Меню Рубрики

Б д греков его точка зрения

Историк Борис Дмитриевич Греков является одним из наиболее известных советских исследователей. Значение его деятельности заключается в том, что он поднял и разработал много тем, которые до него изучались слабо. Ему принадлежит заслуга создания нового подхода при анализе важнейших событий в древней истории. Он опубликовал более 300 научных работ, был выдающимся педагогом, заведовал кафедрами в институтах. Круг его интересов был чрезвычайно широк: он изучал политические, социально-экономические и культурные вопросы древности, Средневековья и Нового времени.

Борис Дмитриевич Греков родился в Полтавской губернии, в семье мелкого служащего, в 1882 году. Он получил гимназическое образование в городе, который в настоящее время находится на территории Польши. В 1901 году он поступил в Варшавский университет, где учился под руководством известного историка Петрушевского, с рекомендации которого через несколько лет перевелся на обучение в Москву. Здесь его руководителем стал видный исследователь Любавский.

Впоследствии он отправился продолжать свое обучение в столицу империи, где поступил в магистратуру. В 1913-1915 годах он активно изучал монастырские архивы северных районов страны, что впоследствии определило его интерес к описанию церковной вотчины.

Первые работы

Его первые публикации показали, что основной сферой его интересов была социальная история крестьян. В своих ранних статьях Борис Дмитриевич Греков изучил положение новгородских бобылей. Автор развивал идею о том, что данная категория лиц относилась к разряду непашенных крестьян, которые были связаны с ремеслом и торговлей. Таким образом, он поставил один из наиболее важных вопросов в историографии о существовании ремесла в древней и средневековой Руси. Эти небольшие работы были подготовительным этапом перед написанием его диссертации. В 1914 году он защитил научную работу, посвященную данной теме.

Свое исследование Борис Дмитриевич Греков написал на основе новгородского дома святой Софии. Особое внимание он уделил зависимым категориям лиц, которые трудились на этих землях. Им были изучено и проанализировано множество социальных групп, начиная с тиунов и приказчиков и заканчивая непосредственными производителями.

Педагогическая деятельность

Борис Дмитриевич Греков много внимания уделял преподаванию истории. Он много работал в Пермском университете, затем перевелся в Таврический национальный университет имени В. И. Вернадского. Потом ученый переехал в столицу, где совмещал преподавательскую деятельность с активной работой в архиве и академии. В 1930 году он был арестован по ложному обвинению в сотрудничестве и поддержке Врангеля. Последнее обстоятельство негативно сказалось на дальнейшей карьере ученого, так как он, желая избежать нападок в поддержке белого движения, был вынужден писать некоторые научные работы по заказу партии. На самом же деле историк не воевал, просто во время его пребывания на юге Таврический национальный университет имени В. И. Вернадского приветствовал приход белого генерала. Однако благодаря помощи и поддержке директора археографического института ученый был освобожден.

Исследования о Киевской Руси

В 1930-е годы он начинает активно изучать древнюю историю. До этого в историографии основной упор при изучении проблемы происхождения государства делался на анализ летописного известия о призвании варягов. Работ же, которые бы так или иначе затрагивали вопрос об общественном строе древних славян до этого события, было очень мало. Греков Борис Дмитриевич, основные положения исторической концепции которого существенно отличались от теорий дореволюционных ученых, предложил совершенно новую интерпретацию возникновения государства.

Он обратил внимание не на самый факт призвания варягов, а на общественный строй древних восточных славян, доказывая, что они от первобытного строя сразу перешли к феодализму, минуя рабовладельческий этап. Это была новая концепция в историографии, поскольку до него лишь очень немногие развивали данную идею.

Изучение истории славян

Советский историк также опровергал теорию ученого Грушевского о том, что наследие Киевской Руси ограничивается лишь Украиной. Греков убедительно доказал, что данный этап древней истории стал основой трех ветвей славян: восточных, западных, южных.

Он отмечал, что ее наследие стало достоянием последующих периодов удельной и средневековой Руси. Возглавляя институт славяноведения, ученый, разумеется, большое внимание уделял ранней истории. Он занимался не только восточными, но также западными и южными славянами. Велики его заслуги в изучении правовой системы двух последних групп.

Работа о крестьянах

Борис Дмитриевич Греков, краткая биография которого является предметом настоящего обзора, основной своей темой считал изучение положения зависимых категорий населения. Он и начинал с того, что писал статьи и очерки о новгородских бобылях, зависимом населении вотчины.

Но самой фундаментальной его монографией принято считать книгу про положение крестьян на Руси с древнейших времен до середины 17 века. В ней он снова провел идею о раннем зарождении феодализма в нашей стране, а также подробно рассмотрел проблему возникновения крепостного права.

Изучение политической истории и историографии

Основной темой исследований Грекова была социально-экономическая история. Однако он уделял внимание изучению русских удельных княжеств и политике их правителей. В соавторстве с ученым Якубовским он написал монографию о Золотой Орде и отношениях с ней русских земель. Это одна из наиболее крупных работ в историографии по данной теме. Авторы рассмотрели причины, обстоятельства и условия упадка золотоордынской власти на Руси. Кроме того, Греков написал несколько очерков по истории общественно-политической мысли. Так, ему принадлежат работы по анализу научных концепций и взглядов Энгельса на родовой быт, теорий Ленина.

Также он написал несколько очерков по характеристике исторических представлений отечественных писателей 18-19 века. Наследие Грекова весьма велико и значимо для развития историографии. Хотя многие его положения (в частности, его теория о раннем возникновении феодализма) в настоящее время пересмотрены, тем не менее вклад автора в развитие исторической науки несомненен. Это касается нового подхода к старым проблемам, его методологии и интереса к социальным и экономическим явлениям. Нельзя также забывать и о его достижениях в сфере источниковедения. Будучи блестящим ученым, он занимал много видных должностей; так, он возглавлял институт славяноведения. Скончался знаменитый историк в 1953 году.

Виталий Витальевич Тихонов Забытые страницы истории советской историографии: полемика Б.И. Сыромятникова и Б.Д. Грекова о социально-экономическом характере Киевской Руси

