Меню Рубрики

Адлер его точка зрения о личности

Альфред Адлер (1870—1837) — австрийский врач и психолог, создатель системы индивидуальной психологии, родился 7 февраля 1870 года в Вене. Его отец Леопольд Адлер был зажиточным торговцем зерном. Выходец из провинции Бургенланд (к юго-востоку от Вены), он переехал в столицу империи со своей женой Паулиной. Она родила ему шесть детей, среди которых Альфред был вторым ребенком. Мальчик пользовался особым расположением отца, который любил подолгу гулять с ним и передавал практический взгляд на жизнь. Он учил его наблюдать за людьми, судить о них не по их словам и чувствам, а поступкам и действиям. После окончания школы Альфред учится медицине. В 1895 году сбывается его детская мечта — он становится врачом и включается в борьбу против болезней, беспомощности и смерти. В это же самое время его занимают и другие вопросы: он живо интересуется марксизмом, философией, его часто можно было увидеть в набирающих политическую силу социал-демократических кругах, где он и встретил свою будущую жену Раису Тимофеевну, которая была родом из Москвы и училась в Вене и Цюрихе. Они поженились в 1897 году, имели четырех детей. Старшая дочь Валентина училась экономике, уехала по политическим соображениям в Россию и нашла там свой последний приют. Александра стала психиатром в Нью-Йорке, Нелли — актрисой. Сын Курт изучал физику и медицину, позднее также стал психиатром. Имея частную практику в области неврологии, Адлер всерьез увлекается работами З.Фрейда, становится активным участником фрейдовского кружка. Однако уже тогда намечается все более усиливающееся различие во взглядах Адлера и Фрейда, которое завершается окончательным разрывом в 1911 году. Это произошло уже тогда, когда Адлер опубликовал свои первые психологические работы «Врач как воспитатель» (1904), «Учение о неполноценности органов» (1907). После разрыва с Фрейдом Адлер основывает в Вене Общество индивидуальной психологии, изложив в своем труде «О нервозном характере» (1912) основы новой психологической теории. С 1914 по 1916 год Адлер работает военным врачом в Кракове, Брюнне и Вене. В 1920 году начинает важную для себя деятельность: преподает в педагогическом институте Вены. В 1934 году Альфред Адлер переезжает в США, получает профессуру, основывает в 1935 году «Международный журнал индивидуальной психологии». В мае 1937 года он умирает в Абердине (Шотландия), куда приехал читать лекции в местном университете. Ранняя смерть этого поистине «социального гения», как назвал Адлера М. Шпербер, в немалой степени помешала широкому распространению его взглядов в мире. Тем не менее, индивидуальная психология, отцом которой его по праву называют, может и сегодня играть роль своеобразной универсальной теории воспитания, так необходимой современной школе и педагогике.

Новаторство Альфреда Адлера заключалось в том, что он тесно связал педагогику и психологию. Поначалу на Адлера смотрели как на психоаналитика, который расходится с Фрейдом лишь в том, что в индивидуальной психологии всеобъемлющим стимулом считает стремление к превосходству, а не сексуальное влечение. Однако индивидуальная психология не имеет ничего общего с психоанализом. Даже самое поверхностное рассмотрение двух систем показывает ту бездонную пропасть, которая их разделяет. Если психоанализ базируется на принципе причинного объяснения (Kausalerklarimg) поведения человека, индивидуальная психология опирается на принцип финального объяснения (Finalerklarung).

Индивидуальная психология — учение о человеке как о неделимой единице. А. Адлер установил, что вся жизнь человека целеустремленна. Характер человека будет нам до тех пор непонятен, пока мы не узнаем, чего он добивается в жизни. Целеустремленность психического развития человека образует фундамент учения индивидуальной психологии. Чтобы понять личность, индивидуальная психология рассматривает все ее мысли, чувства и действия и свете мысленно представленной цели, к которой все они направлены.

Адлер показал, как можно научиться понимать детей с отклонениями в развитии, детей, неприспособленных к окружающей среде, и детей слабоумных, приняв в рассмотрение то, как они вступают во взаимоотношения с людьми, в какой роли они видят себя в общественном разделении труда, как относятся к лицам противоположного пола, т.е. постичь цель, интересы и логику каждого. И это возможно лишь в том случае, если рассматривать человека как единое целое. С точки зрения Адлера личность человека представляет собой целостную структуру, имеющую свою иерархию, свои особые связи. Если личность недоразвита, связи оказываются нарушенными. И обратное: по нарушенным связям можно судить о недостаточном развитии личности. Каждый индивид заключает в себе единство личности, но в то же время и индивидуальное проявление этого единства. То есть, индивид — одновременно и «картина», и сам «художник«. Он творец своей собственной личности, но как всякий художник, он не безошибочен и не до конца знает свою душу и тело. И с этой точки зрения он несовершенен. Результатом этого несовершенства является то, что ребенок неправильно истолковывает свое место в обществе и отношение к нему окружающих. А это в свою очередь нарушает те самые жизненно важные связи, которые определяют дальнейшие цели и мотивы поведения ребенка.

Целостность личности, ее особенный стиль и цели всегда субъективны, Надо всегда считаться с индивидуальными отклонениями в развитии личности, получившими начало еще в детстве, поскольку они определяют в немалой степени последующее отношение к жизни, умственное и психическое развитие ребенка. Индивидуальная психология основывается на положении, утверждающем, что каждое действие и личностные качества отражают всю жизнь ребенка, и оценивать их нужно с точки зрения его прошлого.

Индивидуальная психология — это наука и искусство, которая исключает черствый и механический подход к индивиду, скоропалительные выводы и основывается на изучении различных симптомов и их взаимосвязей, интерпретации личности на основе объективных фактов, которые являются выражением ее целенаправленных стремлений. «Психическая жизнь ребенка — удивительная вещь, — пишет Адлер, — поражающая всякий раз, когда с нею сталкиваешься. Но самым интересным во всем этом, вероятно, является то, что для того, чтобы понять какой-то эпизод биографии ребенка, нужно развернуть весь свиток жизни ребенка. Каждое действие ребенка способно отразить в целом как его жизненный путь, так и личность, и поэтому трудно понять его поведение без осмысления этой скрытой подоплеки прошедшей жизни».

