. Лаборатор ный план занятий смущает, видимо, многих. В МВВПШ (Московскую высшую военно-педагогическую школу. — А. К.) приезжают представители с мест с целью ознакомления с положением дела в педагогической школе». Основная задача, которую преследовали авторы введе ния лабораторного метода, заключалась в том, чтобы приучить слушателей и курсантов самостоятельно добывать знания. Раскроем основные принципиальные позиции построения процесса обучения по лабораторному методу: а) знания не должны даваться в готовом виде; они должны добываться в ходе опытно-практической работы самими обучаемыми; б) воспитание самостоятельности учащихся, обучение их методам самостоятельной работы следовало признать важней шей педагогической задачей; в) преподаватель становится преимущественно организа тором и руководителем самостоятельной работы обучаемых; не давя своим авторитетом инициативы слушателей, он определяет перспективы их работы, устанавливает минимум и максимум для самостоятельной работы, направляет работу, организует и упорядочивает дискуссию, ведет учет проделанной работы; г) работа из класса переносится в оборудованную ла бораторию с необходимым минимум учебного материала, наг лядных пособий, моделей и т.п. При такой постановке учебы, лекция, как превалирующая форма обучения, исключалась. Вариантов проведения занятий по лабораторному мето ду было немало. Приведем характерный вариант. Учебный процесс начинался с краткой установки пре подавателя: что изучить, чем пользоваться, в какие сроки и т.п. Далее начинался процесс самостоятельного постижения темы. Здесь преимущество отдавалось коллективной проработ ке материала или практике взаимного обучения. В установ ленный срок требовалось отчитаться перед преподавателем. От группы слушателей или курсантов (они назывались брига дами) отчитывался один человек. Оценка, поставленная ему, являлась зачетной и для всей бригады (группы). Такая организация учебного процесса в военно-учебных заведения требовала наличия целого ряда необхо димых условий: — во-первых, развитой учебно-методической базы (учебников, другой литературы, методических рекомендаций, нагляд ных пособий, моделей и т.п.); — во-вторых, определенного уровня подготовки слушате лей и курсантов к самостоятельной работе; — в-третьих, наличия опытного кадра преподавателей, способных умело направлять самостоятельную работу обучае мых; — в-четвертых, действенных стимулов, побуждающих к творческой самостоятельной работе слушателей и курсантов; — в-пятых, значительного увеличения времени подготовки обучаемых и т.п. * Не раскрывая аргументацию и не детализируя сказан ное, отметим, что, к сожалению, почти ничего этого в военно-учебных заведениях периода 1923-1925 гг. не было. И, тем не менее, приходится удивляться, что в условиях жесткого дефи цита буквально во всем — кадры преподавателей, материально-техническая база, финансы, бумага и проч. — работники военно-учебных заведений находили в себе силы творить, создавая буквально на целине серьезные методические конструкции. *** Бригадно-лабораторный метод провалился. В 1936 году он был отменен. Вузы возвратились к лекционно-семинарской методе обучения. Роль самостоятельной работы в системе высшего образования была сведена лишь к начетничеству, т.е. заучиванию изложенного в лекциях и написанного в учебниках. Это была серьезная ошибка. * Если предположить, что естественные, математические, физические и прочие знания не так уж часто претерпевают изменения и, следовательно, как интеллектуальный продукт, они являются как бы «консервативными», который можно употреблять длительное время, не боясь отравиться, то обществоведение — это живое, бурно развивающееся знание, которое все время претерпевает изменения, подчас существенные. Эти знания — продукт скоропортящийся. Нередко бывает так, что вчера написанная книга уже является устаревшей, так как новые обстоятельства выявили несостоятельность исходных позиций автора. * Мало кто понимает, что в так называемом обществоведении, есть два важных элемента: базис и надстройка. Базис обществоведения — это история. Она и только она позволяет разобраться в сути изучаемого общественного явления, понять причины его, определить вектор дальнейшего развития и даже сделать прогноз на известную перспективу. Надстройка обществоведения — это сложившаяся на данный момент ситуация в том явлении, которое мы изучаем. Основу такой надстройки составляет оперативная информация о положении дел. Чем полнее и глубже такая информация, чем умелее и толковее те, кто ее обрабатывает и систематизирует, тем правильнее выводы и обобщения. Соотнесение этих обобщений и выводом и законами, которые удалось нам открыть на основании изучения исторического процесса (отечественного и мирового), создает основу для выработки решения на сегодня и на завтра. *** Мне удалось разобраться в этой особенности обществоведения и поставить перед собой цель погрузиться в изучение базиса этой дисциплины — историю. Одновременно определился и мой научный интерес — изучение проблем самостоятельной работы слушателей военных академий. Это стало темой моей будущей диссертационной работы. Обращение к истории этого вопроса позволяло понять роль любознательности, как движущей силы познания. Это помогли мне понять труды выдающихся педагогов Я.