Меню Рубрики

Человек это с христианской точки зрения

Magna est libertas posse non peccare; sled maxima libertas – non posse peccare (Велика свобода – быть в состоянии не […]

Magna est libertas posse non peccare; sled maxima libertas – non posse peccare (Велика свобода – быть в состоянии не грешить, но величайшая свобода – не быть в состоянии грешить) – так выразил свое отношение к свободе христианский святой блаженный Августин.

Однако в современном мире понимание свободы человека, как юридической презумпции неограниченного самопроявления является главенствующим, исчерпывающим и, можно сказать, единственным «правильным» пониманием свободы. В то же самое время многие с тревогой отмечают, что та катастрофическая моральная и духовная деградация, являющаяся безусловным фактором жизни современных «цивилизованных обществ», имеет своим источником и главнейшей причиной как раз таки фактически неограниченную свободу человека. Что же с христианской точки зрения является подлинной свободой и как данное понимание можно соотнести с «правами человека»? Разрешение данной проблемы неминуемо ставит перед нами вопрос – что есть человек: высокообразованное животное или тайна личности? С чем мы соотносим понятие свободы – с телом человека или с его личностным началом?

Еще целый ряд древнегреческих философов полагали, что человек заключает в себе вселенную, священник Павел Флоренский транслировал эту идею таким образом: «Человек — это сокращенный конспект мироздания»[i]. Однако христианские мыслители пошли дальше и указали, что человек – это великая вселенная (макрокосм), в то время, как окружающая его вселенная есть микрокосм. Свт. Григорий Богослов говорил так: «Человек — великий мир в малом»[ii] (макрокосм в микрокосме). Действительно, человеческая природа наличествует всем тем, что присутствует в видимом мире – материей, биологией, психологией, рассудочным началом. Однако космос не имеет того, что дано человеку: аналитических, созерцательных и смысловых интенций, способности выражать данное осмысление посредством символов (языка, культуры), нравственных категорий (понятий совесть, достоинство, стыд), разумной воли (позволяющей определять себя относительно добра и зла). Наконец вне человека не существует духовного «горизонта» (раскрывающегося в понятиях добродетели и греха, чистоты души и скверны).

Христианство утверждает, что в результате грехопадения первых людей человеческая природа получила онтологическое повреждение, она «расщепилась» на самостоятельно функционирующие «фракции» разума, сердца и тела (психосоматическое существо человека). Каждая из данных «фракций» возымела свою «суверенную» волю, в результате чего внутренняя жизнь каждого человека представляет собой ежеминутную борьбу между различными желаниями, потребностями, устремлениями и убеждениями. Однако над этим «парламентом» всегда присутствует некий «спикер», или «метафракция», который в каждом конкретном случае позволяет человеку выступить, как единое ответственное лицо. Именно это лицо (персона) принимает то или иное решение и представляет преференции той или иной «фракции» человеческой природы. Это лицо есть личность человека. Личность есть несводимость человека к его природе. Под природой понимается совокупность всех онтологических характеристик человека, присущих всем людям и отличающих человека от всего прочего мира, личность же несет в себе некое исключительно индивидуальное начало в каждом из нас. Природа отвечает на вопрос «Чья?», личность отвечает на вопрос «Кто?». Природа – это «моя», а личность – это «я». Именно личность имеет имя. В религиозном лексиконе личность часто соотносят с образом Божиим. Личность обладает телом и душой и таким образом являет то единство, которое называется человеком. Человек – макрокосм потому, что вмещая в себе все, что присутствует в мире (атрибуты природу), он несет в себе еще нечто, чего весь мир вместить не может и чего не имеет: образ Божий и Божественная благодать, благодатное Богосыновство, разум, личность, совесть (атрибуты личности).

В связи с вышесказанным свобода является атрибутом личности, а не природы человека. Свобода – это способность человека (личности) начинать действие (или ряд действий) от себя самого, а не по какой бы то ни было причине. Там где присутствует некая «причина» невозможно говорить о свободе, ибо свободное решение не вынуждается чем либо. Весь неорганический и органический мир (включая природу человека) связан цепями необходимости, все подчинено закону детерминизма и любые происходящие в нем процессы имеют соответствующую каузальность (причинность) и только личность обладает пространством свободы, в котором она способна принять некое твердое и единое решение, не обусловленное природной необходимостью. Это в свою очередь не позволяет нам оправдывать свои поступки природной закономерностью и взывает к жизни фактор личностной ответственности человека. Данное качество есть одна из характеристик подчеркивающих исключительную уникальность личности человека в этом мире. Человек возвышается над миром именно потому, что не все в самом человеке объяснимо из законов того мироздания, в которое погружена его природа (физическое тело, психосоматика). Не все в человека родом из мира сего.

Итак, первым, что надлежит принять во внимание в контексте споров о пользе или вреде гражданских свобод (прав человека) является как раз таки фактор сложносоставности человека. Не секрет, что большинство различных зависимостей (как химических, так и психологических) имеют своей подлинной причиной самого человека, а не внешние обстоятельства его жизни (дефицит прав и т. п.) Подлинная свобода начинается там, где человек научается быть свободным в себе самом, в своей «малой вселенной». От чего в данном случае он может быть свободен? От неадекватных «запросов» своей природы и чувственных манипуляций с ее же стороны. Напомним, что полноценной свободой обладает только личность (а не природа), но и нуждается в этой свободе опять же только она (личность, а не природа). Природа является инструментом личности, свободная воля – «рычагом» реализации личности в природе и подлинной свободой человека является способность богоустремленной личности правильно распоряжаться потенциями своей природы. Современная же «борьба за права человека» характеризуется тем, что неограниченную свободу получает не личность (не личностное начало в человеке), а сиюминутные и ситуативные, подчас примитивно плотские и низменные желания поврежденной человеческой природы.

Можем ли мы описать духовную «механику» зависимости личности человека от его природы? Да, но тогда нам потребуется детально рассмотреть те онтологические процессы, которые вошли в природу человека вследствие грехопадения. Прп. Максим Исповедник считает, что качества первозданного человека были «полностью согласованными между собою»[iii]. Однако вследствие грехопадения по словам свт. Иоанна Златоуста прародители «лишились покрова бессмертия, отнята была одежда славы, обнажилось тело и осталась уже одна земля» [iv] . Однако человек не остался без покрова. В Книге Бытия мы читаем: «И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт. 3: 21). Под кожаными одеждами свт. Григорий Богослов понимал «грубейшую, смертную и противоборствующую плоть» [v] , отныне человек, нарушивший благодатную связь с Источником жизни – Богом, стал жить, как пишет прп. Макарий Великий «собственным своим естеством» [vi] и стал смертным. В первозданном человеке духовная сфера его жизни определяла его бытие, биологическая же составляющая человека ей, безусловно, подчинялась. В «новых условиях» тело человека стало дебелым, его природа стала животной, биология (инстинкты) стала превалировать над духом.