Фундаментом человеческого развития, по Адлеру, является динамичное и целесообразное стремление души. С детства ребенок вовлечен в постоянную борьбу за развитие и эта борьба связана с подсознательно сформированной и всегда присутствующей целью — мечтой о величии, совершенстве, превосходстве. Стремление к превосходству идет рука об руку с врожденным чувством неполноценности, стимулирующим попытки ребенка преодолеть это чувство. Адлер называет эти чувства двумя сторонами одной медали, поскольку если бы человек не ощущал своей неполноценности, он не стремился бы к успеху, не стремился бы преодолеть трудную ситуацию, выйти из спора между человеком и обстоятельствами победителем.

Альфред Адлер считает невозможным предположить, что стремление к успеху, желание как-то выделиться заложено в самом человеке с самою его рождения. Он уверен, что умеренная доза честолюбия необходима каждому ребенку и что лишь обладая таковой ребенок может нормально расти и развиваться. Однако среди детей часто преобладают сверхчестолюбивые дети, которые признают только результат, способный принести им успех, дети, для которых очень много значит мнение других, которые трудно переносят неудачи и поражения, обнаруживая при этом нелицеприятные черты характера, такие как зависть, злость, мстительность. Сверхчестолюбивых детей можно выявить во время игры. Такие дети не желают быть на вторых ролях, если им не удается стать лидером в игре, они мешают остальным. Адлер отмечает, что, будучи неуверенными в себе, такие дети не любят попадать в новые ситуации, которые затормаживают и пугают их.

Обратной стороной чувства превосходства Адлер называет чувство (комплекс) неполноценности — ненормальное чувство ущербности, возникающее в ситуациях, когда в силу каких-либо обстоятельств механизм достижения успеха отказывает ребенку. С одной стороны, это чувство непременно ведет к поиску возможных путей компенсации, а с другой, препятствует достижению успеха, ослабляя уверенность в собственных силах. Неврозы являются частыми атрибутами сильно развитого комплекса неполноценности. Адлер дает детальную характеристику причин неврозов, называя среди основных невозможность удовлетворения стремления к превосходству.

Если попытаться ответить на вопрос, что же в представлении Адлера первично в развитии ребенка, сам ученый четко не разрешает эту дилемму. Однако, если судить по последним работам Адлера, первостепенное значение для формирования личности имеет стремление к цели. Прежде всего это объясняется тем, что чувство неполноценности возникает лишь тогда, когда стремление к лучшему не получает удовлетворения. Кроме того, стремление к развитию, к лучшему гораздо более распространенное явление в жизни, чем чувство неполноценности.

Адлер призывает учителей и родителей обращать внимание на проблему возникновения у детей комплекса неполноценности. Живя в своем мире грез и страданий и будучи неуверенными в себе, дети уходят от проблем реальной жизни. К ним следует относиться с особой осторожностью, постоянно подбадривать, замечать их успехи, внушая веру в свои силы. Страх показаться смешным в глазах других людей, ощущение собственной никчемности, удары по самолюбию, пережитые в детстве, остаются с человеком всю жизнь, если еще в детстве ему не помогли избавиться от этого. Переживания детства, доказывает Адлер, лишь уходят в сферу подсознательного, используя каждый удобный случай, чтобы вновь увести своего пленника в мир грез и фантазий, в мир, где он освобождается от мучающих его мыслей о своей несостоятельности, подобно тому, как это было в детстве.

По мнению Адлера, быть социально активным элементом означает умение общаться и ладить с людьми, ощущать свою причастность к обществу вообще и к его отдельным группам в частности (семье, коллективу в школе, на работе и т.д.).

Надо отметить, что центральным в индивидуальной психологии является принцип компенсации. Согласно Адлеру, основным фактором развития личности следует считать наличие конфликта между чувством (комплексом) неполноценности и порожденным им стремлением к превосходству. Последнее и определяется у ребенка в виде цели, которая направляет его помыслы и действия. Стремление человека к преодолению чувства неполноценности часто приводит к неадекватным действиям с его стороны. Отсюда цель воспитания по Адлеру — нейтрализация чувства неполноценности за счет направления его компенсации в полезное русло. Эти приводит нас к еще одному основному понятия индивидуальной психологии — чувству сообщества (социальному чувству).

Именно развитие социального чувства является, по мнению Адлера, важнейшим условием преодоления ребенком существующих у него комплексов неполноценности и превосходства. Более того, он утверждает, что развитие чувства сообщества может помочь человечеству в искоренении войн и преступлений. Социальное чувство, как утверждал Адлер, является своеобразным индикатором нормальности в развитии ребенка. Именно на этом принципе Адлер построил свою педагогическую технологию. Каждое нарушение, приводящее к снижению социального чувства, несет огромный вред развитию ребенка.

Надо отметить, что к понятию социального чувства Адлер пришел значительно позже. Вначале его концепция человека была механистична. Если З.Фрейд преувеличивал значение сексуального влечения, Адлер придавал слишком большое значение склонности к агрессии и стремлению к превосходству как главным движущим силам развития личности, а также фактору комплекса неполноценности с выводимым отсюда понятием компенсации и сверхкомпенсации.

Понятие социального чувства обрело у Адлера настоящую силу лишь в тридцатые годы в период американского творчества. Объективности ради следует указать, что дискуссии по поводу определения чувства сообщества как идеи и реальности совпали с введением и научный обиход философского понятия «социальной априорности» (sozial a-priori), хотя сам Адлер неохотно подтверждал связь между этими понятиями.

Чувство сообщества имеет, по мнению Адлера, решающее значение для индивида, поскольку никогда не оставляющее человека чувство неполноценности, должное привести к достижению совершенства, «сворачивает» в сторону стремления к личной значимости, личной власти. В человеке постоянно борются две силы — чувство сообщества и стремление к превосходству. Эти влиятельные для человека силы определяют его действия и поступки.