30-е-40-е гг. ознаменовались жаркими спорами о социально-экономическом характере Древней Руси. Дискуссии были важной частью становления советской исторической науки и являются показателем неоднозначности ее развития. Несмотря на марксистскую терминологию, на повестке дня стоял вечный вопрос о характере развития России по отношению к западноевропейским странам. Одним из ныне мало известных эпизодов научных «баталий» того времени была дискуссия Б.И. Сыромятникова с одним из столпов официальной советской исторической науки, Б.Д. Грековым.
Б.И. Сыромятников (1874-1947) сформировался как историк еще до революции. История Древней Руси является одной из центральных в его научном наследии. В своем дореволюционном творчестве Сыромятников одним из первых среди русских историков стремился доказать наличие феодальной эпохи в русской истории. Причем понимание историком сущности феодальной эпохи существенно расходилось с нашими современными представлениями, но вполне вписывалось в дореволюционную историографию. Также как и Н.П. Павлов-Сильванский он относил феодализм к XIII веку, то есть к периоду раздробленности, когда, по его мнению, четко обозначается процесс формирования крупных боярских вотчин, основанных на использовании рабского труда. В дальнейшем вотчина расширяется, подминая под себя местных ранее свободных общинников. Рабы и земледельцы-общинники смешиваются, превращаясь в зависимое население. Постепенно крупная боярская вотчина становится одной из основ феодального порядка [1].
Возвращение Сыромятникова к тематике русского средневековья наблюдается в начале 30-х гг. Участию историка в полемике с Б.Д. Грековым практически не уделяется внимания, между тем, именно критику Сыромятникова глава советской медиевистики посчитал для себя наиболее опасной. Наравне с А.С. Шестаковым Сыромятникова рассматривали в качестве лидера оппозиции автору «Киевской Руси». На это указывают письма Б.Д. Грекова, обнародованные Н.А. Горской [2]. Об этом свидетельствует и фраза, оброненная А.Л. Сидоровым на заседании историков в ЦК ВКП (б) в 1944 году: «Многие товарищи под руководством Шестакова и присутствующего здесь проф. Сыромятникова старались на многих дискуссиях доказать, что не только Киевское государство, но и Московская Русь чуть ли не до XV в. являлись государствами рабовладельческими» [3].
Важным событием стал доклад Сыромятникова «Проблема рабства в древней Руси» [4], прочитанный в Институте государства и права Академии наук 9 января 1940 г. в присутствии Б.Д. Грекова. В этом докладе исследователь обратился к проблеме истоков формирования феодального порядка на Руси.
Сам Сыромятников разделил свое выступление на две части: в первой он подробно разобрал основные тезисы концепции Б.Д. Грекова, а во второй – обосновал рабовладельческий характер социально-экономического строя Киевской Руси [5].
Основным тезисом, который докладчик подвергал резкой критике, было мнение Б.Д. Грекова (с опорой на Ф. Энгельса) о том, что славяне миновали стадию рабовладельческой формации и перешли в феодализм через стадию дофеодального периода. С таким решением вопроса Сыромятников был категорически не согласен. Также со сносками на классиков марксизма-ленинизма, он утверждал, что «с точки зрения марксистской теории – никакого особливого «дофеодального периода» не существовало, кроме периода рабовладельческого» [6]. Он признавал абсолютную универсальность схемы мировой истории, предложенной марксизмом [7]. Следуя этой логике, Русь просто обязана была пройти через эпоху рабовладельческой формации.
Сделав ряд обязательных ссылок на классиков марксизма-ленинизма и «Историю ВКП (б)», Сыромятников перешел к критике взглядов Б.Д. Грекова по существу.
Сторонники феодализации Киевского государства главной своей задачей считали доказательство наличия крупного землевладения как основного признака феодальных порядков. Так, Греков стремился доказать существование крупной вотчины путем ссылки на «Повесть временных лет» в том месте, где упоминалось о существовании деревни Ольжичи, принадлежавшей княгине Ольге. Сыромятников не отрицал существование этого факта, но недоумевал по поводу очевидно искусственного стремления Грекова трактовать это как свидетельство наличия огромных феодальных владений у княгини: « спрашивается, как же это единственное село превращается у Грекова в колоссальные земельные владения княгини Ольги?» [8]. Далее он объяснил это устремление: «По-видимому, и т. Греков и т. Юшков полагают, что если бы им удалось доказать, что у нас «крупное землевладение» появилось хотя бы в VI в., то это значит, что у нас появился феодализм». Но сам факт наличия крупного землевладения, по мнению историка-юриста, еще не свидетельствовал о наличии феодальных отношений: « мы знаем, что крупное землевладение было признаком рабовладельческих обществ, например, античных» [9]. Исходя из этого, Сыромятников выдвигал важный методологический посыл: «Таким образом, вопрос заключается не в том, было ли в XI – XII вв. на Руси крупное землевладение или его не было, а в том, каковы были формы, характер этого землевладения. Следовательно, чтобы доказать, что крупная вотчина Киевской Руси была феодальной, нужно доказать, что она имела феодальные признаки» [10]. А этих-то признаков историк и не находил. В его понимании, Древняя Русь – государство, где феодальные порядки можно найти лишь в зачаточном состоянии, а доминирующими являлись рабовладельческие отношения.
Первые известия о существовании рабов в русском обществе исследователь находил в VI веке. Но тогда в силу первобытно-общинного равенства рабство не приобрело массового характера [11]. Ситуация поменялась с началом социальной дифференциации древнерусского общества. Выделение класса профессиональных воинов способствовало тому, что рабы превратились в важную часть военной добычи, за счет которой и существовали дружинники. Впрочем, увеличение количества рабов первоначально не привело к превращению рабства в ведущий способ производства. Это происходит со второй половины XI в. и особенно с XII века. В это время дружинники оседали на своих вотчинах, начиная использовать для их обработки рабов, захваченных в результате войн и набегов. «В руках поднимающейся знати скапливаются целые стада рабов. Наступает момент «первого крупного» классового деления общества на свободных и рабов» [12].
Таким образом, Сыромятников трактовал крупное земельное владение не как феодальную вотчину, а как рабовладельческую хозяйственную единицу. Следовательно, общество, базирующееся на этом экономическом фундаменте, также являлось рабовладельческим, то есть таким, «господствующий класс которого базирует свою силу на эксплуатации несвободного труда, подобно тому, как и “античное государство” было преимущественно рабовладельческим» [13].
Сыромятников утверждал: «Начиная известиями VI ст. древнерусское рабство идет по восходящей линии, от свидетельств источников через Краткую Русскую правду XI в. к Пространной Русской правде XII – XIII вв. Именно Киевская Русь XII в. – наивысшая точка роста рабовладельческого хозяйства и поработительных тенденций» [14].
Таков был вывод о характере социально-экономического строя Киевской Руси, сделанный Сыромятниковым в докладе. Очевидно, такие воззрения не были приемлемы для академика Б. Д. Грекова, который сделал ответное выступление через две недели.
К сожалению, до сих пор большая часть документов, касающихся академика Б.Д. Грекова недоступна, в том числе и упомянутый доклад. Поэтому мы считаем нужным осветить содержание выступления, используя работу об историке, написанную Н.А. Горской. Как ученица знаменитого ученого она имела доступ к частному архиву семьи Грековых, и была знакома с содержанием его выступления. «С ответным докладом выступил Б.Д. Греков, опиравшийся на свидетельства письменных источников («Русская Правда», летописи), на данные археологии (добытые к тому времени раскопками Б.А. Рыбакова, П.Н. Третьякова, А.В. Арциховского и других исследователей, активно поддержавших Грекова). Б.Д. Греков старался показать не только научную несостоятельность, но и политическую тенденциозность построений Б. И. Сыромятникова. К временному затуханию полемики по проблеме рабовладения в древнерусском обществе на этом этапе привела явная неубедительность аргументов Б.И. Сыромятникова (на фоне мнения ведущих специалистов), а также еще одно неудобство: «мешал» и Ф. Энгельс, утверждавший, что славяне и германцы миновали стадию рабовладения» [15].
Не будем заострять внимание на спорных моментах концепции Б.Д. Грекова, они стали более очевидны для современных исследователей, но что касается «тенденциозности построений» Б.И. Сыромятникова, то здесь следует возразить. Заметим, что картина социально-экономического строя киевского государства, нарисованная историком-юристом, была впервые им обнародована задолго до появления «Истории ВКП (б). Краткий курс», она во многом близка его взглядам, высказанным в курсе «История русского государственного права». А признание рабства едва ли не доминирующим способом производства в Древней Руси имеет глубокие корни в дореволюционной историографии. Как видно, Сыромятников фактически лишь стремился приспособить свои дореволюционные взгляды к новым научно-политическим реалиям советского общества, использовав формационную теорию как форму своих представлений [16].
Параллельно с дискуссией Сыромятников работал над собранием законодательных памятников, которое в перспективе должно было стать учебным пособием. Объем издания, почти законченного к 1941 г., должен был составлять около 50 печатных листов. В этой работе Сыромятников, по сути, представил концепцию социально-экономической истории Древней Руси, альтернативную теориям Б.Д. Грекова. На проект издания был написан положительный отзыв академика Ю.В. Готье. В нем он замечал: « следует по всей справедливости признать, что Б. И. Сыромятников высококвалифицированный специалист и знаток истории русского права, лучший, быть может, представитель этой научной дисциплины в настоящее время » [17]. Но, несмотря на поддержку Ю.В. Готье, книга из-за активного противодействия Института истории во главе с Б.Д. Грековым так и не увидела свет. Одной из причин такого итога было и то, что в Институте истории готовилось собственное собрание законодательных памятников под наблюдением Б.Д. Грекова и в русле его концепции существования феодализма в Древней Руси. Конкуренты ему были не нужны. В печати в виде статей появились лишь отдельные главы и разделы задуманной Сыромятниковым книги [18].
В неопубликованном сборнике документы были разбиты по эпохам таким образом, чтобы не просто показать существовавшее законодательство, но и осветить основные социально-экономические процессы. Каждый раздел предварялся достаточно подробным очерком общего развития русского общества в изучаемую эпоху. Каждый памятник был подробно прокомментирован исследователем, в итоге перед читателем представала целостная картина общественной жизни русского общества на разных этапах его развития. Первый том собрания посвящался Древней Руси [19].
Общий экскурс в историческое развитие Древней Руси Сыромятников начинал с констатации спорности вопроса: « нам приходится, вместе с большинством исследователей, констатировать тот факт, что проблема так называемой Киевской Руси до сих пор остается предметом перманентной дискуссии, так что основные вопросы остаются поднесь наиболее «спорными» и нерешенными» [20].
Далее ученый стремился подчеркнуть необходимость использования достижений дореволюционной историографии, бережного отношения к достижениям науки, несмотря на ее «буржуазный» характер: «Только отталкиваясь от того, что было сделано ранее в изученной области, исследователь может продвигаться вперед в своих новых изысканиях, углубляя вместе с тем и фокусируя свою критическую мысль и освобождая себя от излишней необходимости открывать уже открытые Америки» [21].
В данной работе историк заострил свой основной методологический посыл, от которого он отталкивался при изучении Киевской Руси. Он безапелляционно утверждал, что Русь развивалась так же, как и другие народы, следовательно, она также прошла стадию рабовладельческой формации. Эту закономерность он признавал универсальной: «При таких условиях говорить об «исключениях» закономерного процесса не приходится, ибо закономерность, как таковая, никаких исключений не допускает». Впрочем, существуют и исключения: « эти исключения возможны там, где самый закономерный процесс уже не имеет места» [22]. Здесь Сыромятников заочно спорил с Б.Д. Грековым, который обосновывал концепцию перехода славян к феодализму, минуя рабовладельческую формацию. По мнению ученого, такой переход был возможен лишь в случае какого-либо неординарного события, круто изменявшего ход развития народа, например, завоевания. Но в русской истории Сыромятников не видел такого события. Таким образом, « пока же естественноисторический процесс налицо, закономерность носит универсальный, абсолютный характер» [23].
Не был согласен автор и с пониманием Б.Д. Грековым Киевской Руси как раннефеодального государства, «державы Рюриковичей». С его точки зрения, централизованность этого образования несколько преувеличена историками. «Исследователи должны были переключить свое внимание от «державы Рюриковичей» на исследование тех подлинных древнерусских государств («отдельных земель»), которые в течение ряда веков стойко сохраняли свою областную самостоятельность и политическую автономию. Эти «государства-города», с их демократичностью, издревле утвержденным «народоправным» строем, а не междукняжеские отношения должны стоять на переднем плане для историка-исследователя, который ставит своею целью изучение древнерусского «государства» в его типических и конкретно исторических формах, не поддаваясь односторонности и тенденциозности традиции летописи» [24].
Развивая свою мысль, и ссылаясь на А.Е. Преснякова [25], он сравнивал русские города с античными полисами, которые также базировали свою демократию на эксплуатации рабов. «Вместе с Пресняковым мы сходимся в той мысли, что в лице древнерусских городов-государств, «земель» или «волостей» мы имеем типический образец древнерусской вечевой демократии, подобный античной «политии», естественно, со всем своеобразием, присущим каждому конкретному историческому явлению» [26]. Эта парадоксальная, казалось бы, мысль в последнее время получила дальнейшее и плодотворное развитие в рамках школы И.Я. Фроянова [27].
В предложенной работе Сыромятников выделил два этапа развития русских городов-государств и «народоправства»: «Под влиянием своих теснейших связей с мировым оборотом и международными торговыми путями древняя Русь пережила два этапа своего культурно-политического расцвета и упадка: период подъема южной Руси (Киевщины) до эпохи крестовых походов (кон. XII в.), во главе с Киевом, и период новгородско-псковский, северо-западной окраины Руси (до конца XV в.), когда с перемещением мировых торговых путей Русь включилась в качестве члена Великой Ганзы в новую систему международной торговли, чем и создан был трехвековой расцвет последней древнерусской демократии» [28].
Итак, в труде была нарисована кардинально иная картина общественного строя Киевской Руси, чем та, что имела место у Б.Д. Грекова. Это была главная причина того, что Институт истории АН СССР всячески противодействовал попыткам автора опубликовать уже готовый многотомный труд.
Но на этом полемика не закончилась. Последним ее эпизодом стала статья Сыромятникова, посвященная проблеме социального статуса древнерусского смерда [29]. Напомним, что в грековской концепции феодализма смерд играл важную роль. Автор «Киевской Руси» выделял два типа смердов: «1) смердов, не попавших в частную феодальную зависимость от землевладельцев; и 2) смердов, находящихся в той или иной степени зависимости от своих господ» [30]. Существование второй категории смердов по мысли автора свидетельствовало о широком распространении феодальной зависимости в киевском обществе.
Совершенно иное понимание положения смерда у Сыромятникова. После скрупулезного анализа текстов Русской Правды историк-юрист пришел к выводу: «Перед нами везде смерд выступает в качестве свободного землевладельца, обрабатывающего свою «ролю» своим собственным хозяйственным инвентарем, живущего «с женою и детьми» на своем селе К княжескому домену этот смерд древней Руси не имеет никакого отношения» [31].
Такой вывод объективно наносил удар по концепции феодализма на Руси. Признание смерда абсолютно независимой фигурой ставило вопрос: а кто же обрабатывает огромные, описанные в работах Б.Д. Грекова, феодальные вотчины? Сыромятников не пишет прямо об этом в статье, но его вывод очевиден – рабы. Понимал этот намек и Б.Д. Греков, на что писал в своем классическом труде «Киевская Русь»: «Б.И. Сыромятников, считая Киевскую Русь обществом рабовладельческим, полагает, что в киевском обществе именно не смерд, а раб был основным производителем. Соответственно с этой своей совершенно не доказанной и недоказуемой мыслью он старается тенденциозно истолковать данные Русской Правды» [32].
Ответа не последовало. Дальнейшую полемику прервала смерть Сыромятникова. Теория историка о рабовладельческом характере Киевской Руси, пожалуй, не могла стать официально признанной. Причиной тому были не только научные соображения, но и изменившаяся политическая ситуация. В норму вошло возвеличивание русского прошлого, поэтому утверждение об интенсивной эксплуатации рабов в Киевской Руси могло рассматриваться государственными идеологами как ненужная тень на блестящем прошлом Родины. Полемика Сыромятникова и Б.Д. Грекова была показателем того, как неоднозначно проходило становление общепринятой советской исторической концепции, как тесно в ней переплетались политика и наука.
Как исследователь древнерусского общества Сыромятников практически забыт. Многое не выдержало проверку временем и в концепции Б.Д. Грекова. Обе трактовки несли отпечаток времени и имели как свои недостатки, так и свои достоинства. Но то, что они оставили свой след, одна больший, другая меньший, в истории отечественной исторической мысли – важный историографический факт.

[1] Сыромятников Б.И. История русского государственного права. М., 1909.
[2]Горская Н.А. Борис Дмитриевич Греков. М., 1999. С. 152.
[3]Стенограмма совещания по вопросам истории СССР в ЦК ВКП (б) в 1944 г. // Вопросы истории. 1996. № 3. С. 87.
[4] Ф. Научно-исследовательский Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (далее — НИОР РГБ). Ф. 366. К. 26. Ед. хр. 14. В архиве сохранился как сам доклад, так и протоколы заседания. Кроме того, тезисы доклада обнаружены в личном фонде С.В. Бахрушина (Архив РАН. Ф. 624. Оп. 5. Д. 253).
[5]НИОР РГБ. Ф. 366. К. 26. Ед.хр. 14. Л. 3.
[6]Там же.
[7]Там же. Л. 10 об.
[8]Там же. Л. 5 об.
[9]Там же. Л. 7 об.
[10]Там же.
[11]Там же. Л. 62.
[12]Там же. Л. 63.
[13]Там же.
[14]Там же.
[15] Горская Н.А. Указ. соч. С. 122 – 123.
[16] К таким же выводам (правда в более осторожной форме) пришел и И.Л. Беленький: см.: И.Л. Беленький Борис Иванович Сыромятников // Россия и современный мир. 2002. № 4. С. 208.
[17] НИОР РГБ. Ф. 366. К. 39. Ед. хр. 3. Л. 1.
[18] Сыромятников Б.И. Из истории политический учений в России (XVI в.) // Советское государство и право. 1940. № 10. С. 21 – 42.; Он же. М.М. Сперанский как государственный деятель и политический мыслитель // Советское государство и право. 1940. № 3; Он же. О «смерде» древней Руси (к критике текстов Русской правды) // Московский государственный университет. Ученые записки…Вып. 116. Труды юридического факультета. Кн. 2. 1946. С. 26 – 40.
[19] НИОР РГБ. Ф. 366. К. 4. Ед. хр. 6.
[20]Там же. Л. 10.
[21] Там же. Л. 17.
[22]Там же. Л. 27.
[23]Там же.
[24]Там же. Л. 34 – 35.
[25]Пресняков А.Е. Лекции по русской истории. М., 1938. т. 1. Киевская Русь.
[26]НИОР РГБ. Ф. 366. К. 4. Ед. хр. 6. Л. 38.
[27]Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города – государства Древней Руси. Л., 1988.
[28]НИОР РГБ. Ф. 366. К. 4. Ед. хр. 6. Л. 210.
[29]Сыромятников Б.И. О «смерде» древней Руси (к критике текстов Русской правды) // Московский государственный университет. Ученые записки…Вып. 116. Труды юридического факультета. Кн. 2. 1946. С. 26 – 40.
[30]Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 2004. С. 290.
[31]Сыромятников Б.И. О «смерде» древней Руси…С. 40.
[32] Греков Б.Д. Указ. соч. С. 304.

Великие русские историки. Греков Б.Д.

Ознакомление с краткой биографией Бориса Дмитриевича Грекова — советского историка и общественного деятеля, основателя и заведующего кафедрой русской истории. Рассмотрение и характеристика его основных трудов. Изучение его титулов, наград и премий.

Рубрика История и исторические личности
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 25.11.2015
Размер файла 19,4 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

РОССИЙСКАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ ТУРИЗМА

Реферат по истории

На тему: «Великие русские историки. Греков Б.Д.»

Выполнил: Бедретдинова Ю.М.