Итак, кожаные одежды есть совокупность всех природных зависимостей и склонностей человека (включая т. н. естественные потребности), его «приземленное» бытие (сродное с бытием животного мира), его духовная грубость, ограниченность его природы в отношении воздействий внешних стихий. Этими одеждами облачена природа человека: весь его душевно-телесный организм (психосоматический состав). Свт. Григорий Нисский свидетельствует: «одежда – это то, что одевается на нас извне и на время и предоставляется телу, не делаясь частью его природы» [vii] . Современный греческий богослов Неллас Панайотис говорит: «все дело во всецелом овеществлении человека, в смешении его с бесконечной изменчивостью вещественных элементов, с непрестанным страдательным изменением»[viii]. Данная «вещественность», «неразумность», «бессловесность» охватывает весь человеческий психосоматический состав, куда согласно свт. Григорию Нисскому относятся «наслаждения и слава и преходящие почести и скоротечные радости плоти… чувственные удовольствия, гнев, чревоугодие, ненасытная жадность и подобное этому»[ix]. У апостола Павла есть замечательные слова: «живущие по плоти Богу угодить не могут» (Рим. VIII, 8). В своих комментариях святитель Иоанн Златоуст отмечает: «Под именем плоти Павел и здесь разумеет не тело, не сущность тела, а плотскую и мирскую жизнь, исполненную роскоши и распутства, которая целого человека делает плотью»[x].

В связи с тем, что с христианской точки зрения человек является духовным формирующим принципом для всего физического мира, соответственно духовное состояние человека (как совершенствование, так и деградация) неминуемо отражается на состоянии всего окружающего мира. Свт. Григорий Палама писал так: «Человек — это большой мир в малом, является средоточием воедино всего существующего, возглавлением творений Божиих»[xi]. Свт. Иоанн Златоуст говорит, что до того, как Адам совершил акт грехопадения, все животные подчинялись ему, как властителю. Однако уже после греха (и соответственно происшедших изменений, искажений, как в человеческом естестве, так и в мире фауны) животные не узнали в Адаме прежнего господина, и, почувствовав некую вынужденную волевую независимость, превратились во врагов. С известной долей условности позволительно провести некую аналогию между природой (фауной) и природой человека. Можно сказать так: природа человека почувствовала некую вынужденную волевую независимость и обратилась против личности.

Итак, ненормальность, неполноценность, ущербность человеческого естества, его нравственное несовершенство, болезненность, смертность есть объективная реальность бытия человека. В христианском богословии данная расщепляющая «одежда тления» именуется «первородным грехом» (не путать с «прародительским грехом»). Данное повреждение является источником всевозможных болезненных душевных метаний, мечтаний, чувств, желаний, идей, мыслей. Личность, будучи не в силах совладать с «бурей» кожаных одежд «рычагом» воли приводит грех «в действие», совершается акт личного греха. В силу дебелости естества человеческая личность лишена принципа полноты познания и целостного восприятия окружающей действительности, а соответственно склонна обманываться, устремляясь к эфемерным (с точки зрения вечности несуществующим, а потому ложным) реалиям (ἁμαρτία – промах, грех, λόγος φαντασtikos – ложная мировоззренческая цель). Именно в этом сама суть несвободы человека. Поэтому, когда христианские мыслители говорят о том, что «подлинная свобода человека – это свобода от греха», то за этой (не всегда в достаточной степени понятной светскому человеку) фразой, скрывается очень глубокая и актуальная мысль. Кант говорил: «Под свободой в космологическом (онтологическом – А. С.) смысле я разумею способность самопроизвольно начинать состояние. Свобода в практическом смысле (нравственном, духовном – А. С.) есть независимость воли от принуждения чувственности»[xii]. Именно об этой свободе забыло современное общество.

В документе Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе правах человека в частности говорится: «Злоупотребив свободой выбора τεξουσίῳ), человек утратил другую свободу (λευθερία) — свободу жизни в добре, которую он имел в первозданном состоянии. Эту свободу человеку возвращает Господь Иисус Христос: «Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны (λεύθεροι) будете (Ин. 8, 36)»[xiii]. Сама суть христианской веры заключается в том, что согласно словам прп. Иоанна Дамаскина «Бог нашел благоприличнейшее разрешение безвыходного положения» [xiv] . Бог Слово (Вторая Ипостась Пресвятой Троицы) Иисус Христос добровольно воспринял тленное человеческое естество (последствие грехопадения), подчинился условиям поврежденного мира, воспринял смерть на Кресте, сошел в ад и воскрес из мертвых для того, чтобы согласно словам прп. Максима Исповедника «чрез Себя и в Себе обновить естество человека» [xv] . Свт. Кирилл Александрийский пишет «Во Христе как в начатке природа человека возводилась в обновлении жизни, почему и вторым Адамом назван в Божественных Писаниях» [xvi] . Христос дает возможность духовного рождения каждому человеку, принимающему Его получить семя новой жизни в самом себе и тем преображает человеческое естество до богоподобного состояния. Новое духовное рождение сопряжено с сознанием и волей человека, т. е. с его личностью, с его обращением к Спасителю. С помощью Евангелия, Священного Предания, Церковных Таинств, духовного водительства человек входит в дыхание той жизни, которая дает возможность приобщения человека к истинному благу, которое есть жизнь вечная.

В контексте всего вышесказанного не стоит воспринимать кожаные одежды, как некое абсолютное зло, напротив – эти одежды является благой защитой человека от абсолютного зла. Более того, сама телесная смерть не является уничтожением человека, но, напротив, является необходимым условием для воссоздания его природы уже в преображенном, непадательным состоянии. В этом отношении человеческая смерть и последующее воскресение осуществляют последний этап в величайшем процессе перерождения человека, перехода из душевного бытия в духовное, от тления к нетлению, от смерти к жизни. Начинается этот процесс в рамках земного бытия человека, когда богоустремленная личность овладевает кожаными одеждами и заканчивается смертью для греха и воскресением для святой жизни. А Источник этой жизни – Иисус Христос. Кожаные одежды – это одежда противостояния смерти. Можно понимать их как новую организацию жизни, новый модус бытия, – необходимый как спецодежда в неестественно трудных условиях. Современный греческий богослов Неллас Панайотис говорит: «Относительно положительные условия «кожаных риз» преподаются самоизгнанному человеку как второе благословение. Бог прилагает их как второе естество к первоначальному – с тем, чтобы, правильно пользуясь ими, человек мог выжить и достичь своей цели во Христе»[xvii]. Именно кожаные одежды могут и должны стать орудием раскрытия личности, образа Божия в плане достижения им Божественного подобия. В данном контексте свободой является способность личности управлять своей природой, использовать потенциал кожаных одежд для праведной жизни.