Во многих своих книгах А.Адлер комментирует различные ситуации, которые «соблазняют» ребенка отказаться от самого мужества, пользоваться его заменой. Когда ребенок теряет веру в себя, считает Адлер, он выбирает путь скорейшего с его точки зрения психологического успеха, стремясь достичь значительности и превосходства даже бесполезными способами. Это и есть своеобразный «побег в мир фикции», который дает объяснение ошибочному поведению человека. Жизнь постоянно ставит перед человеком задачи различной сложности. Тот, чье чувство неполноценности или недостаточно развитое чувство сообщества привели к потере им мужества, не считает возможным их преодолеть. Оставаясь на стороне полезного, он начинает постепенно отступать от этих задач, становится нерешительным, колеблющимся или, поддавшись искушению, спешно переходит границу двух миров и устраивается в мире фикции.

Таким образом, исходным пунктом побега в мир фикции индивидуальная психология считает ошибочное мнение индивида о невозможности преодолеть поставленные перед ним жизнью задачи. И если хотя бы одни раз человек встал на ошибочную позицию, это может иметь для него печальные последствия. Он все глубже затягивается в болото заблуждения и спорных поступков.

Чем значительнее недостаток социального чувства в ребенке, тем непродуктивнее его форма «я».

Важно отметить, что воспитание в обществе и для общества рассматривается Адлером шире, чем это было общепринято, Здесь речь идет не только о простом руководстве упорядоченной совместной работой детей в усвоении знаний и не только об обучении их тактичному поведению во взаимоотношениях с другими людьми. Воспитанние в обществе по Адлеру — это, как бы парадоксально ни звучало, — воспитание индивидуума. Индивидуума, живущего в реальном человеческом сообществе, который в процессе самопознания узнает и свое отношение к другим и сам активно сотрудничает с ними.

Читайте также:  Как убедить человека принять свою точку зрения

Именно в этом плане концепция Адлера носит фундаментальный характер для гуманистического воспитания.

Решение первой задачи — формирование социального чувства — Адлер непосредственно связывает со второй — самоопределением в мире профессий. Как прожить жизнь? Какую роль личность собирается играть в общественном разделении труда? Вопрос выбора профессии не односторонний и личный, как может показаться на первый взгляд. Он касается двусторонних взаимоотношений между человеком и планетой Земля. Успех в трудовой деятельности, по мнению Адлера, определяется не нашими личными желаниями, а ее соответствием требованиям объективной реальности. И наверное, «спасение наше только и только в том, чтобы прозреть, осознать себя, свое предназначение, свое место в общемировой системе связей и в соответствии с этим строить все общество». Понять это, на мой взгляд, значит перейти на более высокую ступень развития.

Что касается любви и брака — третьей проблемы, которую анализирует Адлер, то эти два слова и то, что с ними связано, проникают в сознание детей с раннего детства. То, как ребенок относится к лицам другого пола, как воспринимает свой пол, какой представляет себя супружескую жизнь, может многое рассказать о просчетах, допущенных в половом воспитании. Адлер был убежден в том, что взаимоотношения полов тесно связаны с общественными взаимоотношениями. Любовь и социальное чувство неразделимы. Любовь как проявление отношений двух людей он считает частью социального чувства, Она имеет свои законы и является необходимым компонентом для сохранения человеческого общества. Общества без любви не существует. Тот, кто признает общество, признает и любовь. И наоборот, тот, кто не умеет любить, не готов для жизни в обществе. Именно поэтому Адлер уделяет так много внимания проблеме полового воспитания подрастающего поколения. На начальном этапе уже в возрасте двух лет ребенок должен осознать свою принадлежность к определенному полу, уяснить, что пол человека неизменен. Ни в коем случае нельзя принижать в глазах ребенка роль и значение противоположного пола. Так, внушение с ранних лет мальчикам, что их пол более значим и самой природой они призваны повелевать, отрицательно сказывается не только на девочках, к которым мальчики в лучшем случае относятся снисходительно, а в худшем враждебно, но и на самих мальчиках.

Что касается физиологической стороны отношений между полами, Адлер не является сторонником полового просвещения детей в раннем детстве, хотя был убежден, что эта проблема также входит в функции именно родителей, а не школы. Это, на его взгляд, возможно лишь тогда, когда между родителями и детьми установились доверительные отношения. Если ребенок, особенно подросток, стесняется говорить об этом, а родители уверены, что настало время дать ему необходимую информацию, они должны взять инициативу в свои руки.

Родители должны, по мнению Адлера, объяснить ребенку, что любовь и супружество являются главными составляющими человеческих взаимоотношений, проявлением сотрудничества двух людей. Поэтому «человек, чье социальное развитие недостаточно, который не имеет друзей, человек, не ощущающий себя частицей общества, имеющий проблемы на работе, зачастую не способен установить нормальные отношения с партнером. Такие люди едва ли могут решать сексуальные проблемы». Исходя из вышесказанного, Адлер делает вывод, что успешный, гармоничный брак и нормальные сексуальные отношения зависят не только от того, сколько времени и сил родители уделяли своему ребенку, воспитывая его как женщину или как мужчину, но прежде всего от того, насколько человек развит в социальном плане, от его способности контактировать с другими людьми.

Взаимодействие полов Адлер считал одной из важнейших задач, которую каждый человек непременно будет решать. Поскольку Адлер придавал особое значение единству личности, то представленные им теории взаимодействия полов практически являются и своеобразным введением в его теорию личности в целом. Разрешение всех жизненных проблем он видел в разумном распределении сил между людьми, которые, будучи ответственными и доверяющими друг другу, приложат все усилия, чтобы без принуждения и согласованно двигаться сообща к благородным целям.

Адлер был убежден, что проблему сексуальных отношений и супружества нельзя решать сугубо индивидуально; и если мы хотим процветать и даже выжить, то в этом должны принять участие как все общество в целом, так и каждый индивидуум в частности.

Теория сексуальности Альфреда Адлера более выпукло представлена в оппозиции ее теории Фрейда, в дискуссии с которой он и развил свои взгляды. В то время как Фрейд считал, что развитию личности способствуют прежде всего сексуальные устремления индивида, Адлер, напротив, утверждал, чти сама личность во всем ее многообразии, образ жизни индивидуума определяют характер сексуальных устремлений.

Основной спор между психологическими школами Адлера и Фрейда развернулся вокруг адлеровской концепции о «мужском протесте», которую он представил на еженедельных встречах Венского психоаналитического общества в 1910—1911 годы.