А. Коменского, М. Монтеня, К.Д. Ушинского и др. А примеры Великого Петра и не менее Великой Екатерины стали основой для вдохновения. Д. Локк, С. Смайльс и другие ученые и мыслители помогли понять и принять в качестве истины мысль о том, что без развития доброй воли и характера любое благое начинание быстро затухает. Мне по душе пришлись строки из письма Д. Бекстона, английского писателя ХIХ в. «Воля, как таковая, есть не что иное, как постоянство, стойкость, настойчивость; поэтому очевидно, что все зависит от того, чем она руководствуется и в какую сторону направлена; направленная в сторону удовлетворения чувственных потребностей, страстей, она превращается в дьявола, которому человек продал душу; направленная в сторону добра, творческая воля становится царем, а разум человеческий первым министром, — и они ведут человека к высшим благам». Из трудов Г. Спенсера, английского философа и социолога ХIХ в., мне по душе пришлась мысль о ценностной значимости знания, в основу которой он положил принцип природосообразности и на его основе сформулировал требования к знанию жизненному. Адам Смит, основоположник классической политической экономии, поразил мое воображение рассуждениями о чертах благоразумного человека: «Заботы о собственном здоровье, о собственном благосостоянии и значении, о добром имени, обо всем, что касается нашей безопасности и нашего счастья, и составляет собственно предмет добродетели, называемой благоразумием. Оно (благоразумие — А.К.) отличается большой осмотрительностью, чем предприимчивостью, оно более заботится о сохранении приобретенных уже выгод, чем о приобретении больших. Указываемый им способ улучшения состоит в воздержании от риска какого бы то ни было для вашего положения и благосостояния, в приобретении больших сведений и большей ловкости в наших занятиях и промыслах». Может быть впервые серьезно задумался я и о правилах жизни после того, как впервые познакомился с мыслями Декарта, французского мыслителя ХVII в., который разделил свои правила жизни на четыре разряда: 1)человек должен подчиняться тем установлениям законодательства и религии, которые он унаследовал от рождения; 2)во всех поступках жизни действовать быстро и согласно разумному голосу совести. 3)искать счастье в ограничении своих требований, а не в удовлетворении своих желаний; 4)поставить целью своей жизни отыскание истины. *** Чем больше я углублялся в историю, тем полнее осознавал, как много теряет человек, если он не имеет прочной связи с прошлым, не стремится познать все то, что было известно до него. Не сразу и не вдруг, а постепенно и настойчиво стал я пополнять свой базис обществоведения, удаляясь от учебной программы академии и постигая все то, что мне оказалось доступным и понятным на тот момент. *** Не все мои друзья-товарищи по академии поступали подобным образом. Одних вполне устраивал объем знаний, определенных учебной программой академии. Для других и этот объем знаний казался большим и ненужным. Значительное большинство довольствовалось поверхностным усвоением того, что преподносилось в академии. Это создавало иллюзию знания предмета, а на самом деле это было вредный самообман, который рождал наплевательское отношение к науке, подпитывал самомнение и рождал особый тип личности, о котором в свое время убедительно писал наш выдающийся мыслитель И.А. Ильин: «Полу-интеллегент есть человек весьма типичный для нашего времени. Он не имеет законченного образования, но наслушался и начитался достаточно, чтобы импонировать другим «умственной словесностью». В сущности, он не знает и не имеет ничего, но отнюдь не знает, где кончается его знание и умение. Он не имеет своих мыслей, но застращивает себя и других чужими, штампованными формулами; а когда он пытается высказать что-нибудь самостоятельное, то сразу обнаруживает свое убожество». Именно из этой среды полуинтеллегентов выходят «всезнайки», которые знают все, обо всем могут судить с апломбом, не замечая, что повторяют чужие слова, транслируют чужие мысли и не имеют собственных суждений по важнейшим вопросам жизни. * Надо быть не только мужественным, образованным и честным человеком, чтобы, имея огромные познания, придти к выводу, как то сделал великий Сократ:

Читайте также:  Мифы о зрении и витамине а

«Я знаю, что ничего не знаю».

Но беда многих из нас, что мы даже этого не знаем и упоительно тешим себя мыслью о своей учености и образованности.

Автор: Wikispace

«Чтобы интересно рассказывать о науке, нужно любить людей»: интервью с физиком Луисом Блумфилдом

Ksenia Donskaya

В книге «Как все работает» профессор Виргинского университета Луис Блумфилд объясняет законы физики почти без формул и при этом отвечает на животрепещущие вопросы: как, например, стиральный порошок делает вещи чистыми или почему люди не падают с американских горок во время «мертвой петли». Блумфилд получил множество наград за исследования в области атомной энергетики и оптики, но стал известен скорее как популяризатор науки. T&P обсудили с профессором, почему и в России, и в Америке физика на особом счету у государства, стоит ли продолжать вкладывать в нее столько денег и как получается, что люди чему-то учатся, даже не замечая этого.

«Как все работает. Законы физики в нашей жизни», Луис Блумфилд. Перевод с английского: Юлия Плискина и Елена Валкина. Издательство Corpus

— Вы читаете лекции по физике обыденных вещей экономистам, юристам, филологам. Зачем физика студентам, которые не собираются заниматься этой наукой?

— Я думаю, если ты не понимаешь физику, не понимаешь, по каким принципам живет мир вокруг, тебе приходится постоянно уповать на милость других людей, которые решают за тебя твои проблемы. Ты не можешь ничего починить, не можешь ничего изобрести. Если у тебя ломается машина, ты не понимаешь, что с ней делать дальше. Не можешь починить водопровод, потому что не знаешь, куда денется вода, если ее перекрыть. Она все еще где-то в трубах или вернулась обратно в водоснабжающую компанию? Или вот отличный пример — микроволновка. Многие люди до сих пор ее побаиваются: им кажется, что она может испортить пищу или что если стоять перед ней, то можно облучиться. В их голове множество вопросов: «Микроволновки радиоактивны? Их хотя бы безопасно дома иметь?» И ответы довольно просты с точки зрения физики. Разогретая в микроволновке еда не опасна, так же как нет никакой беды в том, что вы находитесь рядом.

Читайте также:  Лишним объектом с точки зрения формы представления информации является

— Как понимание основ физики отразилось на жизни ваших студентов?

— Я временами получаю письма от своих учеников. Они часто пишут, что мои лекции помогли им справиться с бытовыми проблемами — например, с перегревом двигателя. Я помню, как-то раз мне написала моя студентка, у которой сломался автомобиль и она сама его починила на глазах удивленного отца. Или вот еще: мне писала моя ученица, которая самостоятельно починила ксерокс! На мои лекции ходят и ребята с факультета бизнеса. Им это помогает узнать кое-что о тех вещах, с которыми они собираются работать. Например, если вы делаете автомобили, или окна, или часы (или вкладываете в это деньги), вам будет полезно кое-что знать об их производстве. Если кто-то приходит к вам с не воплотимой в жизнь идеей, вы вряд ли захотите ее спонсировать.