Как писалось выше факт несводимости человека к миру «земли», к «царству» детерминации может быть объяснен исключительно неотмирным началом бытия человека, человек — «гражданин иного Царства», он создан Богом, а соответственно все качества человеческой личности – есть образ Божественных качеств, в том числе и свобода. Божественная свобода есть независимость Бога в Его бытии и действиях от кого бы то ни было. Бог есть абсолютное Благо, Его действия есть благо и в Своих благих действиях и промыслах Он свободен от любых препятствий. При этом Бог всеблаг и соответственно не делает зла, т. к. зла в онтологическом плане не существует, поскольку зло есть искажение добра, направленность личности к ложной цели. Бог неизменен, всеблаг и всезнающ, а соответственно свободен от заблуждений и необходимости выбора. Человек в силу своей ограниченности не обладает абсолютным знанием и в силу этого понужден выбирать. И очень часто причиной его жизненных нестроений является как раз таки неправильно сделанный выбор. Применительно к существу человека можно сказать – Бог свободен от зла, заблуждений и греха. К этому идеалу свободы от греха призван и человек «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8: 32). Иными словами – соединившись со Христом, Истиной через стяжание Святого Духа человек освобождает свои волю, чувства и разум от заблуждений, от воздействия греха. Таким образом обретается полноценная свобода личности.

Читайте также:  И хорошо и красиво с точки зрения

Если же личность направлена не к Богу (отказавшись от естественного движения), то ввиду отсутствия иных естественных и подобающих существу личности (образа Божия) направлений таковая отдает себя на служение чувствам, стихиям мира детерминизма. В таком случае свобода вырождается в «пятое колесо», в инструмент формирования самых различных несвобод и зависимостей. Через потерю веры и благодати личность человека становиться несвободной от образуемых в ее природе склонностей (и неспособной с ними бороться), самих желаний (не соответствующих подлинным интересам личности) и путей к достижению предмета желаний. Свободный человек во Христе характеризуется тем, что его личность способна давать нравственную оценку («ответ») природным желаниям плоти и души, а также властвует над неразумной волей (влечением, инстинктами) кожаных одежд, направляет таковую в соответствии с подлинными интересами личности. И грех не может воздействовать на такого человека.

Свобода человека характеризуется благодатной волевой способностью личности не допускать бездумного, безрассудного (инстинктивного) составления неких (чаще всего превратных) рефлекторных «представлений» об окружающем мире. Ибо таковые перерастают в сформировавшиеся, закрепившиеся в человеческой природе, самостоятельные (т. е. фактически не подлежащие контролю со стороны личности) вкусы, пристрастия, привычки (сиречь – условные рефлексы). С этим личность живет и способна прожить всю жизнь, ориентируясь на «компас» своих эмоций (по аналогии с известным произведением Ж. Верна), который подчинен лежащему под ним «топору» желаний. Итогом такой жизни будет тот самый ἁμαρτία – промах, грех – деградация личности, изменение ее богоподобной сущности, «оскотинивание» человека. Прп. Марк Подвижник говорил: «Закон свободы читается разумом истинным, понимается деланием заповедей»[xviii], ибо «… где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3: 17).

Напомним, что именно христианская вера открывает миру тайну личности, ее исключительное достоинство, которое позволяет говорить об уникальном статусе каждого человека на земле. Именно в мире христианской культуры (а не мусульманской и не культуры восточных религий) возникают, осуществляются и эволюционируют идеи различных социальных свобод, т. е. прав человека. Даже либерал Герцен вынужден был признать, что «личность христианина стала выше сборной личности города; ей открылось все бесконечное достоинство ее — Евангелие торжественно огласило права человека, и люди впервые услышали, что они такое»[xix]. Однако при этом христианство настаивает, что подлинные права человека – это права его духовной личности, а не его животной природы – «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу». (Гал. 5,13). В Основах учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе правах человека говорится: «Слабость института прав человека — в том, что он, защищая свободу выбора τεξουσίον), все менее и менее учитывает нравственное измерение жизни и свободу от греха (λευθερία)»[xx].

Свобода – это проявление бытия, которое будучи изначально дано Богом, реализуется в рамках тварного мира, но абсолютным законом бытия является любовь. Соответственно только те социальные права и свободы человека христианство оценивает положительно, которые способствуют воспитанию в человеке истинной любви, сохраняют его нравственное достоинство и максимально оберегают общество от греха, т. е. от всех видов личностной зависимости. Неллас Панайотис пишет: «Любовь и есть точное содержание и подлинное проявление свободы, которая – будучи полнейшим согласием личности с Богом, миром и людьми – на деле противоположна индивидуально мыслимой независимости. Свобода как человеческое состояние тождественна любви. Любовь и есть свобода» [xxi] . Только в границах любви свобода приобретает то положительное качество, которое рассматривается в христианстве, как драгоценное свойство возвышающее личность на уровень подлинного образа Божия.

[i] Флоренский Павел, священник, Микрокосм и макрокосм // Богословские труды. Сб. 24. М., 1983, с.234.

[ii] Григорий Богослов, свт. Слово 45 // Творения. Свято-Троицкая-Сергиева Лавра, 1994. Т. 1. С. 665. и Стихотворение о смиренномудрии, целомудрии и воздержании // Там же. Т. 2. С. 179.

[iii] цит. по http://www.verapravoslavnaya.ru/?Nellas_Panaiotis__Kozhanye_rizy#30

[iv] Иоанн Златоуст, свт. О творении мира. Беседа 6//Творения. B 12 т. Т. 6. Кн. 2. – СПб., 1898. С. 809

[v] Григорий Богослов, свт. Слово 38. На Богоявление или Рождество Спасителя // Собрание творений: В 2 т. Репринт. Т. 1. – СТСЛ, 1994. С 528

[vi] Макарий Великий, прп. Беседа 12,2 // Духовные беседы. Репринт. – СТСЛ, 1994. С. 93

[vii] Григорий Нисский, свт. Огласительное поучение 8-е, PG 45, 33CD.

[ix] Григорий Нисский, свт. На тех, кто заснул, PG. 46, 524D.

[x] Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Послание к Римлянам 13, PG. 60, 517.

[xi] Цит. по: архиеп. Василий (Кривошеин). Аскетическое и богословское учение св. Григория Паламы // архиеп. Василий (Кривошеин). Богословские труды 1952-1983 гг. Статьи, доклады, переводы. — Нижний Новгород, 1996, с. 120.

[xii] Кант И. Соч. Т. 3. М., 1964. С. 478

[xiii] Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека http://www.patriarchia.ru/db/text/428616

[xiv] Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение Православной веры. Кн. 3. Гл. 1. – М., 1992

[xv] Максим Исповедник, прп. «Вопросы и ответы к Фалассию»

[xvi] Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна 12, 27-28, т. XVII

[xviii] Добротолюбие. М., 1905. Т. 1. С 523

[xix] Герцен А. И. Письма об изучении природы, 5 // Герцен А. И. Сочинения. Т.2. М., 1986, сс. 333-334.