Для Фрейда секс был самым важным биологическим явлением, представленным либидо и его подавлением. У Адлера секс также является важным фактором для возникновения невроза в силу искусственно созданных различий в статусах двух полов, с вытекающим отсюда страхом у мужчин, что вдруг они не смогут жить в соответствии с предписанной им сексуальной или природной ролью, и с неудовлетворенностью у женщин той сексуальной ролью, которую им отвели.

Главной целью и сверхзадачей человека Адлер считал его попытки преодолевать комплекс неполноценности с тем, чтобы быть сильным и могущественным, и преуспевать в соответствии с личностным определением индивидуумом того, что означает успех. Впервые это явление Адлер усмотрел в желании своих пациентов быть похожим на мужчину, а не женщину, быть мужественным, а не женственным. Этому всепоглощающему желанию Адлер присвоил термин «мужской протест».

Обе части этого понятия требуют дальнейшего разъяснения. Слово «протестовать» Адлер использует не только в обычном его смысле как синоним к слову «возражать», но также и к слову «отстаивать». А «мужской» не имеет ничего общего с физиологическими половыми характеристиками мужчины. Скорее это относится к общепринятому в нашей культуре статусу мужчины, по своему уровню стоящему выше женского, и к тому, как индивидуум реагирует на это.

Термин «мужской протест» Адлер ввел в работе по психологическому гермафродитизму (1910), которая затем стала самой важной его работой. Гермафродитизм означает присутствие в каждом индивидууме в различных пропорциях биологических компонентов другого пола и приравнивается к бисексуальности. Психологический гермафродитизм означает соответствующее присутствие в личности характерных черт противоположного пола в зависимости от его сексуальной конституции.

Сегодня, как «гермафродитизм», так и «бисексуальность» приобрели другое значение. Гермафродитизм означает врожденное наличие признаков мужского и женского пола у одного и того же животного организма (двуполость), в то время как бисексуальность предполагает одновременное существование гомосексуальных и гетеросексуальных отношений.

Адлер отказался от признания прямой зависимости гермафродитизма от биологических факторов. В противоположность Фрейду (1905) он установил, что эти факторы в лучшем случае имеют косвенное значение и что индивидуумы обоих полов имеют возможность быть более «мужским» или «женским», в зависимости от того, что они предпочитают сами и что наилучшим образом служит их целям. В этом контексте становится важным, что мы живем в эпоху мужского доминирования, которая создала более благоприятные условия и стереотипы отношения к мужскому полу, нежели женскому. Таким образом, представители обоих иолов более предпочитают быть «как мужчина», а не «как женщина». Это и есть мужской протест, который в мягкой форме довольно распространен в обществе, а в крайней форме проявляется у неврастеников.

Когда Адлер представил эти размышления перед Венским психоаналитическим обществом, он знал, что «затрагивает наиболее деликатную часть в области психоаналитического исследования*; и он был прав. Именно эти взгляды и привели к разрыву с Фрейдом, а работа Адлера по данной теме стала наиболее часто цитируемой Фрейдом в дискуссиях с Адлером.

«Все, что относится к либидо, имеет мужской характер; все, что относится к сдерживанию побуждений, имеет женский характер. То, что предлагает нам Адлер, это не что иное, как изменение понятийного аппарата, в связи с чем мы теряем ясность».

Замечание Фрейда поначалу приводит в некоторое замешательство, хотя и выявляет тем самым решающее различие. «Либидо-сдерживание» относится к предполагаемому основному неосознанному конфликту в психической структуре человека, который характеризуется заумными абстрактными терминами, в то время когда «мужское — женское» относится к столкновению компромиссов на психологическом уровне и формулируется более конкретно. Хотя вся проблематика, связанная с мужским протестом, никогда не находилась в постоянном поле зрения Фрейда, для него мужской протест стал настоящим камнем преткновения по отношению к Адлеру; и это состояние не ослабевало до конца его жизни.

Несмотря на некоторое умаление понятия «мужской протест», Фрейд тем не менее молчаливо признал глубину теоретической мысли в адлеровской концепции, обнародовав через три года несколько собственных понятий, обслуживающих те же самые функции.

Поначалу Фрейд думал, что адлеровский «мужской протест», основанный на диалектике мужского и женского начал, можно было просто свести к его собственным основным концепциям того времени — «либидо» и «сдерживание побуждений». Однако оказалось, что Фрейду пришлось дальше разрабатывать свою теорию с тем, чтобы представить альтернативу для деталей социального порядка, введенных «мужским протестом».

Таким образом, адлеровская концепция мужского протеста означала следующее:

а) ощущение неполноценности из-за наличия женских признаков на данный момент (тезис);

б) цель для достижения в будущем мужской силы и превосходства (антитеза);

с) стремление и продвижение от а) к б).

В то время как конечной фазой фрейдовской динамики было достижение субъектом удовлетворения своего побуждения, для Адлера понятие «цель» значило стремление личности к самосовершенствованию.

Альфред Адлер — основатель холистической системы индивидуальной психологии, которая рассматривает личность как часть социальной системы, неразрывно связанную с другими. Он назвал свою теорию индивидуальной психологией (Individual Psychology),подчеркивая уникальность каждого индивидуума, в отличие от работ Фрейда, где описаны общие стереотипы поведения [5]. Альфред дал своей теории такое название, поскольку в латыни «individuum» означает «неделимый» — то есть сущность которую нельзя разделить. Он исходил из того, что ни одно проявление жизненной активности нельзя рассматривать в изоляции, а лишь только в соотношении с личностью в целом. Индивидуум представляет собой неделимое целое как в отношении взаимосвязи между мозгом и телом, так и в отношении психической жизни. По его убеждению, главное требование к индивидуальной психологии состоит в том, что бы доказать это единство в каждом индивидууме: в его мышлении, чувствах, действиях, так называемом сознательном и бессознательном, в каждом проявлении личности [7,стр. 165].

Четыре основных принципа адлеровской системы — это целостность, единство индивидуального стиля жизни, социальный интерес, или чувство общности (community feelings), и важность целеориентированного поведения. Вывод Адлера о том, что цели и ожидания больше влияют на поведение человека, чем впечатления прошлого, был главной причиной его расхождения с Фрейдом. Адлер полагал также, что люди руководствуются прежде всего целью достижения превосходства или завоевания окружающей среды. Он выделял как эффект социального воздействия на личность, так и важность социального интереса личности: чувства общности, сотрудничества и заботы о других. По Адлеру, жизнь в основе своей есть движение к все более успешной адаптации в окружающем мире, большему сотрудничеству и альтруизму.