Проверил: Сафонов И.А

Борис Дмитриевич Греков (1882-1953) — советский историк и общественный деятель, основатель и заведующий кафедрой русской истории историко-филологического факультета Пермского университета (1916-1918), член-корреспондент АН СССР (с 12 февраля 1934 года), академик (с 1 июня 1935 года), член Болгарской и Польской АН (с 1947 года). Почётный член АН БССР. Доктор философии Пражского университета. С 1939 года — член АА СССР.

Директор Института истории в Ленинграде (с 1936) и в Москве (с 1938). С 1943 по 1947 год по совместительству — директор Института истории материальной культуры. С 1947 по 1953 год по совместительству — директор Института славяноведения. С 1946 по 1953 год — академик-секретарь Отделения истории и философии АН СССР.

Депутат Ленсовета XI созыва (1927-1928), ВС РСФСР II созыва (1947-1950) и ВС СССР III созыва (1950-1953). Участник Движения сторонников мира.

Биография. Родился в семье мелкого чиновника. Позже вместе с семьёй переехал жить в Холм (ныне — Хелм), а затем в Грубешов (ныне оба находятся в составе Польши), где получал среднее образование в прогимназиях. Из-за письма, отправленного из Грубешова студенту-медику Московского университета И. А. Будиловичу, в котором Греков заявлял о своём стремлении «принять участие в социально-демократическом движении», и попавшего в руки Департамента полиции, Греков был исключён из гимназии на последнем году обучения и был вынужден заканчивать среднее образование в радомской гимназии.

Читайте также:  Что такое удача с точки зрения православия

В 1901 году он поступил в Варшавский университет, где познакомился с известным историком Д. М. Петрушевским, который оказал значительное влияние на становление Грекова как историка. Спустя четыре года с рекомендациями Д. М. Петрушевского перевелся в Московский университет, где его научным руководителем был назначен А. А. Кизеветтер. Однако в связи с избранием в Государственную Думу тот передал свои дела М. К. Любавскому, под руководством которого Греков и закончил Московский университет.

После университета Греков был назначен в Женскую гимназию города Холм. Проработав некоторое время, он уволился оттуда и уехал в Санкт-Петербург. Здесь он устроился в гимназию Гуревича, Императорское Петербургское коммерческое училище и Екатерининское училище. В Санкт-Петербургском университете под руководством С. Ф. Платонова учился в магистратуре. Занимался в семинарии у А. С. Лаппо-Данилевского (дипломатика частных актов). В 1910-1913 гг. работал директором библиотеки Шереметевых в селе Михайловском (Подольский уезд Московской губернии).

В 1911 году делегатом от Высших женских курсов участвовал в XV Археологическом съезде в Новгороде. В 1913 году Греков был избран в сотрудники Императорской Археографической комиссии. В том же году избран членом Новгородского общества любителей древностей.

В 1913-1915 годах по заданию комиссии провёл осмотр и описание архива Большого Тихвинского монастыря. В 1916-1917 годах также по заданию комиссии провёл осмотр и описание и вывез в Пермь архив Соловецкого монастыря.

7 декабря 1914 года в Петроградском университете защитил магистерскую диссертацию по теме «Новгородский дом святой Софии (Опыт организации и внутренних отношений крупной церковной вотчины)» и стал профессором Петербургского университета, где к этому времени несколько лет преподавал в должности приват-доцента. Во время Первой мировой войны Борис Дмитриевич был командирован в Пермь, где открылось отделение Петербургского университета.

В 1916-1918 годы — приват-доцент, ординарный профессор, основатель и заведующий кафедрой русской истории историко-филологического факультета Пермского университета.

В 1917 году избирался председателем Пермской ученой архивной комиссии; член-учредитель Общества философских, исторических и социальных наук при Пермском университете.

В 1918 году Греков получил отпуск для работы над докторской диссертацией, уехал в Крым, где стал профессором Таврического университета в Симферополе. В 1921 году учёный вернулся в Петроградский университет, где совмещал преподавательскую работу с работой в Академии наук и Центральном историческом архиве. В этом же году избран в члены Археографической комиссии.

В 1930 году был арестован по «Академическому делу». Хотя факт ареста учёного и стоит в одном ряду гонений на представителей академической науки, непосредственным поводом для ареста стали ложные обвинения в том, что Греков, находясь в Крыму в 1918-1920 гг., служил в армии Врангеля. В действительности в армии Врангеля Греков не служил (как и не служил в армии вообще), но был среди профессуры Таврического университета, приветствующей Врангеля после его вступления в Крым. Эти факты получили широкую огласку в 1930-х гг., что вынудило Грекова в дальнейшем пойти на большие уступки во время «сталинских чисток» и, по словам А. Х. Плахонина, заставило писать «знания для режима на заказ». Благодаря поручительству С. Г. Томсинского, директора Историко-археографического института, в котором те годы работал Греков, учёный был освобождён, проведя в заключении один месяц и три дня.

В 1930-е годы Греков начал изучать историю Киевской Руси, став известным оппонентом украинского историка М. С. Грушевского, который присваивал наследие Киевской Руси по большому счету только современной Украине. Наиболее известной монографией Грекова является книга «Киевская Русь» (1939), она была одной из трех его работ, получивших Сталинскую премию. В этом труде, проникнутом идеологией марксизма-ленинизма и сталинизма, Греков делал упор на большей значимости сельскохозяйственной деятельности в данном государственном строе, нежели важности коммерческих отношений. Именно он первым пытался доказать существование феодальной формации в Киевской Руси.

Всесторонние исследования Киевской Руси раскрывали суть экономического и культурного развития государства в период татарского гнета

Основные труды Грекова Б.Д

· Новгородский дом святой Софии (Опыт изучения организации и внутренних отношений церковной вотчины). Ч. 1. — СПб., 1914.

· Очерки по истории феодализма в России. Система господства и подчинения в феодальной деревне. — М.-Л.: Соцэкгиз, 1934. — 159 с.

· Борьба Руси за создание своего государства. — М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1942. — 68 с.

Настоящая научная работа посвящена истории формирования Русского государства, как многовекового процесса социально-экономического развития восточнославянского общества, на огромном пространстве от Ладоги до низовьев Днепра и от Карпат до бассейна Оки и нижней Волги. Очевидно, что эти процессы на столь огромной территории не могли быть результатом деятельности отрядов чужеземных пришельцев-завоевателей, даже состоящих не из сотен, а из тысяч воинов. Настоящее издание необходимо в качестве учебного материала студентам исторических и культурологических факультетов гуманитарных ВУЗов, аспирантам и преподавателям, а также всем слушателям, интересующимся историей и стремящимся расширить свой интеллектуальный кругозор.

· Киевская Русь. — М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1944.347 с.

Монография одного из самых известных российских историков Бориса Дмитриевича Грекова посвящена проблеме общественного строя Киевской Руси. Книга неоднократно переиздавалась и до сих пор остается одним из самых авторитетных исследований

Советский историк, академик Борис Дмитриевич Греков в своем капитальном труде по истории Древней Руси писал, что Киевская Русь была общей колыбелью русского, украинского и белорусского народов. Книга охватывает весь период существования древнерусского государства — от его зарождения до распада, рассматривает как развитие политической системы, возникновение великокняжеской власти, социальные отношения, экономику, так и внешнюю политику и многочисленные войны киевских князей. Автор дает политические портреты таких известных исторических деятелей, как святой равноапостольный князь Владимир и великий князь Киевский Владимир Мономах. Читатель может лучше узнать о таких ключевых событиях русской истории, как Крещение Руси, война с Хазарским каганатом, крестьянские и городские восстания XI века.

Цитата: «Настоящая книга представляет собой переработанное и значительно расширенное издание моего труда «Феодальные отношения в Киевском государстве».

Так как в это издание включены новые части, выходящие за рамки, очерченные старым заглавием, то я счел необходимым озаглавить книгу по-новому и назвал ее «Киевская Русь». греков историк советский

Одним из крупных недочетов книги в новом издании я считаю отсутствие специальной главы «Организация военного дела в Киевской Руси», которую мне не удалось закончить к сроку.

В этом издании я учел все замечания, которые вызвала моя книга во втором ее издании на страницах печати.»

Б. Греков Культура Киевской Руси. — М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1944.75 с.

Прижизненное издание. Москва — Ленинград, 1944 год. Издательство академии наук СССР. По уцелевшим показателям высоты и блеска культуры Киевского государства можно судить и о других сторонах жизни общества, неизбежно находящихся в известной взаимосвязи. И все то, что имеется у исследователей, будь то предмет домашнего обихода, украшение костюма, оружие, поэма, проповедь или повествовательное литературное произведение, — одинаково говорит о том, что не случайно, а вполне закономерно появились в столице Руси и в других русских городах в X — XI вв. величественные постройки, их талантливые строители и яркие художники. Автор издания прослеживает главнейшие этапы развития этой культуры, давшей столь четкие показатели своей зрелости уже к X — XI вв.

· Золотая Орда и ее падение.М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1950.478 с. (Совместно с А. А. Якубовским.)

Книга двух выдающихся русских историков — академиков Грекова Б.Д. (1882-1953) и Якубовского А.Ю. (1886-1953) `Золотая орда и ее падение` рассказывает об одной из самых интересных и загадочных эпох в российской истории — периоде становления, расцвета и заката Улуса Джучи, более известного как государство `Золотая орда`. Несмотря на то, что впервые книга увидела свет в 1950 и не избежала идеологических установок того времени, многие положения этого труда остаются актуальны и по сей день. Для широкого круга читателей.

· Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века. — М.-Л., 1952—1954.

В книге прослеживаются судьбы сельского населения со времен докиевской Руси и кончая серединой XVII в., когда завершается один из крупнейших этапов в жизни русского крестьянина и в то же время намечается ряд новых явлений, развивающихся е течение XVII в. и переходящих в XVIII- XIX столетия. Эти новые явления остались в книге без разработки, так как они должны составить предмет следующего тома исследования. Экскурс в XVII в. для данной книги был необходим, поскольку необходимо было проследить завершение процессов, начавшихся гораздо раньше и рассматриваемых на протяжении значительной части книги. Из предисловия: «перед нами задача изучить историю крестьянства как одного из классов феодального общества, показать место крестьянства в производстве в различные периоды истории русского общества в целом, начиная с того времени, когда крестьянин в значительной своей части был свободным членом сельской общины, и кончая временем окончательного его закрепления»

Титулы, награды и премии

1.Член-корреспондент АН СССР (с 12 февраля 1934 года)

2.Член-корреспондент АА СССР (с 1939 года)

3.Академик АН СССР (с 1 июня 1935 года)

4.Член Болгарской и Польской АН (с 1947 года)

5.Почетный член АН БССР (с 1947 года)

6.Доктор философии Пражского университета

7.Директор Института истории в Ленинграде (с 1936) и в Москве (с 1938)

8.С 1943 по 1947 год по совместительству — директор Института истории материальной культуры

9.С 1947 по 1953 год по совместительству — директор Института славяноведения

10.С 1946 по 1953 год — академик-секретарь Отделения истории и философии АН СССР.

11.Депутат Ленсовета XI созыва (1927—1928), ВС РСФСР II созыва (1947—1950) и ВС СССР III созыва (1950—1953)

12.Участник Движения сторонников мира

13.Лауреат Сталинской премии (1943, 1948, 1953).

1. Памятник в г. Миргород (Украина, г. Миргород Парк «Дружба»(ул. Гоголя (между домами 140 и 144)

2. Памятная доска в г. Перми (Россия, г. Пермь ул. Букирова, 7 (Здание истфака ПГУ)

3. Памятная доска в г. Москве (Россия, г. Москва ул. Волхонка,14 с.5 (Здание Института истории — ныне в нем находится Институт философии РАН)

4. Улица в Москве около станции метро «Медведково»

5. Улица в Киеве около станции метро «Дорогожичи»

Размещено на Allbest.ru

Подобные документы

Исследование биографии, карьеры и деятельности профессора истории В.О. Ключевского, тематики литературных трудов В.Н. Татищева, Н.М. Карамзина и Л.Н. Гумилева. Характеристика преподавательской деятельности С.М. Соловьёва и его вклада в историю России.

реферат [76,8 K], добавлен 12.10.2011

Изучение истории возникновения и содержания такого феномена как титул, чин и звание в Российской империи. Исследование системы дворянских титулов, гербов и мундиров, военных и свитских чинов. Анализ причин ликвидации титулов, чинов и званий в 1917 году.

курсовая работа [71,0 K], добавлен 25.11.2011

Объективная оценка периода правления Бориса Годунова, причины его восшествия на престол, семья. Сложные отношение народа и нового царя. Трагическая судьба детей и жены Бориса после его кончины, последствия царствования Годунова для будущего России.

курсовая работа [74,6 K], добавлен 24.12.2010

Исследование основных дат жизни, научной деятельности и трудов в области физики Александра Григорьевича Столетова. Характеристика военной карьеры Николая Григорьевича. Братья Столетовы в истории России и Владимирского края. Описания дома-музея братьев.

реферат [24,6 K], добавлен 11.06.2015

Б. Мандевиль как английский философ, сатирический писатель и экономист: знакомство с краткой биографией, анализ политической деятельности. Общая характеристика социально-экономической программы Мандевиля. Рассмотрение взглядов мыслителя на общество.