— Можете вспомнить самые нелепые вещи, которые, с вашей точки зрения, люди творят исключительно от недостатка элементарных научных знаний?

— Мне в голову сразу приходят люди в шапочках из фольги! Но, пожалуй, больше меня удивляют те, кто по-прежнему боится сотовых телефонов из-за радиации. Сейчас нет никаких доказательств того, что мобильники опасны. И даже если так, то это ничтожный риск по сравнению с тем, что люди одновременно болтают по телефону и рулят. Или вот еще: меня поражает, когда водители заправляются заведомо не тем бензином. То, что это бензин с большим октановым числом, не значит, что так будет лучше для машины! Чаще всего это просто лишняя трата денег.

— Вас часто можно увидеть по телевизору: вы появлялись на экранах в ходе Олимпиад, чтобы объяснить процесс плавания, вели программу «Силы хоккея» (Forces of Hockey), где давали советы, как выбрать клюшку, в программе про самые необычные смерти рассказывали о несчастных случаях с физической точки зрения. Можно таким образом научить ничего не подозревающего зрителя каким-то азам физики?

— Да, в таком случае люди даже не задумываются, что чему-то учатся. Им просто нужны эти знания, потому что они — часть истории, которую им рассказывают по телевизору. Или потому что у них есть какая-то проблема и ее нужно решить. Тогда эта информация больше не кажется скучной и бесполезной. Она им просто необходима! Во многом назначение таких форматов — перебороть страх перед наукой. Часто люди думают, что физика — это сплошные цифры и формулы, нечто крайне абстрактное, что понимает только избранный кружок ученых. Думаю, частично проблема в самих физиках. Они заставляют окружающих считать, что физика ужасно сложная и обычному человеку ее ни за что не понять. Так они повышают собственную самооценку за счет других людей. Но я думаю, что это чепуха. Конечно, в физике есть свои тонкости, для понимания которых требуется очень много времени, но основам можно вполне успешно обучить любого. Например, вам интересно, как правильно выбрать освещение и почему давно пора сменить лампочку накаливания на светодиодную. Это очень простая физика: всего лишь нужно понять, почему это выгодно с точки зрения траты энергии.

— Какие из ваших опытов с форматами кажутся вам наиболее удачными?

— В течение года я был одним из ведущих на передаче «Требуется сборка» («Some Assembly Required») на канале Discovery. Наша съемочная группа обошла 25 или 30 заводов, где мы реально делали всякие вещи. И я объяснял научную сторону процесса. Вот например: как изготавливается плоское стекло, которое используют в окнах, витринах и так далее? Мы показали, как делают гитары, пианино, шары для боулинга, клюшки для гольфа и даже шоколад! За всем этим стоит много наглядной физики. И люди всегда очень живо реагировали на такие простые объяснения, я получал много писем. Многим нравилась программа про хоккей: людям, которые с ума сходят по этой игре, очень просто объяснить, например, как температура влияет на резиновую шайбу или под каким углом нужно держать клюшку по отношению ко льду. Это все физика, но ты и не подозреваешь, что чему-то научился, пока не начнутся финальные титры.

— С вашей точки зрения, физик, который занимается популяризацией, должен обязательно быть немного актером?

— Это правда помогает. Я интроверт, и мне не всегда уютно в компании, но когда я рассказываю про физику, то начинаю играть. Мне кажется, что многие ученые могли бы выбраться из своих раковин и интересно что-нибудь объяснить, но для этого нужно не только быть лицедеем, но еще и любить людей, хотеть им помочь. Еще важно понимать, что знает твоя аудитория, а чего не знает, и стараться быть к ней ближе. Вообще нельзя предполагать, что твоим зрителям априори что-то известно, потому что может оказаться, что это не так. Нужно отстраивать все с нуля. А еще есть физики, которые любят закатывать что-то вроде магических шоу: они много чего показывают, но ничего не объясняют. Это, конечно, весело, но довольно бессмысленно.