Индивидуальная психология Адлера похожа на бихевиоризм (behaviorism) тем, что занимается доступным для наблюдения поведением и его последствиями, а также утверждает, что любая концепция должна быть конкретной и привязанной к реально существующему поведению. В отличие от большинства психологических теорий индивидуальная психология не является глубинной психологией, то есть она не постулирует неосязаемые силы и построения, таящиеся в глубине психики. Адлер, скорее, развивал контекстную психологию, где поведение объясняется с помощью терминов физической и социальной окружающей среды, в контексте, самой личностью обычно не осознаваемом. Адлер первым начал практиковать семейную терапию, это было в 1920 году. Последователи Адлера внесли большой вклад в групповую терапию, краткосрочную терапию и применение психологии в образовании [13].

Адлер подчеркивал социальные детерминанты личности. Другие значимые темы, поднятые венским психиатром, сфокусированы на способности людей:

  • · творить свою судьбу;
  • · преодолевать примитивные побуждения и неконтролируемую среду в борьбе за более удовлетворительную жизнь;
  • · совершенствовать себя и окружающий мир посредством самопознания.

Он исходил из соображения, что люди не отталкиваются от внешних или внутренних причин, а скорее, тянутся вперед — они всегда находятся в движении к личностно значимым жизненным целям. Цели, которые люди ставят перед собой, а также индивидуальные пути их достижения дают путь к пониманию того, какое значение они придают своей жизни. По мнению Адлера, эти жизненные цели в значительной степени выбираются индивидуально, а следовательно, в постоянном стремлении к совершенству люди способны планировать свои действия и определять собственную судьбу. Достигая намеченных целей, они не только повышают свою самооценку, но также находят своё место в жизни [7,стр.166].

Читайте также:  Понятие пространства и времени с точки зрения физики

Признавая значение наследственности и окружающей среды в формировании личности, Адлер настаивал на том, что индивидуум — нечто большее, чем только продукт этих двух влияний. А именно, он считал, что люди обладают творческой силой, которая обеспечивает возможность распоряжаться своей жизнью, — свободная, осознанная активность является определяющей чертой человека. Эта творческая сила влияет на каждую грань человеческого опыта: восприятие, память, воображение, фантазию и мечты. Она делает каждого человека самоопределяющимся индивидуумом, архитектором своей собственной жизни.

Именно эта убежденность в творческой природе и свободе человека более чем что либо другое, побуждает многих психологов считать Адлера предвестником современной гуманистической психологии [14].

Твердо придерживаясь феноменологической традиции, Адлер считал, что поведение всегда зависит от мнения людей о себе и об окружении, в которое они должны вписываться. Люди живут в ими же созданном мире, в соответствии с их собственной «схемой апперцепции». Далее Адлер доказывал, что люди мотивированы фиктивными целями — личными мнениями о настоящих и будущих событиях, регулирующими их поведение. Например, человек может в своей жизни руководствоваться кредо «честность — лучшая политика», или «каждый за себя», или уверенностью в том, что в загробной жизни добродетель будет вознаграждена, а порок наказан. Адлер полагает, что люди ведут себя в соответствии с этими личными убеждениями, независимо от того, являются они объективно реальными или нет: «Ядовитая змея подползает к моей ноге или я только думаю, что она ядовитая — эффект будет один и тот же». В адлеровской схеме поведение четко отражает индивидуальное субъективное восприятие реальности [7,стр.167].

Основу теории Адлера составляют понятия:

  • 1. Фиктивный финализм;
  • 2. Стремление к превосходству;
  • 3. Чувство неполноценности и компенсация;
  • 4. Социальный интерес;
  • 5. Жизненный стиль;
  • 6. Креативное «Я».

Вскоре после того, как Адлер порвал с окружением Фрейда, он испытал влияние Ханса Вайингера, выдающегося европейского философа. Вайингер в своей книге «Философия возможного» развил идею о том, что на людей сильнее влияют их ожидания в отношении будущего, чем реальные прошлые переживания. Он утверждал, что многие люди на протяжении всей жизни действуют так, как если бы идеи, которыми они руководствуются, были объективно верными. В понимании Вайингера, людей побуждает к определенному поведению не только то, что истинно, но и то, что является таковым по их мнению. Книга Вайингера произвела на Адлера такое сильное впечатление, что он включил некоторые его концепции в свою теорию [12].

Адлер развивал мысль о том, что наши основные цели (те цели, которые определяют направление нашей жизни и ее назначение) представляют собой фиктивные цели, соотнесенность которых с реальностью невозможно ни проверить, ни подтвердить. Некоторые люди, например, могут выстраивать свою жизнь, исходя из представления о том, что напряженная работа и чуть-чуть удачи помогают достичь почти всего. С точки зрения Адлера, это утверждение — просто фикция, потому что многие, кто напряженно работают, не получают ничего из того, что заслуживают. Другой пример фикции, оказывающей огромное влияние на бессчетное число людей, — вера в то, что Бог вознаградит их на небесах за то, что они жили на земле праведной жизнью. Саму веру в Бога и загробную жизнь можно считать по большому счету фикцией, поскольку не существует эмпирического или логического доказательства его существования. Тем не менее, подобные утверждения реальны для тех, кто принимает религиозную систему верований. Другими примерами фиктивных убеждений, способных оказывать влияние на ход нашей жизни, служат следующие: «Честность — лучшая политика», «Все люди созданы равными», «Мужчины стоят выше женщин» [11,стр.384]. адлер кеннеди личность психология

По Адлеру, стремление индивидуума к превосходству управляется выбранной им фиктивной целью. Он также полагал, что превосходство как фиктивная цель является результатом самостоятельно принятого решения; эта цель сформирована собственной творческой силой индивидуума, что делает ее индивидуально-уникальной. Таким образом, стремление к превосходству как к фиктивной цели, являясь субъективно понимаемым идеалом, имеет огромное значение. Когда фиктивная цель индивидуума известна, все последующие действия наполняются смыслом, и его «история жизни» приобретает дополнительное объяснение.