эссе [21,0 K], добавлен 04.06.2014

Биография Бободжона Гафурова как советского государственного и партийного деятеля (1-й секретарь компартии Таджикистана), историка, директора Института востоковедения АН СССР. Направления политической и академической деятельности, награды и память.

биография [28,6 K], добавлен 24.04.2013

Изучение религиозных верований древних греков, особенностей отражения в религии неравенства среди греков. Анализ основных мифических произведений Греции. История возникновения первых греческих государств. Поход греков на Трою. Вторжение дорийцев в Грецию.

реферат [44,1 K], добавлен 30.04.2010

Развитие советского театра в 1920-е годы. Государственная политика России в данном направлении. Дискуссия о новом советском зрителе. Театрально-эстетические концепции К.С. Станиславского и В.Э. Мейерхольда. Изучение истории театра на уроке истории.

дипломная работа [71,4 K], добавлен 08.09.2016

Начало исторического пути И.С. Галкина. Великая Отечественная война и послевоенный период работы историка. Исследования по истории рабочего движения во Франции, по истории Германии нового времени. Историография советского периода.

реферат [18,0 K], добавлен 13.12.2006

Ознакомление с краткой биографией Владимира Ильича Ленина; оценка деятельности вождя мирового пролетариата на политической арене. Содержание аграрной и либеральной политики большевиков. Смысл и сущность красного террора. Итоги Октябрьской революции.

реферат [50,5 K], добавлен 27.10.2011

«Историография Киевской Руси»: лекция Б. Д. Грекова в академии общественных наук (22 апреля 1947 года) Текст научной статьи по специальности « История. Исторические науки»

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Мамонтова М.А.

Представлен текст лекции известного историка Бориса Дмитриевича Грекова, прочитанный слушателям Академии общественных наук 22 апреля 1947 г. Историком дан историографический ракурс исследования темы Киевской Руси с момента появления первых летописей до первой трети ХХ в., особое внимание уделено полемике с М. С. Грушевским по оценке данного периода для дальнейшего исторического развития российского государства.

Похожие темы научных работ по истории и историческим наукам , автор научной работы — Мамонтова М.А.,

“Historiography of Kievan Rus”: Lecture by B. D. Grekov of the Academy of Social Sciences (22 April 1947)

Presents the text of a lecture by renowned historian Boris Dmitrievich Grekov, read the students of the Academy of social Sciences on 22 April 1947. Historian Dan historiographical perspective of the research themes of the Kievan Rus since the first of the Chronicles before the first third of the twentieth century, special attention is paid to the polemics with M. S. Hrushevsky’s evaluation of this period for the historical development of the Russian state.

Текст научной работы на тему ««Историография Киевской Руси»: лекция Б. Д. Грекова в академии общественных наук (22 апреля 1947 года)»

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2017. № 3 (15). С. 457-471. УДК 930

«ИСТОРИОГРАФИЯ КИЕВСКОЙ РУСИ»: ЛЕКЦИЯ Б. Д. ГРЕКОВА В АКАДЕМИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК (22 АПРЕЛЯ 1947 ГОДА)

Представлен текст лекции известного историка Бориса Дмитриевича Грекова, прочитанный слушателям Академии общественных наук 22 апреля 1947 г. Историком дан историографический ракурс исследования темы Киевской Руси с момента появления первых летописей до первой трети ХХ в., особое внимание уделено полемике с М. С. Грушевским по оценке данного периода для дальнейшего исторического развития российского государства.

Ключевые слова: Б. Д. Греков; Киевская Русь; историография Киевской Руси; советская историческая наука.

«HISTORIOGRAPHY OF KIEVAN RUS»: LECTURE BY B. D. GREKOV OF THE ACADEMY OF SOCIAL SCIENCES (22 APRIL 1947)

Presents the text of a lecture by renowned historian Boris Dmitrievich Grekov, read the students of the Academy of social Sciences on 22 April 1947. Historian Dan historiographical perspective of the research themes of the Kievan Rus since the first of the Chronicles before the first third of the twentieth century, special attention is paid to the polemics with M. S. Hrushevsky’s evaluation of this period for the historical development of the Russian state.

Keywords: B. D. Grekov; Kiev Rus; Historiography; Kievan Rus; Soviet historical science.

Публикуемый текст — лекция известного русского историка Бориса Дмитриевича Грекова, прочитанная им 22 апреля 1947 г. слушателям Академии общественных наук. К 1947 г. Борис Дмитриевич Греков достиг больших высот: директор Института истории АН СССР, директор ИИМК АН СССР, директор Института славяноведения АН СССР, наконец, академик-секретарь Отделения истории и философии АН СССР. В 1943 г. он был удостоен Сталинской премии «за многолетние выдающиеся работы в области науки и техники». Его работы по истории Киевской Руси получили высокую оценку со стороны

© Мамонтова М. А., 2017

профессиональных историков [1; 2]. Основным оппонентом в изучении этой темы для Б. Д. Грекова оставался М. С. Грушевский. Несмотря на смерть историка в 1934 г., Б. Д. Греков продолжал с ним полемику по отдельным сторонам жизни Киевского государства, а также по оценке этого периода для дальнейшего развития российского государства.

Представленная лекция была прочитана в Академии общественных наук — высшем учебном заведении СССР, созданном недавно (в 1946 г.) для подготовки партийных работников для центральных партийных

учреждений, преподавателей вузов, научных работников для научно-исследовательских учреждений и научных журналов. В данном учреждении особое внимание уделялось теоретической и идеологической подготовке будущих партийных и преподавательских кадров, поэтому отбор лекторов был весьма строгим.

Важно обратить внимание на достаточно свободный стиль общения лектора с аудиторией, Б. Д. Греков, в течение лекции поле-

мизируя с М. С. Грушевским, критически оценивает наследие С. М. Соловьёва и В. О. Ключевского, даёт высокую оценку творчеству С. Ф. Платонова.

Исправленная стенограмма лекции хранится в фонде Академии общественных наук при ЦК ВКП(б) (Ф. 606) Российского государственного архива социально-политической истории [3, л. 92-113]. Пунктуация и стилистика полностью сохранены.

Академия общественных наук при ЦК ВКП(б)

22 апреля 1947 г.

Историография Киевской Руси

Лекция академика Грекова Б. Д.

Киевской Русью интересовались всегда и понятно, что все наши историки касались её. Конечно, каждый делал это по-своему, но тут можно подчеркнуть некоторую закономерность.

Первый историк, который должен был коснуться этого вопроса, это наш летописец2. Он не мог обойтись без Киевской Руси и он так ставил задачу: откуда пошла Русская земля, кто в Киеве «почал3 впервые княжить». Этой концепции держались очень долго, я бы сказал, чуть ли не до ХХ века, во всяком случае до марксистской постановки дела, конечно, с некоторыми отходами в ту или другую сторону.

Наш летописец не мог поставить вопрос о том, при каких обстоятельствах и как началась история Киевской Руси. Он больше интересуется династиями — «кто в Киеве начал впервые княжить», причём только вскользь упоминает о том, что было до династии Рюриковичей. Его больше всего интересует их судьба, но всё-таки он собрал сведения и о том, что было до Рюриковичей. Правда, он связывает Киев с Новгородом, он привлекает Новгород, сравнивает с Киевом, переплетает их историю и нам теперь приходится это немножко разъединять.

До появления династии Рюриковичей у каждого славянского племени была своя история и летописец это прекрасно знает. Поэтому он и говорит, что у каждого из этих племён было своё княжение, но так как он поставил себе задачу показать «кто в Киеве почал впервые княжить», он говорит об этом мимоходом, а на Киеве останавливается больше и тут приводит легенду о трёх братьях — Кие, Щеке и Хориве. Это интересно тем, что летописец счёл необходимым указать на то, что до появления династии Рюриковичей в Киевской земле были собственные князья. Он такого мнения, что происходили эти князья от Кия.

Что касается Новгорода, и там была своя местная власть, названная по имени Гостомыс-ла, который является представителем Новгорода до пресловутого призвания.

Так что очень кратко летописец показывает нам, как представляли себе в то время русские люди свою историю до появления династии. История текла — как, об этом они точно нам не говорят. Да едва ли и могут сказать, что-либо точно, так как никаких твёрдых данных у летописца не было. Он, как человек добросовестный, передал предание, а затем шёл по греческим источникам, главным образом, греческим хроникам, где он искал упоминаний о Руси и нашёл, что первый раз Русь упоминается при императоре Михаиле4. С этого времени он и начинает историю Руси.

Центральный факт, из которого он исходит, это призвание. И это царило чуть ли не до последнего времени. Даже Соловьев5, крупнейший наш историк, и тот считался с призванием, как основным фактором, с которого начинается наша история. Ключевский6, который дал своё построение Киевской Руси, в сущности говоря, тоже возвращается к этому факту. при чём это призвание: по-видимому, во времена летописца — это была теория, которая руководила тогда всеми историками, не только русскими, но и западными.

Недавно в Дании вышла книга Петерсона7 как раз о призвании, о мотивах призвания. Он привёл около 20 фактов призвания или появления трёх братьев, которые являются основателями государств, вершителями их первоначальных судеб, показал в общем, что это легенда ходячая в то время. По-видимому, она играла такую же роль, как позднее теория договорного возникновения государства по теории Руссо8. Наш летописец в данном случае обнаружил знакомство с современными теоретическими течениями, и когда приступал к своей работе, старался быть на уровне тогдашней науки, и к этому призванию он и обратился.

Очень любопытно, что как раз Видукинд9, который пишет об образовании английского государства произносит те же самые слова, что и наш летописец, о земле «богатой и обильной», которая передаётся под власть двух братьев-англичан — Гензист и Гордон10, — два брата. У нас три брата, но они по той же формуле приглашены были в Новгород.

Нужно сказать, что либо сам летописец, — а может быть здесь он мало повинен, а его многочисленные редакторы и переписчики, вероятно, прибавили много своего, и таким образом, затемнили вопрос окончательно. Мы сейчас лишены возможности очистить этот текст. Он противоречив внутренне и не соответствует фактам, которые сейчас у нас в руках. Так что естественно предположить, что летописец о начале нашего государства, вернее, о появлении новой династии знал очень мало; привлёк теорию и снабдил её некоторыми фактами, которые сохранились на Руси, главным образом, в Киеве и Новгороде.

Что касается дальнейших событий и истории Киевской Руси, то наш летописец касается главным образом политической стороны дела. Он старается связать этих полулегендарных людей. Рюрик11, конечно, может быть действительным реальным лицом, но в той постановке, как его летописец нам выставляет, он, конечно, теряет черты настоящего реального человека. Олег12 — это уже вполне конкретное лицо и зафиксировал своё существование в качестве князя в договоре с греками13, так что здесь сомнений никаких нет; Игорь14 — тоже не возбуждает сомнений. Летописец путается (все они противоречат друг другу) в вопросе об установлении родства между Рюриком, Олегом и Игорем — то родственники, то не родственники. Во всяком случае летописец сам не знал, как они относятся друг к другу.

Затем идёт более или менее систематически изложенная политическая история. Главное внимание летописец обращает на расширение границ Киевской Руси и включение в состав Киевского государства различных славянских племён, восточных славянских племён. Но рядом со славянами включаются в Киевское государство и некоторые неславянские племена, — я имею в виду прежде все север. Прибалтик.

Вот, собственно, говоря, основные принципы происхождения Киевского государства и истории Киевского государства у нашего летописца. Правда, надо подчеркнуть ещё один момент — летописец не делает разрыва между Киевской Русью и последующей историей. Она течёт у него плавно, один факт вытекает из другого; раздробление Киевской Руси после смерти Ярослава15, образование отдельных княжеств, мы сейчас говорим — феодальных, — летописец этого термина, конечно, не мог знать, но во всяком случае нужно подчеркнуть, что летописец разрыва между периодом16 раздробленности феодальной и Киевской Русью не делает. Это единая история, единый народ. Это очень важно подчеркнуть, потому, что мы видим позднее отход от этих традиций. Эту основу повторяли историки более позднее.

Какие? Наши летописцы. Конечно, летописцы заслуживают того, чтобы их называть историками, потому что всякая летопись, конечно, историческое произведение, продуманное и отвечающее на определённый вопрос. Летописание пошло вразброд, каждое феодальное княжество имело и свою собственную летопись, собственную свою историю, старалось показать себя, оттенить свои отношений17 к соседям, иногда враждебные, которые проскальзывают очень явно. Это тянется до XV в. Ещё в начале XV в. идёт борьба с московскими объединительными тенденциями. Даже такие люди, которые, казалось бы, были преданы Москве, как Сергей Радонежский18, вернее составитель его биографии — Епифан19, враждебно относится к Москве и московским тенденциям объединения в начале XV в., так что история пошла рассеяно, появились местные историки, но всё-таки, это история и каждая из них обязательно связывает себя с Киевом. У каждого историка — новгородского, тверского, псковского, владимирского, всё равно, «Повесть временных лет» Нестора кладётся в основу.

Затем мы имеем попытку создания истории Руси, написанную в Киеве в XVII в. Очень интересны учебники, в которых заложены очень яркие тенденции, для нас небезразличные.