© University of Virginia

— Наверное, процесс популяризации был бы проще, если бы все ученые тратили немного времени на то, чтобы сделать свою работу более понятной для обычных людей?

— Да, и мне кажется, это было бы возможно, если бы ученых лучше мотивировали. Не то чтобы американская система стимулов это поощряет. От ученых ждут исследований и публикаций для других ученых. На этом строится их репутация. Причем часто, например, учитываются просто количественные показатели: двенадцать публикаций всегда лучше, чем десять, будь эти десять даже самыми восхитительными на свете. Ученые не получают никаких бонусов от того, что объясняют науку широкой общественности. Если бы их награждали или хотя бы хвалили за популяризацию, за попытки помочь людям понять науку, все бы было совсем по-другому. Ученые наконец-то вышли бы из своего узкого мирка ученых.

— В России сейчас декларируется официальный курс на поддержку инженерно-технических профессий. Какие области науки считаются приоритетными в США?

— Есть области науки, которые получают больше денег. В некоторых случаях они действительно очень полезны для населения. Разработки в области солнечной энергии, например. Но есть и другие направления, которые поддерживаются исторически: они поддерживались всегда, и никто не хочет ничего менять. Если говорить о физике в целом, то мне кажется, что по сравнению с другими науками мы еще долго будем на особом положении из-за ядерного оружия и оборонного комплекса. Думаю, то же самое происходит и в России. Но мне кажется, что физики перестают быть полезными для ядерных разработок, потому что с оружием уже довольно давно все понятно. Оно уже существует, и не то чтобы для новых разработок нужно много ученых. Но на физику по-прежнему тратится больше денег. Мне кажется, тут играют роль воспоминания о том, какими важными людьми физики были в 1940–50-х. Теперь ситуация изменилась, но средства по-прежнему выделяются. Не думаю, что это всегда справедливо.

«Учителя сразу переходят к формулам, потому что ими легко оперировать. Просто подставляешь цифры вместо букв, совершенно не думая»

— Как вам кажется, стоит ли в школах изучать физику, химию и биологию по отдельности, или их надо объединить в одну дисциплину?

— В американских школах предмет «Наука» преподается до седьмого или восьмого класса, а потом идет разделение. Я знаю, что некоторые люди пытаются интегрировать науки — возможно, в этом и есть какой-то смысл. Естественно, у разных предметов есть точки пересечения. Многие биологические вопросы неотделимы от химии, а многие химические — от физики. Но мне все же кажется, что нельзя преподавать их все сразу. Лучше концентрироваться на каждом отдельном предмете. В университетах сейчас поощряются междисциплинарные исследования и курсы. Но я думаю, что в этом мало смысла. Мой университет был бы в восторге, если бы я скооперировался с и мы вместе вели курс «Физика и биология», «Физика и экономика» или «Физика и русская литература». Это может прекрасно смотреться в отчете о работе за год, но на практике не очень эффективно. Да, физика присутствует повсюду, но чтобы ее выучить, нужно ей и заниматься. Хочешь играть на пианино — играй на здоровье, но не пытайся разом освоить пианино, скрипку и флейту.

— В каком возрасте можно начинать учить физику?

— У меня есть много примеров, когда мой онлайн-курс смотрели маленькие дети, и однажды я получил благодарственное письмо от семилетней девочки. Мне кажется, в этом возрасте важнее именно культурный опыт: у детей появляется представление о том, что наука — это интересно. Между 10 и 13 годами ребенок начинает реально чему-то учиться. А после 13 все уже равны: тут ни у кого нет возрастных преимуществ, будь тебе 13 или 60. Просто у некоторых людей мышление лучше приспособлено к изучению физики, а смотрит на мир, и им чуть сложнее. Это как с поэзией: кто-то ее понимает и видит все метафоры насквозь, а трудно разобраться. Но попробовать может каждый. Тут все зависит от желания и частично — от способностей. Совсем не обязательно ждать колледжа, чтобы учиться физике. Еще одна проблема в США в том, что ученики начинают бояться науки где-то в возрасте 11–18 лет. До этого момента им она часто интересна, но после для многих ее будто и вовсе не существует. Думаю, что тут опять же вопрос в том, как ее преподают. Если тебя учат ее бояться, это естественная реакция.