Хотя фиктивные цели не имеют аналогов в реальности, они часто помогают нам более эффективно разрешать жизненные проблемы. Адлер настаивал на том, что, если подобные цели не выполняют функции ориентира в повседневной жизни, их следует или изменить, или отбросить. То, что фикция может быть полезной, звучит странно, но один пример прояснит этот вопрос. Женщина-врач стремится достичь более высокого профессионального уровня, по сравнению со своими коллегами. Но превосходство не имеет четких границ. Она всегда может узнать еще что-то новое по своей специальности. Конечно, она может больше времени посвящать чтению медицинских журналов. Кроме того, она может углублять свои знания, посещая заседания профессиональных обществ и медицинские семинары. Но конечной цели — достижения превосходства — она никогда, в сущности, не достигнет в полной мере. Тем не менее, ее стремление достичь самого высокого профессионального уровня является полезным и здоровым. И она, и ее пациенты скорее всего извлекут выгоду из этого стремления.

И, возможно, наиболее сильный пример деструктивной фикции — убежденность нацистов в превосходстве арийской расы над всеми остальными. Эта идея не имела под собой реальной почвы, и все же Адольф Гитлер убедил многих немцев действовать, исходя из того, что арийцы — выдающаяся раса [12].

Стремление к превосходству.

Адлер полагал, что чувство неполноценности является источником всех устремлений человека к саморазвитию, росту и компетентности.

. Для него стремление к личному превосходству есть невротический симптом, результат сильного чувства неполноценности и отсутствия социального интереса. Личное превосходство обычно не приносит признания и личного удовлетворения, которого ищет человек.

«Чувство личной ценности может возникать лишь из достижений, из способности преодолевать»). Цель достижения превосходства имеет свои корни в эволюционном процессе постоянной адаптации к окружающей среде. Все виды должны развиваться в направлении наиболее эффективной адаптации, в противном случае они исчезнут. Таким образом, личность вынуждена искать более гармоничных отношений с окружающим миром: «Если бы это стремление не было врожденной чертой организма, ни одна из форм жизни не могла бы сохранить себя. Таким образом, цель как можно лучше приспособить окружающую среду к своим нуждам, которую называют стремлением к совершенству, также характеризует развитие человека».

Однажды Адлер сказал пациенту: «Что вы делаете сперва, когда учитесь плавать? Вы делаете ошибки, не правда ли? А что случается потом? Вы делаете другие ошибки, и когда сделаете все ошибки, которые только возможно сделать, не утонув, — а некоторые из них много раз подряд, — что вы обнаруживаете? Что умеете плавать? Прекрасно, жизнь — это то же самое, что обучение плаванию! Не бойтесь делать ошибки, потому что нет другого пути научиться жить!»[13].

В последние годы жизни Адлер пришел к выводу о том, что стремление к превосходству является фундаментальным законом человеческой жизни; это «нечто, без чего жизнь человека невозможно представить». Эта «великая потребность возвыситься» от минуса до плюса, от несовершенства до совершенства и от неспособности до способности смело встречать лицом к лицу жизненные проблемы развита у всех людей. Трудно переоценить значение, которое Адлер придавал этой движущей силе. Он рассматривал стремление к превосходству (достижение наибольшего из возможного), как главный мотив в своей теории.

Он был убежден в том, что стремление к превосходству является врожденным и что мы никогда от него не освободимся, потому что это стремление и есть сама жизнь. Тем не менее, это чувство надо воспитывать и развивать, если мы хотим осуществить свои человеческие возможности. От рождения оно присутствует у нас в виде теоретической возможности, а не реальной данности. Каждому из нас остается лишь осуществить эту возможность своим собственным путем. Адлер полагал, что этот процесс начинается на пятом году жизни, когда формируется жизненная цель, как фокус нашего стремления к превосходству. Будучи неясной и в основном неосознанной в начале своего формирования в детские годы, эта жизненная цель со временем становится источником мотивации, силой, организующей нашу жизнь и придающей ей смысл.

Адлер предлагал разные дополнительные идеи о природе и действии стремления к превосходству. Во-первых, он рассматривал его как единый фундаментальный мотив, а не как комбинацию отдельных побуждений. Этот мотив выражается в осознании ребенком того, что он бессилен и малоценен по сравнению с теми, кто его окружает. Во-вторых, он установил, что это великое стремление вперед и вверх по своей природе универсально: оно является общим для всех, в норме и патологии. В-третьих, превосходство как цель может принимать как негативное (деструктивное), так и позитивное (конструктивное) направление. Негативное направление обнаруживается у людей со слабой способностью к адаптации, таких, которые борются за превосходство посредством эгоистичного поведения и озабоченности достижением личной славы за счет других. Хорошо приспосабливающиеся люди, наоборот, проявляют свое стремление к превосходству в позитивном направлении, так, чтобы оно соотносилось с благополучием других людей. В-четвертых, утверждал Адлер, стремление к превосходству сопряжено с большими энергетическими тратами и усилиями. В результате влияния этой силы, сообщающей жизни энергию, уровень напряжения у индивидуума скорее растет, чем снижается. И, в-пятых, стремление к превосходству проявляется как на уровне индивидуума, так и на уровне общества. Мы стремимся стать совершенными не только как индивидуумы или члены общества — мы стремимся совершенствовать саму культуру нашего общества. В отличие от Фрейда, Адлер рассматривал индивидуума и общество обязательно в гармонии друг с другом [12].

Быть великим! Быть могущественным! Это всегда было стремление маленьких и чувствующих себя маленькими людей. Каждый ребёнок стремится к высоким целям, каждый слабый — к превосходству, каждый отчаявшийся — к вершинам совершенства. Как отдельный человек, так и массы, народы, государства и нации. Всё, к чему стремятся люди, происходит из их упорных попыток преодолеть ощущения недостатка, неуверенности, слабости. Но чтобы человек начал путь к достижению цели, ему нужен образец в будущем. Фиктивный направляющий идеал совершенства не является достаточно ясным, чтобы выступать в качестве цели. Чтобы идти уверенной поступью, ищущий дух придаёт образцу конкретную форму. Усматривает ли человек совершенство в том, чтобы быть кучером, врачом, дон Жуаном, тираном, он всегда видит в этом исполнение и утверждение своей сущности. Сможет ли его направляющий идеал осуществиться в имеющихся условиях, зависит от подготовленности человека, его тренированности, от выбранного им метода, от его активности, проникнутой оптимизмом, с одной стороны, и от совпадения с внешними возможностями — с другой. Первым факторам мы можем содействовать путём воспитания, последние мы должны видеть и понимать. Все эти факторы связаны между собой и друг на друга влияю [1,стр.203].