В Киеве создаётся учебник по истории нашей страны, где Киеву отводится определённое место, очень шаблонное, но подчёркнута преемственность киевской истории с последующей историей нашей страны, причём киевляне, теперешние украинцы, включены в эту историю и Россия представлена, как единый большой народ, большая территория государства, которое имеет этапы в своём развитии, но которое, в основном, продолжает линию развития одну и туже20, от древнейших времён до XVII в., когда написан был этот учебник.

Затем XVIII в., когда появляются большие труды по истории наших учёных в полном смысле слова, конечно, с оговорками о том, что у них не было продуманных теорий. Собственно говоря, до середины XIX в. не было такой теории ни у одного нашего историка, но в XVIII в. пишется труд Татищева21, Щербатова22, Бол[тина]23. где Киеву отводится определённое место «опять-таки, призванию, Киевской Руси, распаду её и продолжению отводится определённое традиционное место, но в основе лежит та же летописная традиция, особенно у Татищева. Это был очень образованный человек, привлекавший очень много западно-европейских источников, но тем не менее, где вопрос касается Руси, он идёт за летописцем, ничего нового от себя не включает, только привлекает различные варианты того же летописного повествования.

Читайте также:  Очки которые защищают зрение от компьютера

Как строит дело Карамзин24? Он, в сущности говоря, тоже положил в основу ту же самую теорию летописца, но поскольку он был европейским образованным человеком, знавшим, что делается в европейской науке, имел литературный талант, конечно, он со своей задачей справился по-своему хорошо, но ничего нового и он не дал. У него в сущности та же самая концепция, т. е. Киевская Русь, распадается, затем объединяется. Киевской Руси он отводит определённое место и подчёркивает единство Руси как в это время. Здесь он выводит некоторую теорию или вернее, нравоучительный вывод политического характера, конечно, научно необоснованный. Он считает, что в Киевской Руси — самодержавие, единодержавие, это способствовало силе русского государства: распад приносит ей ослабление, и новое самодержавие воскрешает старые традиции, и опять крепнет Россия.

Вы знаете, как он относится к самодержавию. Это сторонник самодержавия, ярый, крепкий, и не только самодержавия, но и тех устоев, на которых стоит это самодержавие. Его «Записка о древней и новой России» вам , вероятно, тоже известна.

Вот карамзинская схема. Нового здесь мало, но карамзинский стиль, карамзинское умение преподнести материал в хорошей литературно-обработанной форме, — это произвело своё действие, — я говорю не о всём труде, а о том, участке, который нас в данный момент интересует.

Полевого25 я пропускаю потому, что Полевой мало говорил о Киевском государстве. Его задачей было противопоставить историю государства российского истории русского народа. Он так и озоглавил26 свой труд. Он говорит об общественных отношениях (конечно, по-своему), так что, в сущности говоря, чего-нибудь нового он не дал в истории Киевского государства.

Потом появляется крупнейший у нас историк Соловьёв. Это первый наш историк, который работал вооружённый теорией. Он очень много работал у нас; был за границей, учился там и, конечно, воспринял философское течение, которое тогда было господствующим. Это гегельянство. Положив в основу гегелевские представления о развитии общества, он с этими точками зрения, с этими предпосылками подошёл и к изучению истории России. Как он справился с этой задачей вы знаете, — книгу эту каждый историк держал в руках, а может быть отдельные части прочитал27. О Киевской Руси у него есть много, — но всё это представлено согласно его общим представлением о ходе развития нашей страны. В основу положен родовой строй. Это человек, который впервые, если не считать Эверса28, который занимался этим главным образом в области права, это первый наш историк, который положил в основу принцип развития из родовых отношений дальнейших этапов истории нашего общества.

Род как первоначальная форма общежития, — это идея его очень заинтересовала, и он положил её в основу своего повествования, своего исследования. Но дело в том, что само понятие рода он не совсем ясно себе выработал, и понятно почему. Потому, что в это время действительно ещё трудно было как-нибудь конкретно представить сущность рода и дальнейшую его эволюцию.

Долго спустя после Соловьёва все эти споры о роде, общине тянулись, и было совершенно ясно для борющихся сторон, вернее, для нас, когда мы смотрим на эти борющиеся стороны, что они стояли на безнадёжных позициях потому, что ни об общине, ни о роде не имели ясного представления. Аксаков29 и его сторонники противополагали общину роду. Между тем никакого

противоположения быть не может. Были тут ещё некоторые особенности. Общину Аксаков представлял себе, как нечто незыблемое, исконное, никакой эволюции он не видел в этом и в будущем не признавал, между тем, как у Соловьёва была более выгодная позиция. Он род

считал временным явлением, предусматривал распадок рода, дальнейшую его эволюцию. Это показывает исторический подход. Поэтому Соловьёв имел право называть теорию Аксакова не исторической. Это было правильное замечание. Но, повторяю, обе стороны ясного представления о том, что такое родовой строй, что такое община не имели, шли в этом вопросе ощупью, но они были уже поставлены и это много значит потому, что до этого на сторону развития общественных форм не обращали никакого внимания.

Тем не менее Соловьёв, который был, как будто бы очень передовым историком, усвоившим наиболее глубокие теории исторического развития своего времени, всё-таки для Киевской Руси не дал ничего интересного. Он зачислил Киевскую Русь в родовой строй. По какому признаку? Потому, что власть принадлежала княжескому роду. Он тут сам запутался. С одной стороны у него род, как известно, форма общественных отношений, как общественная ячейка, а с другой — род князей, т. е. династические связи между князьями он тоже причисляет к роду и рассматривает Киевскую Русь, в сущности говоря, переходит на совсем другую тему, потому, что, если так рассуждать, то и до революции, скажем, существовал царский род, принимал участие в политической жизни страны и существовало право наследования, когда все высшие должности занимались царскими родственниками. Конечно, царский род не прекращал свою функцию, как род, но было бы смешно, если бы мы этот род стали сопоставлять с родовым строем, известным этапом древнего состояния общества. У Соловьёва такое допущение имеется. Зачислив Киевскую Русь в период родовых отношений он, таким образом, не мог ясно представить себе и значение Киевской Руси, и место её в истории нашей страны. Фактическая сторона у него изложена по летописи, да иначе мы не можем поступить и сейчас, потому, что кроме летописных данных у нас других нет, мы эти летописные данные проверяем на других историках, если они попадают нам в руки, так что упрекать Соловьёва нельзя. Что касается призвания варягов, он тоже в это крепко верил и считает, что это есть отправной пункт нашей истории, главнейшее событие, отсюда справедливо начинать нашу историю. Так что Киевская Русь у Соловьёва изображена хуже чем другие отделы русской истории, потому, что с этими родовыми отношениями он запутался.

Его последователь — Каверин попробовал несколько отойти от Соловьёва, но, в сущности, впал в ещё большее недоразумение, потому что продлил существование родового строя ещё дальше, довёл до XVI в.

И это продолжалось, как это ни странно, также в середине XIX в. у таких историков, как Чичерин31, который заявлял прямо, что до XVI в. у нас государства не было.

По Соловьёву, следовательно, государство возникает приблизительно в XII в. Чичерин и Кавелин32 отодвигали ещё дальше.

Конечно, с такой посылкой мы сейчас не можем согласиться. Но дело в том, что и тогдашние историки уже начинали сомневаться.

Ученик Соловьёва Ключевский действительно целиком вышел из Соловьёва, и весь его курс, несмотря на то, что по стилю он сильно отличается от Соловьёва, — Соловьёв довольно скучен в смысле стиля и изложения, а Ключевский — сплошной блеск, но тем не менее мысли Соловьёва лежат в курсе Ключевского полностью, кроме Киевской Руси. Киевскую Русь Ключевский переделал по-своему. Ключевского интересовали эти более древние периоды нашей истории и он кое-что подметил совершенно правильно. Он заметил, что надо изучить не только Киевскую Русь, но и доКиевскую Русь, потому что Киевская Русь была непонятной без доКиев-ской Руси. И факту, которые имеются у него в руках, конечно, ему идут навстречу, потому что действительно докиевский период отражён не только в нашей летописи (правда, очень мимолётно), но и у арабов, и у греков. Но Ключевский впервые попробовал применить экономику в объяснении жизни нашей страны. Конечно, во время Ключевского экономические вопросы стали уже со всей значимостью. Уже без экономического изучения страны нельзя было обойтись, как обходились раньше, занимаясь одной политикой. Но, конечно, одна экономика без теории продуманной и проверенной, конечно, Ключевскому много помочь не могла. Ключевский чувствовал, что уже дух времени был такой, — что надо обратить внимание на экономическую сторону развития общества. Но только подошёл он к этой стороне дела по-своему, таким домо-

рощенным путём. Отчасти, может быть, он учитывал эти идеи, ходившие уже тогда в обществе, отчасти сочувствовал, но в большинстве случаев даже не понимал. Естественно, что для него факты, которыми он обладал, не дали того, что должны были дать. Он, например, заметил, что в докиевское время на Днепре течёт жизнь. Он заметил, что международная торговля играет очень большую роль и втягивает, между прочим, и нашу страну, — Поднепровье было втянуто давно, новгородская земля также. Поэтому у него был большой соблазн отойти от старой схемы, от схемы Соловьёва, и он даже высказал такую мысль, что наша история начинается в Прикарпатье. В VI в. уже существует политический союз дулебов. Это К. произнёс и записал, и записал на основании фактов, с одной стороны, сообщаемых арабами (Мисуди) о том, что существует союз волынян или дулебов (волыняне или дулебы, — это всё равно), у которых существует власть и которым подчинены другие славяне.

Это сообщение Мисуди подтверждается сообщением нашей летописи. Взаимная проверка летописного и арабского сообщения даёт Ключевскому основание уверенно произносить эту фразу: история наша начинается в конце VI в. Конечно всё это условно, но важно было расстаться с призванием, как отправным пунктом нашей истории и Ключевский, как будто бы, расстаётся с этим. Но в дальнейшем он теряет нить, забывает высказанное предположение о Прикарпатье, о союзе дулебов, он думает, что потом этот союз распался и не следит за его дальнейшей судьбой, и опять возвращается к варяжскому вопросу. Ключевский старается показать этих варягов не столь активными, как это было у предыдущих историков, он старается показать князя, как наёмника, сторожа, охраняющего торговые пути. Движущей силой он считает торговлю, торговые интересы заинтересованных в торговле групп населения. Кроме купцов это и сами князья, и они тоже торговцы и заинтересованы в охране путей. Собственно торговля это и есть основная пружина, которую кладёт Ключевский в основу объяснения событий Руси.

В связи с этим появляется и его теория городов, как торговых военных центров, потому что у него купец военный — эти две стороны дела перекликаются. Отсюда у него возникает объяснение того, факта, что в летописи упоминается очень много городов, приблизительно около 40 и дорюриковский период, и после Рюрика, в Х в. Их очень много в разных местах Руси, недаром в Западной Европе нашу страну называют страной городов. Это даёт толчок мысли Ключевского и он пытается понять этот период нашей истории в связи с историей этих городов. Города, конечно, разные по своим рангам, одни более крупные, другие более мелкие. Крупный город становится во главе целой области. Вот теория Ключевского о появлении городских, следовательно, торговых областей возникающих благодаря торговым связям на месте старых племён. Племена исчезают, а на их месте появляются городовые области, которые перетасовали старое племенное деление, уже нет ни одной городской области, которая соответствовала бы территории какого-либо племени.

Следовательно уступают место и на месте старого племенного деления появляются городские области.

Это, собственно, то новое, что дал Ключевский по сравнению с Соловьёвым, — значит, не родовой строй (он его отверг), а именно экономика, торговля, благодаря этому — рост городов и объединение вокруг городских центров, — это новая форма общественных и политических отношений Киевской Руси.

Значения Киевской Руси у Ключевского вы не найдёте, т. е. как этап в истории развития России. Эта мысль у него не подчёркнута и это, по-видимому, дало возможность и вдохновило Покровского М. Н.33, когда он, следуя за Ключевским, изобразил Русь городовою Русью, причём сделал собственный домысел, что это болезненный нарост на теле, ненормальность развития.

По теории М. Н. Покровского, здоровое развитие — это развитие деревни, это естественный нормальный ход вещей, между тем как Киевская Русь, якобы, перескочила через деревню; и эта городская Русь ему представляется явлением ненормальным. Отсюда вывод вам всем, вероятно, хорошо известный, что татары, разрушив города Киевской Руси, помогли переключиться на более нормальный путь развития. Восторжествовала деревня, и феодальные отношения потекли уже нормальным путём.

Ключевский, может быть, не хотел этого, но, конечно, он дал толчок и дал повод для такого вывода или заключения, который предоставляется нам уже совершенно чудовищным. Ключевский сам дал этому основание. Уже заговорив о том, что Киевская Русь в хозяйственном отношении была торговой и промысловой, а не земледельческой, этим самым он подсказал

Покровскому, что это явление ненормальное. Сам Ключевский говорит, что жизнь наша, жизнь Руси довладимиро-суздальского периода была внутренним противоречием по отношению к природе и хозяйству того времени. Когда славяне сидели на чернозёме, они занимались промыслами и торговлей, а когда они переселились на московский суглинок, они стали усиленно пахать. Здесь ненормальность в построении Ключевского потому, что факты говорят о другом. Но поскольку у Ключевского это есть, а Покровский сам этим не занимался, а шёл за Ключевским, — Ключевский тогда царил всюду и был непререкаемым авторитетом, — естественно, что и Покровский увлёкся этой теорией, он сделал уже из неё крайние выводы.