— Учебники по физике часто переполнены формулами, а в вашей книге их совсем мало. Вам кажется, что можно освоить основы и без них?

— Да, я в этом уверен. Я думаю, что формулы почти всегда отвлекают всех, кто берется за учебник физики (кстати, включая самих будущих физиков). Даже тот, кто изучает эту науку, чтобы заниматься ей всю жизнь, может потеряться во всех этих формулах. Формула — это просто математическая модель происходящего процесса. И если вы понимаете процесс, то вы всегда сможете вывести и формулу. Но обратное утверждение не работает. Человек сбит с толку: «Это просто равенство. Что такое F, что такое m? Я не знаю». Мне кажется, вся идея преподавания, бывает, сводится к тому, чтобы утверждать, что эти формулы и есть физика. Боюсь, проблема в том, что часто так думают сами учителя физики. Возможно, их тоже учили по такому принципу; может быть, они сами плохо понимают процессы и не могут их объяснить. Вместо этого они сразу переходят к формулам, потому что ими очень легко оперировать. А ученикам легко их выучивать: просто подставляешь цифры вместо букв, совершенно не думая.

— Понимание того, как все работает, дает вам возможность взглянуть на вещи по-новому?

— Да, временами я смотрю на мир глазами физика. Раньше меня это беспокоило. Глядел я, например, на пруд: от ветра на водной глади рябь, тут и там солнечные блики. И думал об этой картине в контексте волн на воде и света, который от этих волн отражается. Я тогда забеспокоился, что из-за своих знаний перестану замечать эстетическую красоту пруда. Как же так, думал я, я вижу в этом не искусство, а науку! Но теперь, годы спустя, я понимаю, что красота есть и во взгляде физика, и во взгляде лирика.

— Если говорить о взгляде физика: вы часто смотрите фантастические фильмы? Можете вспомнить какие-нибудь, за которые создателям не надо краснеть?

— Действительно достоверных картин с точки зрения физики не много, потому что, если все делать по-научному, они будут очень скучными. Чтобы отправить одну ракету с Земли, уже нужны титанические усилия — что уж там говорить про фильмы, в которых ракета покидает Землю, потом возвращается и снова улетает даже без заправки. Поэтому мне нравятся фантастические фильмы, в которых никто даже и не думает о физике. Это чистая фантазия, там режиссеры просто творят что хотят. Например, «Звездные войны». А в лентах, где герои еще и с серьезными лицами обсуждают какие-то физические аспекты, обычно все напутано и неправильно, это просто абракадабра, какие-то слова, которые вместе слепили. Я на таких фильмах хохочу как сумасшедший! Герои так старательно пытаются звучать как настоящие ученые, и у них это так ужасно выходит, что это боль! Вот есть, например, фильм «Интерстеллар», и там научным консультантом был известный физик. Он утверждает, что там-то все правильно, но я знаю: нет, не все. Просто часто невозможно совместить реальную физику и режиссерские задумки. И представьте, как бы это было утомительно: вот сели герои в космический корабль и прилетели на другую планету, а за это время уже сменилось тридцать поколений! Все персонажи уж поумирали давно!

Источники:
  • http://www.ug.ru/archive/21972
  • http://shkolniku.com/russkii_yazyk/task2574064.html
  • http://dvoechka.com/russkii_yazyk/dv84966.html
  • http://wikibig.imagetube.xyz/article/101/chemu-zhe-uchatsya-lyudi.html
  • http://theoryandpractice.ru/posts/15272-chtoby-interesno-rasskazyvat-o-nauke-nuzhno-lyubit-lyudey-intervyu-s-fizikom-luisom-blumfildom