В тесную детскую комнату врываются волны общественного стремления к власти. Властолюбие родителей и иерархия в доме, привилегии младших детей неодолимо направляют чувство ребенка на достижение власти и превосходства, только эта позиция кажется ему привлекательной. И лишь спустя некоторое время в его душу стекаются чувства общности, но подпадают в большинстве случаев под диктат уже сформированного властолюбия. Затем, при более тонком анализе, обнаруживаются все черты характера, которые на прочной основе солидарности были сформированы стремлением к превосходству. Когда ребенок начинает ходить в школу или вступает в жизнь, он приносит из семьи уже не раз разбиравшийся механизм, наносящий вред чувству солидарности. Идеал собственного превосходства считается с чувством солидарности других. Ибо типичным идеалом нашего времени по-прежнему остается изолированный герой, для которого все остальные люди — объекты. Эта психическая структура сделала для людей мировую войну приемлемой, заставляя их восхищаться безудержным величием победоносного воителя. Было бы грубым обманом относить опьянение властью только к индивидуальной психологии. Также и массы руководствуются этой целью, и она приносит еще большее опустошение, поскольку чувство личной ответственности в массовой психике существенно уменьшается [1,стр.206].

Чувство неполноценности и компенсация.

В своей монографии об органической неполноценности, вышедшей в 1907 году, Адлер сделал попытку объяснить, почему болезни по-разному воздействуют на разных людей. В то время Адлер писал как врач, занимаясь преимущественно физиологическими процессами. Он высказал предположение, что у каждого индивидуума существуют определенные слабые места — органы, особенно подверженные болезням. Адлер также отмечал, что органическая слабость может быть преодолена с помощью усердной тренировки и упражнений. Фактически слабый орган можно развить до такой степени, что он станет самой главной силой человека. Адлер писал: «Почти у всех выдающихся людей мы можем найти какой-либо органический недостаток, и это производит впечатление, что они болезненно переживали собственную неполноценность в начале жизни, но боролись и преодолели свои затруднения». «Важно не то, с чем человек родился, а то, как он этим распоряжается» [13].

История и литература предоставляют много примеров исключительных достижений, являющихся результатом усилий, предпринятых для преодоления недостаточности органа. Демосфен, заикавшийся с детства, стал одним из самых выдающихся в мире ораторов. Вильма Рудольф, страдавшая в детстве физическим недугом, трижды завоевывала золотые олимпийские медали в легкой атлетике. Теодор Рузвельт, слабый и болезненный в детстве, приобрел физическую форму, образцовую как для взрослого человека вообще, так и для президента Соединенных Штатов в частности. Таким образом, неполноценность органа, то есть его врожденная слабость или недостаточное функционирование, может приводить к впечатляющим достижениям в жизни человека. Но она же может повлечь за собой и чрезмерно выраженное чувство собственной неполноценности, невроз или депрессию, если усилия, направленные на компенсацию дефекта, не приводят к желаемому результату [12].

Читайте также:  Устойчивость к антибиотикам с точки зрения эволюционного процесса

Адлер расширил свое исследование органической неполноценности до изучения психологического чувства неполноценности. Он придумал термин комплекс неполноценности (inferiority complex). Согласно Адлеру, на детей глубоко воздействует сознание ими собственной неполноценности, которое является неизбежным следствием размеров ребенка и отсутствия у него власти. Детские впечатления самого Адлера привели его к необходимости выделить эту мысль: «Одно из моих самых ранних воспоминаний — это воспоминание о том, как я сижу на скамейке, весь перебинтованный из-за рахита, а напротив сидит мой здоровый старший брат. Он мог бегать, прыгать и двигаться как угодно, без всякого труда, тогда как для меня любое движение означало напряжение и усилие». Адлер считал, что жизненный опыт ребенка заставляет его чувствовать свою слабость, несостоятельность (inadequacy) и фрустрацию(frustration). Дети относительно малы и беспомощны во взрослом мире. Для ребенка контролировать собственное поведение и вырваться на свободу из-под власти взрослых — наиважнейшая задача. С этой точки зрения сила выглядит как первое добро, а слабость — как первое зло. Борьба за достижение власти — это ранняя детская компенсация чувства неполноценности.

«Чувство неполноценности само по себе не является ненормальным. Оно — причина всех улучшений в положении человечества».

Умеренное чувство неполноценности может подтолкнуть личность к конструктивным достижениям. Однако глубокое осознание своей неполноценности препятствует позитивному росту и развитию:

«Он [ребенок] обнаруживает в раннем возрасте, что существуют другие человеческие существа, которые могут удовлетворять свои потребности более полно и лучше подготовлены к жизни. Он начинает чрезмерно высоко оценивать значение размеров и роста, которые позволяют открыть дверь, или способность передвигать тяжелые предметы, или право других отдавать команды и требовать послушания. Желание вырасти, стать таким же сильным или даже сильнее, чем все окружающие, растет в его душе»).

Для Адлера практически весь прогресс есть результат наших стараний компенсировать чувство неполноценности. Это чувство подталкивает нас к более значительным достижениям [13].

Концепция социального интереса отражает стойкое убеждение Адлера в том, что мы, люди, являемся социальными созданиями, и если мы хотим глубже понять себя, то должны рассматривать наши отношения с другими людьми и, еще более широко, — социально-культурный контекст, в котором мы живем. Но даже в большей степени данная концепция отражает принципиальные, хотя и постепенные изменения во взглядах Адлера на то, что же представляет собой огромная направляющая сила, лежащая в основе всех человеческих стремлений [12].

Социальный интерес (или чувство общности) включает в себя стремление к кооперации, к идентификации с группой, к проявлению эмпатии и т.п. [11,стр.385].