Так что, как видите, у Ключевского Киевской Руси, киевскому периоду нашей истории отведено большое место, но только оригинальное. Построение, действительно, очень смелое, основанное просто на домыслах самого Ключевского, облечено, как всегда в блестящую форму. Этим он укрепил в сознании тогдашнего общества, по крайней мере студентов и вообще интеллигентной публики, такое представление о Киевской Руси, которое, как видите, даже повлияло и на М. Н. Покровского.

Ключевский высказал ещё одну мысль, которая была опровергнута тогда же и, которая иногда и сейчас имеет хождение. Это массовое переселение отдельных частей Руси, народов целых, когда он говорит о земледелии и торговле, что Киевская Русь занималась промыслами и охотой потому, что торговали главным образом пушниной. Он говорит: пока сидели на чернозёме, занимались промыслами и торговлей, а когда переселились на суглинки. те же самые люди, которые сидели в Поднепровье на чернозёмной полосе, когда переселились во Влади-миро-Суздальскую Русь стали усиленно пахать, из охотников превратились в земледельцев. Мысль смелая, но доказать её невозможно. Когда был жив Ключевский и читал свои лекции, против него выступали археологи. Выступал Спицин34, крупный археолог с возражениями, указывая на то, что никаких признаков переселения с Поднепровья на суглинок археологи не замечают. За ним пошли и другие археологи, потому что мысль Спицина была совершенно правильной. Так что вопрос о переселении на некоторое время отпал, правда не совсем. Этим переселением стали пользоваться уже для других целей.

Тут придётся затронуть теорию наших украинских шовинистов полемику вокруг украинской территории, которая тоже связана с этим переселением. Правда, там другое переселение. Тут уже идёт вопрос о том, как появился украинский народ в Поднепровье.

Была такая теория, она поддерживалась некоторыми нашими историками о том, что во время татарского нашествия Поднепровье было разорено, часть населения перебросилась на северо-восток, эта часть Поднепровья опустела, но когда немножко улеглись ужасы татарского нашествия, в Поднепровье хлынуло население из Галицко-Волынской земли. Так изображали дело некоторые историки, пытаясь доказать, что украинский народ и язык появились в Поднепровье благодаря этим событиям. Так что эта теория массовых переселений продолжала жить и обслуживала не только историков, занимавшихся проблемой Северо-Восточной Руси, но и Галицко-Волынской земли и всей Украины. Как я сказал, наши археологи восстали против такой теории и доказывают, что никакого массового переселения не было.

Историки, особенно Владимирский-Буданов35, выступали также против этой теории и с большой силой и убедительностью, имея много фактов в руках, доказывали, что никакого катастрофического опустошения Поднепровья не было. Татары действительно разрушали города потому, что это были крепости и татары боялись их и разрушали иногда сами, а иногда требуя, чтобы город был разрушен самим населением. Даниил Галицкий36, по требованию татар, должен был разрушить собственные крепости. Что же касается деревенского населения, татары не только не уничтожали его, а во многих местах оставляли, как некоторый экономический ресурс для них самих, потому что кочевники, которые сами не сеяли хлеб, старались приобрести его у народов земледельческих. Они добывали этот хлеб либо путём грабежа, либо путём обложения населения данью.

У нас имеется в летописи прямые сообщения (правда, это не касается одного района), где говорится, что татары оставляли население для того, чтобы они пахали, сеяли просто и т. д.

Да, действительно, и не только эти словесные заявления, а факты археологического и исторического порядка говорят о том, что население Поднепровья не так уж сильно пострадало. Поэтому и во время татар продолжалась та жизнь, и даже не только деревень, но и городов. И как раз Владимирский-Буданов показывает, как много городов воскресло после татарского

погрома. У него написана большая работа — возражения польской историографии потому, что поляки хотели использовать это явление, подмеченное Ключевским для того, чтобы провести свою собственную теорию о том, что, якобы, после татарского погрома, Русь, особенно Юго-Западная, настолько сильно пострадала, что собственными силами воскреснуть не могла. Поэтому поляки взяли на себя большой неблагодарный труд даже в ущерб себе, как выражался у них Яблонский, спасти эту страну. Поляки и выполняли эту миссию, спасли эту страну, включив её в состав собственного государства, — так что это была культурная миссия польского государства.

Возражая против такой теории, Владимирский-Буданов и создал, вернее, восстановил полную картину состояния Руси в то время, так что и историки, и археологи одновременно приступили к этой работе и создали ясную картину о том, что никакого особого разрушения, никаких массовых переселений не было.

Само собой разумеется, что с этим приходилось считаться. Но Ключевский не мог (хотя он мог бы) пересмотреть свои позиции. Но он не пересмотрел их. Он читал курс без изменений. Может быть, здесь сказался его возраст, но он не хотел пересматривать, а читал один из года в год, а курс при его жизни не печатался. Он был изготовлен литографским способом, очень хорошо. Когда я учился в университете, у меня был такой литографированный курс. Он от печатного почти не отличался, — так хорошо это было сделано технически. Так что курс он продолжал читать по-старому. Студенческие записи ходили в литографированном виде. Но наука-то шла вперёд, и Ключевский остался со своей позицией позади (я имею в виду Киевскую Русь). Здесь появлялись иногда интересные взгляды, оригинальные взгляды скажем, Кизеветтера37. Это тоже человек, шумевший в Москве, видный профессор и политический деятель; играл большую роль в кадетской партии. Кизеветтер высказывал такую точку зрения, что Киевская Русь имеет своё начало и свой конец, независимо от дальнейшей истории нашей страны. Закончилась история Киевской Руси распадом. Начинается новая история, новое общество, новые люди, новые отношения, а Киевская Русь — это уже пережитое и никакой связи с новым не имеющее.

Такого же мнения держался и Пресняков38. Он тоже подчёркивал мысль, что киевская история сама по себе, а история Руси идёт совершенно в другой плоскости, это два совершенно параллельных процесса.

Если Кизеветтер говорил, что один процесс закончился, начался новый, Пресняков этого не говорил, но говорил о двух параллельных процессах. Пресняков был не совсем оригинален, он шёл за Грушевским39. Грушевский — большой эрудит и плодотворный писатель. Его многотомная история украинской Руси повторена в популярных изданиях на разные лады. Очевидно ему заказывали разные издания, во всяком случае он повторялся раза четыре. Основной его труд это «История Украинской Руси». Этот труд опередил многих наших историков по своей эрудиции. Он привлёк огромное внимание историков, которые часто забывались и понятно почему. Если, скажем тот же Соловьёв не придавал особого значения Киевской Руси, проходил, как неизбежную ступень, о которой нужно было сказать несколько слов и он их говорил, то у Грушевского была другая мысль и задача, отчасти политическая, отчасти научная. Он должен был доказать, что Киевская Русь есть создание украинского народа и это создание очень грандиозно, чтобы сказать, что украинский народ — творец своей собственной государственности, а в дальнейшем у украинцев своей государственности не было. Поскольку Киевская Русь есть создание украинского народа, Грушевскому представлялось необходимым с пропагандистской точки зрения сказать, что украинский народ создал своё большое государство. В этом направлении работает его мысль и направлены были поиски источников. И ему действительно удалось доказать, что Киевская Русь — это нечто действительно серьёзное, очень большое, но не удалось ему доказать, что это — создание только украинского народа. Не удалось и того, что украинский народ был отдельным народом от восточных славян. Вообще всё время Грушевский твердил, что Русь, это собственно киевщина, Русь — это украинский народ. Поэтому, когда в источниках встречаются противопоказания он старается эти источники отпарировать.

Ему не могло не броситься в глаза, что Новгород принимает участие в истории Киевской Руси такое же, как сам Киев, а в некоторых случаях Новгород спасает Киев в древнейшую пору, как изображает летописец-инициатор объединения Киева и Новгорода. Встречая такие факты Грушевский должен был смутиться потому, что это грозило подорвать его теорию. о том, что

Киевская Русь есть создание украинского народа, существующего, как самостоятельный народ, с незапамятных времён.

Следовательно, здесь две основные ошибки допускает Грушевский. Он предполагает, что народы существуют в готовом виде с незапамятных времён; не признаёт нашей теории об историческом создании народов; каждый народ есть продукт очень сложной истории соотношения различных народностей и племён, это раз. А с другой стороны, Грушевский допускает вторую ошибку, приписывая всё дело Киеву. В летописи совершенно ясно сказано, что Олег собрал огромное войско из народов славянских — словен, кривичей и новгородцев, затем народы Прибалтики, и вместе с этим огромным войском опустился вниз по Днепру, взял Любеч, Смоленск и затем Киев.

Грушевскому это не нравится, и он начинает очень тонко критически разбирать указанные летописи, причём доказывает, что всё это комбинация, что летописи ничего этого точно не знали, что он тут подогнал факты, на самом деле этого быть не могло, так как-де Киев был сильнее Новгорода, и это надо построить в другом направлении, что Киев был сильнее Новгорода и заставил его платить дань. Ему помогают факты, которые он подчёркивает очень сильно: Новгород платит дань Киеву; следовательно, Новгород подчинён Киеву, а не Киев Новгороду.

Мы в данном случае с Грушевским согласимся. Действительно Киев стал центром Киевского государства, а не Новгород. Об этом в летописи и сказано в драматической форме: Олег завладел Киевом, оценил Киев по достоинству и заявил: «Се буди мати городов». «Мать городов» -это столица, метрополия. «Мати городов», — термин этот употреблялся тогда часто.

Конечно, в летописи эти события изображены очень суммарно: новгородское войско во главе с Олегом идёт на Смоленск: «Взял Смоленск и посадил муж свой», т. е. представителя своей власти. Подходит к Любечу. Опять: «посадил муж свой». А когда подошли к Киеву, то он сам сел и заявил, что — «се буди мати городов русских».

Краткость сообщения летописца не должна нас отпугивать от самого сообщения потому, что ничего невероятного здесь нет, как кажется Грушевскому. Новгородское войско было собрано из разных народностей, главным образом прибалтийских: организовано было, вероятно, превосходно потому, что там этим делом занимались специально. По сообщению летописи есть много намёков на то, что военный строй там был поставлен очень хорошо. Самый факт похода на юг и овладение Киевом повторились и позднее несколько раз, — мы это знаем. Как обстояло дело, когда Ярослав с четырьмя человеками только очутился в Новгороде, бежав после поражения, которое нанесли ему Святослав Окаянный40 и Болеслав Польский41? Он сбирался ехать за море набирать дружину, а новгородцы не пустили, порубили его ладьи (это демонстрация, серьёзное выступление масс) и сказали что сами помогут. И действительно, новгородские войска овладели Киевом, и с Игорем произошла такая же история, — факт повтори-мый , и нет оснований ему доверять .

Что же касается платежа дани, то все города, и сёла, и деревни Киевского государства платили дань Киеву как правительству, как столице, где жил князь. Маркс это очень хорошо и тонко отметил. Это было перенесение резиденции правительства. Он перенёс правительство в Киев, поскольку там оказался центр. Понятно, что вся страна должна была свою дань сдавать в княжескую киевскую казну; как это было организовано мы можем только догадаться. Были центры не только в Киеве, но в разных других местах были соответствующие чиновники. Уже Ольга42 установила такие пункты, так что мы тут не так беспомощны и можем представить себе, как собирались финансы. Нет ничего удивительного, что Новгород тоже платил Киеву известную сумму в центральную государственную казну. Доказательством того, что Новгород нужно изолировать от Киева это считать совершенно невозможно. Повторяю, что таких событий, которые подтверждают этот факт в дальнейшей истории взаимоотношений Киева и Новгорода есть несколько.

Затем, что Русью называется только киевщина, а остальное уже рикошетом называется Русью. Эта мысль тоже не выдерживает критики. Русские люди, русская земля, — всё это Киевское государство и никаких сомнений в этом нет. Источники говорят совершенно точно. Возьмём такое время, как смерть Святослава43, это Х в. После его смерти между его сыновьями началась борьба. Олег44 сидел в Древлянской земле, Владимир45 в Новгороде, а Ярополк46 в Киеве. Очевидно Ярополк понимал опасность раздробления Руси и попытался истребить своих братьев. Древлянского Олега убил, а Владимир, сидя в Новгороде, почувствовал опасность

и бежал. Сказано, так, что Ярополк посадил своего посадника в Новгороде и стал единым правителем Руси именно после того, как он смог это сделать. То же самое при Ярославе: он стал единодержавным, когда Новгород был включён в состав Киевского государства.

Когда Константин47. говорит о Руси, он называет Новгород, Чернигов.

Читайте также:  Кто из героев комедии является выразителем точки зрения автора резонером

Если обратиться к литературным произведениям — мемуарам, проповедям, мы увидим, что когда говорят о русской земле, о ней говорят, как о целом. Скажем, Даниил48, который ходил в Иерусалим в самом начале XII в., в 1106-1107 гг. он молится за всю Русь, ставит кадило за весь русский народ. Грушевский может толковать так, что он имел в виду только киевщину, но там есть такое предательское место для теории Грушевского.