Христианский взгляд на человека

Мы рассмотрели различные представления о природе человека. Ни одно из них не выглядит достаточно удовлетворительным, чтобы быть принятым в качестве оеновы мировоззрения. Некоторые из них — например, взгляд на человека как на животное — можно рассматривать просто как абстрактные теории. Ведь ни один биолог не подумает о своем новорожденном ребенке как о всего лишь еще одном млекопитающем. Другие взгляды тоже несостоятельны, ибо даже если они учитывают необходимость удовлетворения основных потребностей людей (экономических или сексуальных), все равно остается чувство пустоты и неудовлетворенности. Некоторые взгляды — например, отношение к человеку как к машине — ведут к обезличиванию и разочарованию. Удовлетворительными человек может считать такие взгляды только в том случае, если он совершенно игнорирует собственный опыт 639 . С другой стороны, есть христианская точка зрения, полностью согласующаяся с нашим жизненным опытом.

Христианский взгляд на человека, являющийся темой пятой части данной книги, заключается в том, что человек — Божье творение, созданное по образу Божьему. Это, во-первых, означает, что человек появился не вследствие случайных процессов эволюции, а в результате сознательных, целенаправленных Божьих дел. Таким образом, человеческое существование имеет основание, и это основание заключается в замысле и цели Высшего Существа,

Во-вторых, образ Божий внутренне присущ человеку. Без него человек не был бы человеком. Смысл и значение этой идеи будут рассмотрены в главе 23. Здесь же, однако, следует сказать: чтобы еще ни отделяло человека от остальной части творения, главное в том, что лишь он способен устанавливать сознательные личные отношения с Творцом и откликаться на Его призыв. Человек может познать Бога и способен понять, чего хочет от него Творец. Он может любить Создателя, поклоняться и повиноваться Ему. Таким своим откликом человек полнее всего отражает замысел Творца в отношении людей и тем самым становится человеком в наиболее полном смысле слова, поскольку человеческая природа определяется именно соответствием образу Божьему.

У человека есть и измерение в вечности. У него есть точка отсчета, начало бытия. Но он создан вечным Богом и имеет вечное будущее. Поэтому, когда мы задаемся вопросом о благе человека, нам не .следует иметь в виду лишь временное или материальное благополучие. У человека должен реализоваться и другой (во многих отношениях более важный) аспект. Следовательно, мы не оказываем человеку услуги, поощряя его уклоняться от размышлений о вопросах, связанных с его вечной судьбой.

Вместе с тем человек входит в сотворенный физический и животный мир, имеет общие с другими членами этих царств потребности и нужды. Наше физическое состояние имеет важное значение. Оно заботит Бога, а следовательно, должно быть предметом и нашей заботы. Кроме того, человек — цельное существо, поэтому боль или голод могут влиять на его способность сосредотачивать внимание на духовной жизни. Он и общественное существо, взаимодействующее в обществе с другими людьми.

Человек не может осознать собственное значение, если считает себя и свое счастье наивысшими из всех ценностей. Не может он и обрести счастье, самореализацию или удовлетворение, если ищет их в обществе. Он приобрел свою ценность из высшего источника, и он реализует себя лишь в служении этому Высшему Существу и в любви к Нему. Именно тогда приходит удовлетворение как побочный результат его преданности Богу.

Именно тогда он осознает истинность слов Иисуса: «Ибо, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк. 8:35).

Христианский взгляд на человека отвечает на многие вопросы, прямо или косвенно задаваемые современной культурой. Кроме того, этот взгляд придает личности уверенность самоосознания. Представление о человеке как о машине ведет к ощущению, что мы ничтожные винтики, никем не замечаемые и не имеющие никакого значения. Библия, однако, учит нас, что каждый человек ценен и о каждом знает и помнит Бог: даже волосы у нас на голове все сочтены (Мф. 10:28-31). Иисус говорил о пастухе, отправившемся искать одну пропавшую овцу, хотя у него в загоне оставались в безопасности девяносто девять овец (Лк. 16:3-7). Именно так Бог относится к каждому человеку.

Выдвигаемое и отстаиваемое здесь утверждение заключается в том, что христианский взгляд на человека более соответствует его природе, чем любой из альтернативных взглядов. Такой образ человека полнее и с меньшими искажениями объясняет весь спектр явлений человеческой жизни, чем любая другая точка зрения. И это представление более, чем любой другой подход к жизни, делает человека способным жить и действовать, испытывая глубокое удовлетворение в долгосрочном плане.

. Что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты умалил его пред ангелами; славою и честию увенчал его;

Поставил его владыкою над делами рук Твоих; все положил под ноги его (Пс. 8:5-7).

Что такое человек? Да, это важнейший вопрос. И это вопрос, на который библейское откровение дает наилучший из ответов.

Происхождение человека

Смысл слова происхождение

Когда мы говорим о происхождении человека, мы говорим о чем-то большем, нежели просто о начале его существования. Ибо слова «начало существования» указывают просто на факт Появления. Таким образом, разговор о «начале существования человека» — это лишь научное по своему характеру указание на тот факт, что человек появился на земле, и, возможно, на то, как он появился. Слово происхождение, со своей стороны содержит в себе дополнительный оттенок, связанный с целью появления человека, его предназначением 640 . Если говорить об индивидуальном существовании, то начало жизни всех людей одинаково: жизнь начинается в тот момент, когда сперматозоид мужчины соединяется с яйцеклеткой женщины. Но происхождение жизни с земной точки зрения не у всех одинаково.

Фактически, в некоторых случаях термин происхождение можно считать не вполне точным. Ибо в одних случаях ребенок появляется на свет в результате того, что два человека желают и сознательно планируют его рождение, тогда как в других случаях рождение ребенка становится нежелательным результатом физического соединения двух людей, возможно, следствием неосторожности. Богословие ставит вопрос не просто о том, как появились люди на земле, но о том, почему они появились, или о том, какая цель стоит за их присутствием на земле. Когда на присутствие человека на земле смотрят лишь с точки зрения его начала, это не дает серьезных указаний на то, что такое человек и что он должен делать, но в рамках понятий цели или назначения возникает более ясное и полное понимание природы человека. Библия изображает происхождение человека таким образом, что премудрый, всемогущий и благой Бог создал род человеческий, чтобы тот любил Его и служил Ему и наслаждался общением с Ним.

Статус Адама и Евы

Бытие содержит два рассказа о сотворении Богом человека. В первом (Быт. 1:26-27) говорится лишь 1) о Божьем решении сотворить человека по собственному Божьему образу и подобию и 2) о Божьих делах по осуществлению этого решения. Ничего не сказано об использовавшихся при этом материалах и методах. В первом рассказе в большей степени подчеркивается, цель или обоснование сотворения человека, а именно: человек должен плодиться, размножаться и владычествовать над землей (Быт. 1:28). Второй рассказ совершенно иной: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт. 2:7). Здесь на первый план выходит то, как Бог творил человека.

В отношении статуса первой пары людей выдвигалось и отстаивалось множество самых разных теорий. Резкое расхождение взглядов существует в вопросе о том, следует ли считать Адама и Еву реальными историческими лицами или же чисто символическими фигурами. Традиционная точка зрения такова, что они были реальными людьми и что события библейского повествования действительно происходили в пространстве и времени. Она, однако, оспаривается рядом богословов.

Читайте также:  Какие различные точки зрения существовали по проблеме индустриализации

Одним из наиболее решительных противников традиционной точки зрения был Эмиль Бруннер. В отличие от Карла Барта, Бруннер признавал важность вопроса об историчности Адама и Евы. Барт сказал, что подлинно важным является не вопрос о том, говорил ли на самом деле змей в раю, а вопрос о том, что именно сказал змей 641 . Однако Бруннер расценил это лишь как остроумный уход от вопроса, уклоняться от которого не следует. Вопрос этот должен быть рассмотрен, причем не только из апологетических, но и из богословских соображений 642 .

По мнению Бруннера, от истории об Адаме и Еве необходимо отказаться как по внешним, так и по внутренним причинам. Под внешними причинами он подразумевал эмпирические соображения. Свидетельства естественных наук, таких как эволюционная биология, а также палеонтологии и истории противоречат церковному преданию. В частности, чем более отдаленный период прошлого мы исследуем с помощью эмпирических методов, тем меньше обнаруживаем признаков того, что природа человека была определенно выше (или хотя бы не ниже) природы современного человека. Церковная точка зрения с ее учением, что человек изначально был создан совершенным и безгрешным, включает в себя идею о золотом веке в прошлом, но научные данные свидетельствуют о все более примитивных формах человека по мере углубления в прошлое. Тем самым не утверждается, что теория эволюции является твердо установленным фактом. Но это означает признание того, что сформировавшееся у нас представление о ранней истории рода человеческого, каким бы неясным и незавершенным оно ни было, не согласуется с библейским описанием Адама и Евы. Поэтому Бруннер считает, что церковь должна отказаться от убеждения, будто они были реальными людьми, ибо оно не дает ей ничего, кроме издевательств и насмешек 648 .

В дополнение к внешним причинам Бруннер выдвигает доводы внутреннего характера, которые он фактически считает более важными. Главная проблема, связанная с церковной точкой зрения, состоит В том, что рассказ об Адаме и Еве располагается в той же плоскости, что и эмпирическая история. При таком положении библейский рассказ входит в противоречие с научным объяснением начала существования человечества. Это означает, что никто из сторонников научного объяснения не может принять ничего из содержания христианского или библейского рассказа. До тех пор пока библейский рассказ понимается как описание реальных фактов, всякому, кто принимает научную точку зрения, не остается ничего иного, как отказаться от него. Это относится как к тем, кто придерживается механистического натурализма, так и к тем, кто, будучи им неудовлетворен, заменяет его какой-либо формой идеалистического эволюционизма, вроде идеалистического эволюционизма Фридриха Шлейермахера или богословов-гегельянцев 644 .

Бруннер считал, что мы ничего не теряем, отказываясь от того мнения, будто в рассказе об Адаме и Еве записаны исторические события. Напротив, отказ от этой точки зрения означает необходимое очищение учения о человеке, причем в большей степени ради самого этого учения, нежели ради науке. До тех пор пока считается, что библейский рассказ Относится к двум отесанным в нем людям, он по сути не имеет большого отношения к кому-либо еще. Он мало что может сказать нам о нас самих. Но если его освободить от традиционного церковного истолкования, мы сможем увидеть, что библейский рассказ о происхождении человека описывает не какого-то жившего давным-давно человека Адама. Скорее, это рассказ о вас и обо мне, о каждом человеке в мире 645 .

Во многих отношениях подход Бруннера уподобляет рассказ о сотворении человека притче — такой, например, как притча о блудном сыне. Если эту притчу рассматривать как исторический рассказ о реальных фактах, то это всего лишь интересная история о юноше, ушедшем из дома много веков назад. Если же мы воспринимаем его так, как подразумевалось Иисусом, то есть как притчу, тогда этот рассказ имеет отношение к жизни и актуален для нас сегодня. Точно так же и историю Адама и Евы не следует понимать как фактически верное изложение событий из жизни двух реальных людей. Тот факт, что Адаму было дано имя, не имеет значения, так как Адам означает «человек». Следовательно, рассказ Бытия — это не рассказ о двух давно живших людях. История, записанная в форме событий из жизни Адама и Евы, фактически относится к каждому из нас сегодня.

Как нам отнестись к такой точке зрения? Имеет ли значение, понимаем мы историю Адама и Евы как исторический рассказ о реальной паре людей, стоявших в начале человеческого рода, или как символический рассказ обо всех нас? Вопрос заключается не просто в том, какое отношение выражает сам автор рассказа, ибо в любом случае можно утверждать, что изображение историчности Адама и Евы — это форма, в которой автор выразил учение, составляющее содержание этого рассказа. Эта форма может быть изменена без ущерба для сути учения. Но можно ли считать историчность Адама и Евы одной только формой изложения учения о человеке или она каким-то образом связана с сущностью этого учения?

Один из подходов к этому вопросу заключается в рассмотрении понимания Адама в Новом Завете. Слово Адам действительно можно понимать как общий или родовой термин («человек»), а не как имя собственное. Однако в двух местах, в Рим. 5 и в 1 Кор. 15, Павел связывает человеческую греховность с Адамом таким образом, что понимание слова Адам лишь как обобщающего термина становится затруднительным. В Рим. 5:12-21 Павел несколько раз говорит о грехе или преступлении «одного человека». Он также говорит о послушании, благодати и праведности «одного Человека, Иисуса Христа». Павел проводит параллель между одним человеком, Адамом, и одним Человеком, Иисусом Христом. Обратите внимание, что отрицательная сторона в приведенном Павлом изложении учения основывается на фактическом существовании Адама. Грех, вина и смерть — это всеобщие, универсальные факты человеческого существования; они занимают важное место в учении Павла о человеке. Павел объясняет, что все люди умирают, потому что грех вошел в мир одним человеком. Смерть — это проявление осуждения, которое пришло как следствие греха одного человека. Трудно прийти к какому-либо иному заключению, кроме того, что, по убеждению Павла, Адам был конкретным человеком, который совершил грех, отразившийся на всех остальных людях. Без сомнения, Павел верил в историчность этого одного человека, Адама, и его греха столь же твердо и решительно, как и в историчность одного Человека, Иисуса, и Его искупительной смерти.

В 1 Кор. 15 позиция Павла становится даже еще более очевидной. Здесь Павел говорит, что смерть пришла через человека (1 Кор. 15:21), а затем поясняет (1 Кор. 15:22), что он говорит об Адаме. В 1 Кор. 15:45 Павел определенно говорит о «первом человеке Адаме». Если считать, что слово Адам всегда означает «человек», то здесь допущена, как минимум, тавтология. Представляется достаточно очевидным, что Павел считал Адама реальным историческим лицом.