Там говорится так, что на Пасху присутствовали в храме русские люди и киевляне, и новгородцы, и даже по именам называли. Значит, в представлении Даниила-игумена русские люди — это не только киевляне, а и север и юг.

Можно привести топонимические данные. Пожалуй, на севере больше названий с термином «Русь», чем на юге. Если мы возьмём Новгородскую область около Ильмени. там насыщены термином «Русь» не только отдельные места, селения и ручейки, но даже целые области называются Русью. На это в своё время обратил внимание ещё Платонов49. У него есть специальная работа «Русь» (напечатана в журнале «Дела и дни», кажется в 1921 г. вышла эта книга).

То, что Платонов собирал огромное количество топонимических названий, связанных с корнем «Русь», — это факт. Каким образом произошло, что здесь так много напоминаний о Руси, именно в Новгороде? Если мы станем на нормандскую точку зрения, что Русь вышла из Швеции, тогда это так объяснялось, а если мы примем другую теорию, что Русь — термин южный и с юга пошёл, нам придётся говорить, что с юга он распространился и на север вместе с славянским населением. Если мы представим дело так, что скифы и русы — это генетически связанные народы, и их очень много, «бесчисленное число», как выражаются западноевропейские учёные XII в., что их всё равно, как «звёзд на небе», — настолько велика Русь, придётся сказать, что поскольку это в сущности один народ, он распространился и на восток, и на север, занимал может быть новые пространства и перенёс на север и своё имя — Русь. С термином «Русь», повторяю, у нас не всё так гладко и ясно. Но во всяком случае мнение Грушевского о том, что это относится только к киевщине и украинскому народу, колеблется и опровергается целым рядом таких неопределённых доказательств. Эти мысли Грушевского были тогда ходячими. Попали они и к Преснякову, и Пресняков стал говорить о двух параллельных процессах; один украинский, другой великорусский, как будто это два равных народа и два исторических процесса.

Пресняков, Грушевский, Кизеветтер это уже в сущности наши современники, только, может быть, несколько старее нас, на десяток, два лет. Грушевский умер уже в советское время, Кизеветтер тоже, правда, в качестве эмигранта; тоже, по-видимому, совсем недавно Пресняков. Он умер сравнительно молодым — 59 лет. Для учёного это возраст, когда он может не только работать, но и много сделать в будущем (он умер от рака языка), и может быть Пресняков и отказался бы от этого своего мнения, но всё-таки это было ещё старое поколение учёных, которое иногда внимательно относится к марксизму, и я бы сказал, что Пресняков очень внимательно относился. Не знаю, какую позицию занял Грушевский, Кизеветтер был решительно против, кадетская теория, конечно, исключила марксизм. Во всяком случае это отголоски старого. Это поколение, которое только что от нас ушло было на грани и могло бы переключиться в нашу сторону и пересмотреть свои позиции. Этого не произошло по целому ряду вполне понятных причин: кто умер, а кто был настолько уверен в своей непогрешимости, что считал ненужным пересмотреть свои позиции.

Наша советская историография довольно обширна. Мы имеем много историков, которые работали в этом направлении и даже старшее поколение, например, Приселков50, большой специалист по истории русского летописания должен был касаться и истории Киевской Руси. Это очень важно потому, что он, рассматривая истории летописей, критически относился к тексту летописей, сам подготовлял базу источниковедческую для решения вопроса о Киевской Руси. Правда, сам он тоже пытался иногда подходить к специальным вопросам. Например, ему принадлежит книга о церковной организации на Руси. Его диссертация — очень интересная книга51. Эти положения мы можем оставить. Они сводятся к тому, что Русь получила христианство не из Византии, а из Болгарии. Он пробует очень остроумно доказать это, но всё-таки, не всегда

убедительно потому, что наш летописец, который в этом деле много знал и этим вопросом интересовался больше, чем каким бы то ни было, так как вопрос христианства для киево-печерского монаха был основным вопросом, — летописец высказывается решительно против Приселкова, он считает, что христианство получено из Византии и весь ход наших отношений с Византией складывается так, что трудно представить себе, что мы получили христианство помимо Византии, из Болгарии. Но нам важно, что изучая организацию церкви на Руси, будь то из Болгарии, или из Византии (правда с 1086 г. включалась Византия, а до этого времени Болгария), всё равно Приселков должен был касаться и Киевского государства и нужно сказать, что он понимает сущность самого вопроса и не преуменьшает роли Киевского государства и в международных отношениях, наоборот, подчёркивает её, поскольку сама организация церкви на Руси, это, в сущности говоря, тоже вопрос более тесных связей со всеми культурными народами тогдашней Европы, поскольку вся Европа была христианской, ну, не вся, во всяком случае основные западно-европейские государства были христианскими. Значит, организация церкви на Руси — это шаг к сближению культурному и политическому с другими государствами Европы. Он это отлично понимает и показывает в этой плоскости серьёзность развития культурного уровня Киевского государства в это время, выдвигает церковных деятелей и подчёркивает их политическую значимость. Но и здесь преувеличивает. Он думает, что Киевская Русь была подчинена в это время Византии не только в культурном, и в политическом отношении.

Мы можем представить ряд фактов, говорящих против такого положения. Но тем не менее в трудах Приселкова Киевской Руси отводится большое место. Он, конечно, чужд этих узких националистических точек зрения Грушевского. Он рассматривает Русь как большое государство восточных славян, где есть место и новгородцу, и ростовцу, и киевлянину в одинаковой степени.

Повторяю, Приселков (только перед смертью он написал одну статью, к сожалению, неприемлемую) хотел отбросить русские источники и только на византийских хотел построить историю Киевской Руси, и сделал попытку, по-моему, очень неудачную. Он упрекает русские источники в тенденциозности и думает, что европейские лишены тенденциозности, но в основу исследования он кладёт самое тенденциозное произведение византийской литературы, произведение Константина Багрянородного52, заведомого врага Руси. Кроме того, он пишет издалека, по слухам, по всяким сведениям, иногда запоздавшим. Так что отдавать предпочтение Константину Багрянородному перед нашим историком Нестором нет оснований.

Затем, изолировать один источник от другого — едва ли удачный приём.

Последняя его статья была неудачной попыткой. Но в общем о его работах надо сказать, что Киевская Русь у него выделяется как большое государство, где организован серьёзно весь этот верховный аппарат, имеющий большое и международное значение. По существу отдельных сторон дела он не касается.

Из наших современных работников больше всего по Киевской Руси поработали Юшков53 и я себя к этому причисляю. Пожалуй, мы вдвоём ближе всего и чаще всего касались этого

предмета. Правда, есть ещё некоторые попытки, например, С. В. Бахрушин написал статью о принятии христианства. Но в ней ничего, пролагающего новые пути или дающего новое освещение, нет, — просто напоминание того, что происходило в конце Х в. на Руси.

Ему принадлежит ещё одна работа в «Вестнике древней истории» «Держава Рюриковичей», — очень оригинальная работа, с которой мы согласиться не можем. Это попытка изобразить Киевскую Русь как очень отсталое государство, не расставшееся с родовыми отношениями. Князья представлены в виде вождей бродячих дружин, которые имеют целью, главным образом, грабёж. В таком виде изображена держава Рюриковичей. Я думаю, что легко будет возражать против такого утверждения. Правда, она написана давно. После этого он писал в другом стиле. Есть статья его в «Большевике» «О Киевской Руси», где он по-другому рассказывает эти вещи.

Что же было сделано в последнее время? Я бы сказал, что между мною и Юшковым произошло разделение труда. Юшков больше занимался организационной стороной государства, всевозможными правовыми отношениями и учреждениями, я больше занимался экономикой и классовыми описаниями. Конечно, и политическим строем, поскольку это было совершенно необходимо.

Что отличает меня и Юшкова от предыдущей историографии? Мне кажется, прежде всего то, что я, по крайней мере, старался это сделать, — показать место славян в мировой истории, в частности место Киевской Руси в мировой истории. Я начал с распада рабовладельческого мира, когда заканчивается древний период, начинается средневековье и для меня, так же, как и для Юшкова совершенно ясно, что новые государства в средневековой Европе родились на известной базе, по известным причинам, закономерно на развалинах античного мира. Русское государство в этом отношении ничем не отличается от других средневековых государств. Это основная база, которая позволяет мне расстаться с теми взглядами, которые иногда высказывались, что Киевская Русь — это рабовладельческое государство, т. е. с попыткой отнести Киевскую Русь в период древней античной истории. Такие попытки сейчас ещё живы. Сыромятников55 до самой смерти сражался за этот взгляд. Он думал, что с XV в. появляется феодализм, а до этого рабовладельческий строй. Недавно умерший П. П. Смирнов56 держался такого взгляда, что Киевская Русь, это рабовладельческая страна. И Покровский держался такого мнения. Правда, он говорит, что тут зачатки феодальных отношений, но не усматривает ни одного конкретного признака, наоборот, выявляет признаки рабовладельческого строя. Так, что некоторые отголоски старых взглядов имеются, но весь наш Институт Истории идёт в том направлении, которое я обрисовал.

Киевская Русь, это одно из раннесредневековых государств Европы. Отсюда соответственно рассматриваются и классовые отношения. Конечно, не нужно думать так, что раз мы признали общую точку зрения, выработали подход, то следовательно, источники мы препарируем под наше представление. Тут вполне объективная работа. Изучаются отдельные мелочи в жизни Киевской Руси проверяются на основании нашего общего представления.

Как смотрели классики марксизма на этот вопрос, вы, вероятно, знаете, у нас расхождений с ними нет. Вы знаете, как Владимир Ильич расценивал Киевскую Русь. Он об этом специально никогда не говорил, но мимоходом давал понять, как он смотрит на этот период. Во-первых, он указал, что крепостничество существует на Руси с Х в., что крестьян, т. е. «смердов» кабалили со времён Русской Правды, так что ясно, что Владимир Ильич представлял Киевскую Русь феодализировавшимся государством, таким же, как другие государства Европы в это время.

Что касается всяких деятелей, то конечно, мне останавливаться на этом не приходится.

Я хотел бы только сказать, что в работах и моих, и Юшкова, сделан шаг вперёд и по отношению к Павлову-Сильванскому57, о котором я не успел сказать. Павлов-Сильванский имел тоже дело с Киевской Русью, но он сопоставлял главным образом отдельные институты Киевской Руси с западноевропейскими и подходил по аналогии, а мы с Юшковым подходим не по аналогии, а изучаем общественные и политические отношения в Киевской Руси и делаем свои заключения, которые, конечно, подтверждают основные выводы Павлова-Сильванского, но только метод работы у нас совершенно иной. Сейчас, конечно, мы считаем, что Киевская Русь, — это не Украина, и не Белоруссия, и не Великороссия. Белоруссии и Великороссии тогда ещё не было, — это явление более позднее. А Киевская Русь — это государство восточных славян, причём по целому ряду сообщений греческих, главным образом, и арабских и готских мы имеем основание думать, что современники рассматривали восточное славянство как нечто цельное, не разделённое на какие-нибудь части ни по языку, ни по другим соображениям политическим или другим. Поэтому сейчас мы по-иному представляем и образование великорусского народа, украинского, белорусского. Киевская Русь — это исходный момент, именно период, в котором не было ещё разделения на эти народности, но где уже появилась возможность дальнейшего разделения. Она появилась в связи с феодальной раздробленностью различных частей Руси. Этого политического момента нельзя недоучитывать. Это было не только в России, но и в Сербии. Сербский народ довольно большой, но в нём есть различные оттенки в языке и культуре, в преданиях и обычаях, хотя — это один народ. Это объясняется политической судьбой сербского народа. Те области, которые были отторгнуты немцами, имеют отличие от тех, которые были самостоятельны и не включались в орбиту культурного воздействия германцев. У нас такое воздействие было со стороны нашей ближайшей соседки — Польши. В польской литературе существует мнение, что Украина это часть польского народа по языку.

Действительно, Украина, несколько сот лет находилась под воздействием Польши, причём под сильным воздействием, причём тут применялись все формы воздействия, и, конечно, в украинский язык должно было проникнуть и проникло много польских элементов, что даёт не-

которым польским учёным основание утверждать, что Украина — это часть Польши и украинский народ это часть польского народа.

Таких теорий много. Мы с ними сейчас едва ли можем считаться. У нас имеются свои обоснованные точки зрения, которые, надеюсь, будут приняты и в мировой науке потому, что это не просто выдуманная теория, — она крепко обоснована огромным количеством фактов, которые сейчас разрабатываются.

Нужно сказать, что наши книги, которые читают за границей, имеют большое хождение. Я знаю, Арме58, шведский учёный (правда, археолог), делал отзыв на мою «Киевскую Русь», очень сочувственный, хотя он — норманист, он не марксист. Он так и пишет: «К сожалению, книга марксистская, но всё-таки там то-то и то-то и с ней нужно считаться». «Образование Русского государства», которое я недавно выпустил, «Борьба Руси за создание своего государства» имеют отголосок, по крайней мере у славян безусловно. Одну книжку я получил из Англии. Там одна дама занимается древнейшей историей Руси и она стала говорить уже совсем по-другому. Правда, она не марксистка, но факты наши признаёт и делает совершенно те же выводы, что и мы. Так что в конечном счёте наша наука о Киевской Руси проложит себе путь и признание во всём мире потому, что она убедительна, трудно что-нибудь возражать, когда имеется огромное количество неопровержимых фактов.