По приведенным выше причинам мы приходим не только к заключению, что такие авторы Нового Завета, как Павел, были убеждены в существовании реальных Адама и ЕВЫ, но и к выводу, что это убеждение было неотъемлемой частью их учения о человеке. Но можно ли отстаивать такую точку зрения, выдерживает ли она критику? Что установила наука в отношении происхождения человеческого рода? Можно ли исключить моногенизм, начинающийся с Адама и Евы? Хотя ответ в значительной степени зависит от того, какое определение дается понятию человека (этой темы мы кратко коснемся далее в этой главе), тем не менее факты общности, охватывающей весь род человеческий (например, возможность появления потомства при любых межрасовых браках), свидетельствуют о наличии общей исходной точки.

Дата добавления: 2016-11-12 ; просмотров: 784 | Нарушение авторских прав

Смысл жизни в христианстве и других религиях

Многих интересует вопрос – в чем заключается смысл жизни в христианстве? Попытки найти ответ на вопрос лишают покоя. Религия каждому верующему помогает найти путь к жизни полной смысла. Несомненно, размышления о смысле жизни – вопрос философский, однако, четкий ответ на него поможет найти вера и искренняя молитва Богу. Религиозный ответ на метания души станет ярким лучом света и укажет путь к спокойствию и гармонии. Давайте обратимся к трем мировым религиям и попробуем разобраться – в чем состоит смысл жизни человека.

Христианское понимание смысла жизни

Многие святые отцы в своих проповедях и учениях уделяют особое внимание вопросу поиска истинного жизненного пути и самого себя. О вечном и главном задумался человек уже в далеком прошлом. Вспомните легенду о царе Сизифе, в наказание он был обречен вечно вкатывать камень на вершину самой высокой горы. Достигая вершины, царь вновь оказывался у подножия и начинал бессмысленное восхождение. Этот миф является ярчайшим примером бессмысленности человеческого бытия.

Мыслители об истинном смысле бытия

Философ Альбер Камю, размышляя о смысле жизни в христианстве, применил образ Сизифа к образу человека – своего современника. Основная идея философа заключалась в следующем – жизнь каждого существа, ограниченного рамками бытия, напоминает сизифов труд, полна абсурда и бессмысленных поступков.

Это важно! Часто человек, достигший почтенного возраста, вспоминает жизнь и понимает – в ней было много бессвязных событий, которые превратились в бесконечную цепь бессмысленных поступков и действий. Чтобы земное бытие не напоминало сизифов труд, важно найти смысл жизни, четко увидеть дорогу – свой, единственный путь к гармонии и счастью.

К сожалению, многие люди живут в иллюзорном мире, следуют псевдоцелям. Однако в мире конкретики и реалий найти истинный смысл жизни христианина невозможно. Лучше всего эту мысль подтвердит точная наука – математика. Число, деленное на бесконечность, равно нулю. Неудивительно, что все попытки людей, далеких от веры, объяснить смысл бытия выглядят наивными.

Великие творцы и философы понимают неполноту земного бытия. Блез Паскаль только за два года до смерти осознал, что наука – это лишь работа, ремесло, а истинный смысл христианской жизни уходит корнями в религию. В своих письмах ученый часто и много размышлял о смысле бытия. Он писал, что человек может стать по-настоящему счастливым только, осознав, что есть Бог. Истинное благо – любить Его и пребывать в Нем, а великое несчастье – разлучиться с Ним, оказаться наполненным мраком. Истинная религия наглядно и доступно объясняет человеку причину, по которой он сопротивляется Богу, следовательно, величайшему благу. Истинная вера указывает, как обрести необходимые силы, чтобы от собственных заблуждений, как принять Бога, обрести себя.

Великий ученый и православие

В современном мире ситуация кардинальным образом не изменилась. Глубоко нравственный человек, достигнув определенных высот и результатов, отчетливо понимает – это не истинная, не цель. Великие люди находятся в постоянном осмыслении в чем полнота жизни и истинный её смысл. Ярким примером является жизнь академика Королева. Управляя величайшей космической программой, он понимал – смысл бытия в спасении души, то есть – устремляется далеко за пределы земного бытия. В те времена православие и вера подвергались серьезным гонениям, но даже тогда у Королева был наставник, он посещал богомолье и жертвовал крупные суммы на благотворительность.

Об этом удивительном человеке писала монахиня Силуана, которая работала в гостинице при монастыре. В своих рассказах она описывает Королева представительным мужчиной в кожаной куртке. Ее изумил тот факт, что академик, пожив несколько дней в гостинице при храме искренне удивлялся бедности и нищете. Его сердце разрывалось от увиденного, и Королев захотел помочь обители. Академик сокрушался, что имеет при себе мало денег, но оставил адрес и номер телефона, попросил монахиню по приезду в Москву обязательно заехать. Монахиня дала Королеву адрес священника, оказавшегося в непростой ситуации, попросила оказать посильную помощь. Спустя некоторое время Силуана приехала в Москву и посетила Королева. К ее удивлению мужчина жил в роскошном особняке, очень обрадовался, увидев монахиню, пригласил в гости. В кабинете Королева стояли образа, а на столе лежала открытая книга Добротолюбия. Академик пожертвовал монастырю 5 тысяч рублей. К слову, наставником и добрым другом Королева стал священник, адрес которого давала монахиня и просила о помощи.

Это важно! Для Королева обращение к религии не было коротким эпизодом, в ней академик познал смысл жизни христианина. Ученый жил православием, рисковал собственным высоким положением, находил время на чтение творений святых отцов.

Пушкин о Евангелие

Великие поэты в своем творчестве поднимали вечный вопрос о смысле рождения и бытия. В начале 19 столетия Александр Сергеевич Пушкин написал стихотворение «Три ключа», где выразил бесконечное чувство жажды души. На тот момент поэту было всего 28 лет, но уже тогда он хотел разобраться в смысле пребывания живых существ на земле и их рождения. А за 3 месяца до трагической гибели Пушкин напишет о Евангелие – единственной книге, где истолковано каждое слово. Поэт говорил, что только эта великая книга применима к любому обстоятельству и событию в жизни, ее красноречие увлекает и обладает вечной прелестью.

Ответ на вопрос – где искать смысл рождения и что может изменить вашу жизнь? Самое точное учение откроет святое Евангелие. Здесь сказано – жизнь важнее пищи, она важнее субботы. В соответствии с Евангелие Иисус умер за каждого, воскреснув, он стал Начальником жизни. Настоящий смысл бытия заключается в единении с Иисусом, именно это является подлинным источником счастья и света. В Евангелие сказано, что истинно верующий после смерти обязательно воскреснет.

Это важно! Вхождение в вечную жизнь начинается на земле, через церковь. Если человек не смог ступить на ступни святости, но проживает свой путь духовно честно, он обретает знание о смысле своего бытия. В этом помогает молитва, которая является обращением к Богу, разговором с ним. Одна из самых сильных – молитва Николая Чудотворцу, изменяющая человека и открывающая путь к вечной жизни.

Смысл жизни в буддизме

Буддийская практика говорит о том, что неотъемлемая часть жизни каждого человека – страдания, а наивысшая цель – прекратить эти страдания. В слово «страдания» буддизм вкладывает конкретный смысл – стремление получить материальные блага, желания, которым человек, не достигший нирваны, потакает. Избавиться от страданий можно единственным способом – достигнув особенного состояния – просветления или нирваны. В этом состоянии человек отказывается от всех своих желаний, соответственно, он избавляется от страданий.

Читайте также:  Очки для людей со 100 зрением

Цель бытия в буддизме южной традиции – осознание личного сознания, достижении такого состояния, когда человек лишен любых земных желаний и прекращает бытие в общепринятом смысле этого слова.

Если говорить о буддизме северной традиции, здесь преследуются высочайшие цели. Человек не может достичь нирваны, пока живые существа не достигнут состояния просветления.

Это важно! Достичь нирваны можно не только практикуясь, а также в результате безгрешной, праведной жизни.

Смысл жизни в исламе

Смысл жизни в исламе предполагает особые отношения между Богом и человеком. Главная цель последователей ислама – покорность Богу, вручение себя Ему. Именно поэтому последователей этой религии называют преданными. В Коране есть слова о том, что Бог создал человека не для конкретной пользы для Бога, а для поклонения Ему. Именно в поклонении есть наивысшая польза.

В соответствии с главными исламскими догмами Аллах главенствует над всем, Он милосерден и милостив. Все верующие должны предать себя Аллаху, покориться и смириться. При этом все люди ответственные за собственные поступки, по которым Господь воздаст на высшем Суде. После Суда праведники окажутся в Раю, а грешников ждут вечные наказания в Аду.

Лекция профессора Московской Духовной Академии и Семинарии А.И.Осипова.

С христианской точки зрения одиночество — это ненормальная жизнь человека

Зимой этого года начал свою работу Институт христианской психологии. О том, где будут востребованы его выпускники и какими с точки зрения христианской психологии видятся пути выхода из кризиса семьи, корреспондент «Интерфакс-Религия» Ольга Гуманова попросила рассказать ректора нового учебного заведения священника Андрея Лоргуса.

— В последнее время мы слышим много разговоров о том, как увеличить рождаемость. Идут споры о том, с помощью чего можно было бы улучшить демографическую ситуацию — денежных пособий, льготного жилья, эффективной социальной рекламы. В то же время современные потенциальные родители — это в большинстве своем люди, за плечами которых стоят два-три поколения однодетных предков. Возможно ли вообще преодолеть установку на однодетность, или не стоит даже и пытаться?

— Проблема однодетности семей, как мне представляется, преодолевается достаточно легко в первом же поколении. Следует рассматривать не историю той или иной семьи в вопросе рождения детей, но и религиозную и мировоззренческую традицию семьи в вопросе структуры семейных отношений. Это важнее.

Если семья была построена по детоцентристскому принципу, где «все лучшее детям», то, скорее всего, в следующем поколении детей не будет вообще или продолжится та же самая тенденция однодетности брака.

Если структура семьи была построена на мужском, отцовском, примате, то есть главенстве мужчины в семье, то есть все основания предполагать, что эта семья будет более крепкой и, как следствие, более многодетной. Многодетность является следствием структурной крепости семьи. Структура семьи — стержень отношений. С христианской точки зрения семья построена на основе мужского первенства, главенства мужчины — это ее опора, скелет, стержень, охрана. Семья чувствует себя защищенной, семья чувствует себя комфортно и уверенно, когда основой ее является мужчина-муж. Естественно, отношения между супругами задают тон всем прочим отношениям. И тогда многодетность является естественным принципом. Для того, чтобы увеличивать рождаемость, ничего не надо делать извне. Нужно создать условия для того, чтобы мужчина и женщина могли составить такую здоровую, духовно естественную семью. Не с точки зрения экономики, а с точки зрения духовного отношения друг к другу, к семье как таковой. Вот об этой традиции следует говорить с христианской точки зрения.

Если мы говорим о денежных пособиях, то это, прежде всего, должны быть пособия семье. Не однодетной одинокой матери и вообще не женщине, и вообще не детям — пособие должно быть семье и выдаваться главе семьи, то есть мужчине. Все пособия должны быть направлены ему, а не детям или женщине. Если государство поддерживает одиноких матерей и однодетную семью — значит, их будет становиться все больше и больше. То, что мы поддерживаем, того становится больше.

По поводу льготного жилья. Если эти льготы выдаются семье с несколькими детьми, то есть сначала надо жить в одной комнате в коммуналке или с родителями, чтобы родить троих, а потом получить квартиру, то так едва ли рождаемость увеличится. Льготы на жилье должны выдаваться тем, кто собирается вступить в брак. Если у пары, прежде всего у мужчины, есть возможность построить свое жилье, свой дом, то тогда он охотно будет заключать брак и, естественно, рожать в нем детей. Это с точки зрения христианской традиции, которая относится к семье в таком архаическом, но традиционном плане.

— Каким образом сейчас можно воспитать у молодежи установку на главенство мужчины?

— Воспитать этого нельзя, и не надо. Это само по себе вернется естественным путем, если общество и государство не будет поощрять противоположное. Иными словами, вмешиваться в этот процесс не надо, он естественный. Традиционная структура семьи восстановится, как только будет преодолен иной крен, разлагающий традиционные отношения.

— А если женщина уже является матерью-одиночкой, так получилось, как с ней быть? Не давать ей пособия?

— Пособие, конечно, надо давать и надо помогать ей воспитывать ребенка. Но при этом пособия одинокой матери должны быть ниже тех пособий, которые государство должно выдавать семье. Сейчас государство поощряет матерей-одиночек. Очень часто мне приходилось сталкиваться как священнику с практикой, когда молодые супруги разводятся для того, чтобы мать-одиночка получила квартиру. Супруги идут на фиктивный развод. А ведь это тяжкий грех. Вот что поощряет государство подобными мерами.

— Есть еще одна проблема, о ней часто говорят демографы — это противоречие между социальными ролями человека как работника и как семьянина. Для того, чтобы состояться как работнику, нужно развивать в себе определенные качества, двигаться в одном направлении, для того, чтобы реализоваться как матери или отцу — в совершенно противоположном. Как разрешить это противоречие?

— Нужно вернуться к той модели, которая существует в других странах, а у нас была до революции, — работником должен быть мужчина, а женщина должна быть ориентирована в большей степени на семью и продолжать свою карьеру после того, как дети становятся уже достаточно самостоятельными. Так принято в Европе и в Америке. Таким образом, женщина может восполнить свое желание реализоваться как профессионал. Семья должна иметь возможность жить и развиваться на основе заработка мужчины.

— Но ведь если женщина выбирает традиционную модель семейных отношений, посвящает себя дому и детям, на нее со всех сторон оказывается давление. Родственники, знакомые начинают запугивать: «А что ты будешь делать, если муж тебя бросит? Заболеет? Умрет?» «А если дети вырастут и начнут тебя презирать, потому что ты — ограниченная домохозяйка?» Что можно этому противопоставить?