1 В тексте исправлено с «проф.» на «академика».

2 Речь идёт о Несторе — летописце, авторе «Повести временных лет».

3 Опечатка — «начал».

4 Михаил III (840-867) — византийский император; при нём упоминается нападение Руси на Византию (860-861), первое (Фотиево) крещение Руси, миссия Кирилла и Мефодия.

5 Соловьёв Сергей Михайлович (1820-1879) -русский историк, академик, профессор, декан, ректор Московского университета. Автор значительного количества трудов по русской истории, а также знаменитой «Истории России с древнейших времён».

6 Ключевский Василий Осипович (1841-1911) -русский историк, академик, профессор Московского университета, один из основоположников московской школы историков. К ученикам В. О. Ключевского относят П. Н. Милюкова, М. К. Любавского, А. А. Кизеветтера, М. М. Богословского, М. Н. Покровского, Н. А. Рожкова, Ю. В. Готье, С. В. Бахрушина и др.

7 Стендер-Петерсен Адолф (1893-1963) -скандинавский историк, специалист по русской медиевистике; исследовал русско-скандинавские отношения Древней Руси, доказывал, что название «Русь» северного происхождения, а имена первых русских князей также скандинавские.

8 Руссо Жан-Жак (1712-1778) — французский философ эпохи Просвещения, один из представителей теории общественного договора, согласно которой верховная власть в государстве принадлежит народу. Идеи Ж.-Ж. Руссо оказали значительное влияние на развитие исторического мировоззрения в России.

9 Видимо, речь идёт о Видукинде Корвейском (около 925-980) — немецком историке, авторе хроники «Деяния саксов» в 3 книгах, в которой Видукинд прославляет подвиги саксов и их королей, привлекая старые саги, песни, предания, античные и средневековые источники.

10 Опечатка, видимо, речь идёт о Генрихе I и Отгоне I, основоположниках и королях Саксонской династии.

11 Рюрик (ум. 879) — новгородский князь, основоположник княжеской династии. В своей лекции Б. Д. Греков ставит под сомнение существование двух братьев Рюрика Синеуса и Трувора.

12 Олег (ум. 912) — князь Новгородский, великий князь Киевский.

13 Речь идёт о договоре 911 г., заключённом между «великим князем русским» и Византией. Упоминание об этом договоре есть как в русских, так и в византийских источниках, что позволяет исследователям не сомневаться в его подлинности.

14 Игорь (около 878-945) — киевский князь, первый из древнерусских князей, упомянутых по имени в византийских и западноевропейских источниках.

15 Ярослав (около 978-1054) — киевский князь, князь Ростовский, Новгородский. Говоря о раздробленности, автор в первую очередь имеет в виду съезд князей в Любече, постановивший «каждо да держит отчину свою», что в советской историографии рассматривалось как начало распада единого государства.

16 Слово «периодом» впечатано поверх текста.

17 Так в тексте.

18 Сергий Радонежский (1314/1322-1392) -иеромонах Русской православной церкви, основатель Троице-Сергиева монастыря под Москвой. Его поддержкой пользовались московские князья в XV в.

19 Епифаний Премудрый (ум. около 1420) -составитель жития Сергия Радонежского, ученик и последователь Сергия.

20 Так в тексте.

21 Татищев Василий Никитич (1686-1750) -русский историк, государственный деятель, современник Петра I, автор одного из первых обобщающих трудов «История Российская».

22 Щербатов Михаил Михайлович (1733-1790) -русский историк, философ, член Петербургской

академии наук, автор «Истории Российской от древнейших времён», вёл острую полемику с И. Н. Болтиным, в 1789 г. опубликовал «Письмо к одному приятелю, в оправдание на некоторые скрытые и явные охуления, учинённые его истории от г. ген.-майора Болтина».

23 Болтин Иван Никитич (1735-1792) — русский историк, государственный деятель, участвовал в подготовке пространной редакции «Русской правды», вёл полемику с М. М. Щербатовым.

24 Карамзин Николай Михайлович (1766-1826) -русский историк, известный писатель, автор одного из первых обобщающих трудов по истории России — «История государства Российского».

25 Полевой Николай Алексеевич (1796-1846) -русский писатель, драматург, литературный и театральный критик, журналист, историк и переводчик. В «Истории русского народа» автор предпринял попытку изобразить исторический процесс в противоположность Н. М. Карамзину как развитие «народного начала», а не как историю русских князей.

26 Так в тексте.

27 Речь идёт об «Истории России с древнейших времён» Н. М. Карамзина.

28 Эверс Густав (1781-1830) — российский и германский историк, профессор, академик, ректор Дерптского университета. Исторический процесс Г. Эверс представлял как переход от семьи к роду, от рода к племени, от племени к государству.

29 Аксаков Константин Сергеевич (1817-1860) -русский публицист, общественный деятель, литературный критик, историк, один из сторонников славянофильского течения в общественной мысли XIX в. Он противопоставлял государственное начало общественному, понимая под последним духовно-нравственную деятельность.

30 Так в тексте.

31 Чичерин Борис Николаевич (1828-1904) -русский историк, юрист, философ, представитель «государственной школы» русских историков, обосновывал ведущую роль государства в российском историческом процессе.

32 Кавелин Константин Дмитриевич (18181885) — русский историк, юрист, публицист, представитель «государственной школы» русских историков, развивал идею о решающей роли государства в жизни народа.

33 Покровский Михаил Николаевич (18681932) — российский и советский историк, общественный и политический деятель, «глава марксистской школы историков», академик АН СССР, автор концепции «торгового капитализма», начало которого М. Н. Покровский видел уже в самом раннем периоде существования российского государства.

34 Спицин Александр Андреевич (1858-1931) -российский и советский археолог, профессор, член-корреспондент АН СССР, крупный специалист по средневековым русским надписям.

35 Владимирский-Буданов Михаил Флегонто-вич (1838-1916) — российский историк, профессор Киевского университета святого Владимира, специалист в области древнерусского права.

36 Даниил Галицкий (1201-1264) — князь Га-лицкий, Волынский, великий князь Киевский.

37 Кизеветтер Александр Александрович (1866-1933) — русский историк, публицист, ученик В. О. Ключевского, профессор Московского университета, по политическим взглядам кадет. В 1922 г. был выслан за границу, умер в Праге в 1933 г.

38 Пресняков Александр Евгеньевич (18701929) — российский и советский историк, член-корреспондент Российской академии наук, специалист в области истории политических отношений на Руси до XVI в. и истории русского летописания.

39 Грушевский Михаил Сергеевич (1866-1934) -украинский историк, общественный деятель, академик Всеукраинской академии наук и АН СССР. Его монументальный труд «История Украины-Руси» стал предметом ожесточённых споров о преемственности или обособленности восточных славян, расположившихся на территории современной Украины и создавших особую государственность Украина-Русь.

40 В тексте опечатка (или оговорка), речь идёт о Святополке Окаянном (979-1019) — князе туровском, великом князе Киевском, потерпевшем поражение от войска Ярослава Владимировича на реке Альте и бежавшем к печенегам.

41 Болеслав I Храбрый (Польский) (966/71025) — князь, король Польский, князь Чешский, выдавший свою дочь за киевского князя Свято-полка Владимировича. Речь идёт о совместном походе Святополка Владимировича и Болеслава Храброго в Киев против новгородского войска во главе с Ярославом Мудрым в 1018 г.

42 Ольга (920-969) — княгиня, правившая Древнерусским государством в малолетство сына Святослава после гибели мужа Игоря, первая из князей приняла христианство.

43 Святослав Игоревич (942-971) — князь Новгородский, князь Киевский. Прославился своими походами на Болгарию, Хазарский каганат, Византию, был убит печенегами в 971 г. После его гибели территорией Древнерусского государства управляли его сыновья.

44 Речь идёт об Олеге Святославиче (ум. 977) -древлянском князе. В 970 г. он был посажен на княжение своим отцом Святославом, собиравшимся в поход в Болгарию. После гибели Святослава началась междоусобица среди его наследников, в ходе которой Олег погиб.

45 Владимир I Святославич (960-1015) — князь Новгородский, князь Киевский. Став новгородским князем в 970 г. захватил киевский престол в 978 г., а спустя 10 лет обратил в христианство население Древнерусского государства. В междоусобной борьбе одержал победу над своими братьями.

46 Ярополк Святославич (ум. 978) — великий князь Киевский, погиб в междоусобной борьбе со своими братьями — сыновьями Святослава Игоревича в 978 г.

47 Константин Багрянородный (905-959) — византийский император, автор нескольких сочинений («Об управлении империей», «О церемониях», «О фемах»), которые являются ценными источниками для изучения истории Византии, Киевской Руси и других стран. Например, он описывает

визит княгини Ольги в Константинополь и её крещение, экономическое и политическое устройство Руси (в 9-й главе «Об управлении империей»).

48 Даниил — монах Киево-Печерского монастыря, осуществивший первое паломничество в Иерусалим в 1104-1107 гг. Впечатления о своём путешествии Даниил оставил в виде «Хожений игумена Даниила».

49 Платонов Сергей Фёдорович (1860-1933) -русский историк, профессор Санкт-Петербургского университета, академик Российской академии наук. Речь идёт о статье С. Ф. Платонова «Руса», опубликованной на страницах исторического журнала «Дела и дни» [4].

50 Приселков Михаил Дмитриевич (1881-1941) -российский и советский историк, декан факультета общественных наук Петроградского университета и исторического факультета Ленинградского государственного университета, специалист по церковно-политический истории Киевской Руси и истории русского летописания.

51 Речь идёт о магистерской диссертации М. Д. Приселкова «Очерки по церковно-политиче-ской истории Киевской Руси Х-Х11 вв.» (1914).

52 Речь идёт о произведениях Константина Багрянородного «О фемах», «О церемониях», «Об управлении империей», в которых представлено краткое описание политической и экономической истории Руси.

53 Юшков Серафим Владимирович (18881952) — советский историк, профессор, член-корреспондент АН УССР, известен своими исследованиями в области феодальных отношений в Киевской Руси.

54 Бахрушин Сергей Владимирович (18821950) — российский и советский историк, член-

Информация о статье

Дата поступления 25 июня 2017 г.

Дата принятия в печать 12 июля 2017 г.

Сведения об авторе

Мамонтова Марина Александровна — канд. ист. наук, доцент кафедры современной отечественной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского (Омск, Россия)

Адрес для корреспонденции: 644077, Россия,

Омск, пр. Мира, 55а

Мамонтова М. А. «Историография Киевской Руси»: лекция Б. Д. Грекова в Академии общественных наук (22 апреля 1947 года) // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2017. № 3 (15). С. 457-471.

корреспондент АН СССР, действительный член Академии педагогических наук РСФСР, автор ряда работ по истории Киевской Руси, периода складывания централизованного государства в XV-XVII вв. и истории Сибири.

55 Сыромятников Борис Иванович (1874-1947) -российский и советский историк, исследователь в области истории государства и права. В конце 1930-х — начале 1940-х гг. представил проект по изданию сборника источников древнерусского права, но из-за конкуренции с Б. Д. Грековым, готовившим в это время свой вариант публикации древнерусских источников, так и не закончил работу.

56 Смирнов Павел Петрович (1882-1947) -российский историк, лауреат Сталинской премии, известен своими трудами по истории русских городов XVII в., истории Волжского пути VIII-IX вв.

57 Павлов-Сильванский Николай Павлович (1869-1908) — русский историк и архивист, государственный и политический деятель, автор концепции «русского феодализма» XII-XVI вв.

58 Речь идёт об Арне Туре (1879-1965) -шведском археологе, авторе монографии «Швеция и Восток», в которой он усматривает на территории славянских земель расцвет шведских колоний в Х в.

1. Греков Б. Д. Киевская Русь. — М. ; Л., 1944.

2. Греков Б. Д. Культура Киевской Руси. — М. ; Л., 1944.

3. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 606. Оп. 1. Д. 713.

4. Платонов С. Ф. Руса // Дела и дни. — 1920. -Кн. 1.

Received June 25, 2017

Accepted July 12, 2017

About the author

Mamontova Marina Aleksandrovna — Candidate of Historical sciences, Associate Professor of Modern Russian History and Historiography of Dostoevsky Omsk State University (Omsk, Russia)

Postal address: 55a, Mira pr., Omsk, 644077, Russia

E-mail: marina_mamontova@rambler.ru For citations

Mamontova М. А. «Historiography of Kievan Rus»: Lecture by B. D. Grekov of the Academy of Social Sciences (22 April 1947). Herald of Omsk University. Series «Historical Studies», 2017, no. 3 (15), pp. 457-471. (in Russian).

Источники:
  • http://cliohvit.ru/view_post.php?id=42
  • http://otherreferats.allbest.ru/history/00622537_0.html
  • http://cyberleninka.ru/article/n/istoriografiya-kievskoy-rusi-lektsiya-b-d-grekova-v-akademii-obschestvennyh-nauk-22-aprelya-1947-goda