— Я думаю, что если женщина выбирает традиционные семейные ценности, то, значит, она уже продумала свою позицию, и у нее есть определенные аргументы против такого давления. Но как раз и задача социума, и, я думаю, в значительной степени государства — выработать меры защиты семьи в случае потери кормильца, распада семьи, катастрофы, несчастного случая. На этот случай должны быть страховки и тому подобное. Это во-первых. А во-вторых, семья и традиционные ценности в современных условиях никоим образом не препятствуют женщине реализоваться как специалисту. Для этого есть все возможности. Женщина-профессионал и при этом многодетная мать — одно не противоречит другому. Когда мы говорим, что женщина должна сидеть дома и быть хозяйкой, то не представляем ее кухаркой, уборщицей, прачкой у себя дома. Это вовсе не так — она может привлечь к своему хозяйству няню, домработницу. В советские годы этого было делать нельзя, называлось эксплуатацией. Сейчас это возможно, и, таким образом, женщина может высвободить для себя силы и время, чтобы учиться и работать. Я знаю много замечательных примеров: женщина учится как раз тогда, когда у нее маленькие дети. Во время беременности, грудного вскармливания учатся, защищают дипломы и счастливы. Никаких препятствий не вижу. Это трудно, верно. Но для того и должен муж иметь достаточный заработок, чтобы жена не была дома в рабстве домашней работы. Для этого есть прислуга, и это новые рабочие места для молодежи.

— Какой Вам видится наиболее типичная модель личной жизни человека в ближайшем будущем? Одиночество, множество случайных связей, возврат к традиционной модели семьи? Куда мы движемся?

— Трудно сказать, куда мы движемся. Я думаю, что урбанизация неизбежна, и едва ли тенденция изменится. Но человек обладает, на мой взгляд, очень большим запасом духовного здоровья. И поэтому, если иных воздействий (войны и революции) на человека не будет, то он вернется к традиционным ценностям. Но объективно социальное одиночество в городской среде, конечно, будет преобладать. Город способствует одиночеству. Однако сейчас имеется заметная тенденция и в нашей стране, и в европейских странах — духовно здоровые люди выезжают из города, живут в пригородах, работая, например, в Москве. У человека есть стремление оздоровить свою жизнь.

С христианской точки зрения одиночество — это некая защитная реакция, это ненормальная жизнь человека. Человек стремится любить и быть любимым. Человек стремится жить в семье. Семья — это дом личности. Но что делать, человек несчастен и одинок.

— Каким образом переезд за город может помочь человеку преодолеть одиночество? Ведь все равно у него остается прежняя городская работа, тот же круг друзей. Что меняется?

— Человек сохраняет свою мобильность. Жизнь за городом, жизнь своим собственным домом восстанавливает традиционные ценности семьи. Когда семья живет в условиях собственного дома, собственного участка, пусть даже очень маленького, тотчас естественным образом восстанавливается ролевое поведение мужчины и женщины. Мужчина занимается строительством, обеспечением, охраной, поддержанием порядка на своей улице, в своем поселке, а женщина — хозяйством, уютом, отношениями в семье.

Наше Отечество слишком богато землей, чтобы не было возможности наделить каждого гражданина участком. Если человека вернуть к земле, к исконному русскому богатству, то откроется шанс коренным образом оздоровить семейные отношения. Собственно говоря, идея большевиков отнять землю у людей и была направлена на разрушение семьи. Землю отнять, поселить всех в город, разрушить семью и таким образом лишить человека его исконных ценностей и ресурсов.

— Есть мнение, что одна из причин демографического кризиса — в том, что люди сейчас недостаточно мобильны. Редкая семья готова переехать за город или в менее населенный район, в провинцию даже в том случае, если там им предоставить жилье и работу с достойной оплатой. Вы согласны с этим?

— Я согласен совершенно, это действительно так и есть. И это следствие того, что в Советском Союзе человек был очень жестко привязан к прописке, к социальным пособиям, к административным государственным условиям, в которых он рос, учился, становился профессионалом. Мобильность была даже под запретом. Вспомните, в советские годы были такие понятия: «перекати-поле», «шатун», «погнаться за длинным рублем». Это осуждалось. Идеология была направлена на то, чтобы привязать человека к месту. Крестьянам не давали паспорта, чтобы они не выезжали из деревень. Тех, кто часто менял место работы, обличали, судили товарищескими судами. Идеология шестидесятых-семидесятых годов была направлена против мобильности людей.

— Но тем не менее люди ехали на БАМ, другие стройки коммунизма…

— Да, совершенно верно. При всем при этом была противоположная тенденция, когда необходимо было решать глобальные индустриальные проблемы. Но на «стройках коммунизма» создавались жуткие условия выживания, и многодетности это также не способствовало. Даже после того, как стройки завершались, люди продолжали жить в бараках. Я это знаю по себе, потому что я вырос на Дальнем Востоке в семье геолога, который был первооткрывателем дальневосточных месторождений. Я сам видел, как тяжело жили люди бараках. Это не способствовало ни мобилизации людей, ни созданию нормальных условий для семьи и рождения детей. Да, были исключения типа наукоградов или закрытых военных городков и гарнизонов, но их было немного.

— Этой зимой начал работу Институт христианской психологии, который Вы возглавляете. Кого он будет готовить? Где будут работать выпускники? Чем принципы христианской психологии отличаются от светской?

— Прежде всего, наш институт направлен на подготовку специалистов для реализации социальной церковной программы. Уже два десятилетия Церковь активно развивает свою социальную доктрину и социальную практику, а специалистов для этой практики остро не хватает — медиков, психологов, педагогов, социальных работников, волонтеров, которые имели бы специальную подготовку. Наш институт был создан для того, чтобы восполнить этот недостаток. Нужны профессиональные христианские специалисты, которые, с одной стороны, имеют христианскую систему ценностей, а с другой стороны, обладают специальными психологическими знаниями, необходимыми для такой работы. Поэтому мы и открыли наше учебное заведение как институт дополнительного образования. Мы преподаем христианскую психологию людям, уже имеющим высшее образование. Наши выпускники могут работать в детских домах, интернатах, приходах, монастырских приютах, школах, гимназиях. Там нужны специалисты с христианским образованием. Главное, что их отличает от светских психологов, — это преданность христианским ценностям, богословские знания и психологическая специальная практика, а также особое отношение к человеку, к личности как образу и подобию Божию. Первое, что должно отличать христианскую психологию от светской, — это глубокая убежденность в том, что человек есть личность. И большой, и маленький, и больной, и престарелый, и в тяжелых жизненных ситуациях, и на высотах духа — он есть богоподобная личность.

Источники:
  • http://lektsii.org/9-4698.html
  • http://myself-development.ru/smysl-zhizni-v-hristianstve-i-drugih-religiyah/
  • http://www.gazetaprotestant.ru/2010/09/s-hristianskoy-tochki-zreniya-odinochestvo-eto-nenormalnaya-zhizn-cheloveka/