Люди подчиняют свои личные потребности делу социальной пользы. Выражение «социальный интерес» происходит от немецкого неологизма Gemeinschaftsgefuhl — термина, значение которого невозможно полностью передать на другом языке одним словом или фразой. Это означает что-то вроде «социального чувства», «чувства общности» или «чувства солидарности». Оно также включает в себя значение членства в человеческом сообществе, то есть чувство отождествления с человечеством и сходства с каждым представителем человеческой расы.

Адлер считал, что предпосылки социального интереса являются врожденными. Поскольку каждый человек обладает им в некоторой степени, он является социальным созданием по своей природе, а не в результате образования привычки. Однако, подобно другим врожденным склонностям, социальный интерес не возникает автоматически, но требует, чтобы его осознанно развивали. Он воспитаем и дает результаты благодаря соответствующему руководству и тренировке.

Социальный интерес развивается в социальном окружении. Другие люди — прежде всего мать, а затем остальные члены семьи — способствуют процессу его развития. Однако именно мать, контакт с которой является первым в жизни ребенка и оказывает на него наибольшее влияние, прилагает огромные усилия к развитию социального интереса. По сути, Адлер рассматривает материнский вклад в воспитание как двойной труд: поощрение формирования зрелого социального интереса и помощь в направлении его за пределы сферы материнского влияния. Обе функции осуществлять нелегко, и на них всегда в той или иной степени влияет то, как ребенок объясняет поведение матери.

Так как социальный интерес возникает в отношениях ребенка с матерью, ее задача состоит в том, чтобы воспитывать в ребенке чувство сотрудничества, стремление к установлению взаимосвязей и товарищеских отношений — качеств, которые Адлер считал тесно переплетенными. В идеале мать проявляет истинную любовь к своему ребенку — любовь, сосредоточенную на его благополучии, а не на собственном материнском тщеславии. Эта здоровая любовь проистекает из настоящей заботы о людях и дает возможность матери воспитывать у своего ребенка социальный интерес. Ее нежность к мужу, к другим детям и людям в целом служит ролевой моделью для ребенка, который усваивает благодаря этому образцу широкого социального интереса, что в мире существуют и другие значимые люди, а не только члены семьи.

Многие установки, сформированные в процессе материнского воспитания, могут так же и подавлять у ребенка чувство социального интереса. Если, например, мать сосредоточена исключительно на своих детях, она не сможет научить их переносить социальный интерес на других людей. Если же она предпочитает исключительно своего мужа, избегает детей и общества, ее дети будут чувствовать себя нежеланными и обманутыми, и потенциальные возможности проявления их социального интереса останутся неосуществленными. Любое поведение, укрепляющее в детях чувство, что ими пренебрегают и не любят, приводит их к потере самостоятельности и неспособности к сотрудничеству.

Адлер рассматривал отца как второй по важности источник влияния на развитие у ребенка социального интереса. Во-первых, у отца должна быть позитивная установка по отношению к жене, работе и обществу. Вдобавок к этому, его сформированный социальный интерес должен проявляться в отношениях с детьми. По Адлеру, идеальный отец тот, кто относится к своим детям как к равным и принимает активное участие, наряду с женой, в их воспитании. Отец должен избегать двух ошибок: эмоциональной отгороженности и родительского авторитаризма, имеющих, как ни странно, одинаковые последствия. Дети, чувствующие отчужденность родителей, обычно преследуют скорее цель достижения личного превосходства, чем превосходства, основанного на социальном интересе. Родительский авторитаризм также приводит к дефектному стилю жизни. Дети деспотичных отцов тоже научаются бороться за власть и личное, а не социальное превосходство.

Наконец, согласно Адлеру, огромное влияние на развитие у ребенка социального чувства оказывают отношения между отцом и матерью. Так, в случае несчастливого брака у детей мало шансов для развития социального интереса. Если жена не оказывает эмоциональной поддержки мужу и свои чувства отдает исключительно детям, они страдают, поскольку чрезмерная опека гасит социальный интерес. Если муж открыто критикует свою жену, дети теряют уважение к обоим родителям. Если между мужем и женой разлад, дети начинают играть с одним из родителей против другого. В этой игре в конце концов проигрывают дети: они неизбежно много теряют, когда их родители демонстрируют отсутствие взаимной любви [12].

С позиции Адлера, наши жизни ценны только в той степени, в какой мы способствуем повышению ценности жизни других людей. Нормальные, здоровые люди по-настоящему беспокоятся о других; их стремление к превосходству социально позитивно и включает в себя стремление к благополучию всех людей. Хотя они понимают, что не все в этом мире правильно устроено, они берут на себя задачу улучшения участи человечества. Короче говоря, они знают, что их собственная жизнь не представляет абсолютной ценности, пока они не посвятят ее своим современникам и даже тем, кто еще не родился. У плохо приспособленных людей, напротив, социальный интерес выражен недостаточно. Они эгоцентричны, борются за личное превосходство и главенство над другими, у них нет социальных целей. Каждый из них живет жизнью, имеющей лишь личное значение — они поглощены своими интересами и самозащитой [14].

Точно определить, что такое жизненный стиль, достаточно трудно, так как сам Адлер по-разному представлял это понятие в своих работах. Вместе с тем именно это понятие считается наиболее характерной особенностью его теории личности. Да, все люди имеют общую базовую цель — достижение превосходства, но пути ее достижения различны. Жизненный стиль включает в себя уникальное соединение черт, способов поведения и привычек, которые, будучи взятыми в совокупности, определяют неповторимую картину существования индивида [11,стр.385].

Это комплекс средств, позволяющих приспособиться к окружающей действительности.

«Первейшая задача социальной психологии — выявить это единство в каждом человеке: в его мышлении, чувствах, действиях, в его так называемом сознательном и бессознательном — в любом проявлении его личных свойств». Согласно Адлеру, ключ к пониманию поведения человека находится в скрытых целях, которыми он руководствуется. Эти цели простираются далеко за рамки внешних фактов и ситуаций, например, если я считаю, что мой отец плохо обращался со мной в детстве, и возлагаю на это вину за свою неудавшуюся жизнь, в то время как я сам дирижирую своими поражениями. Неважно, как со мной в действительности обращались. Моя вера в то, что меня подавляли, — психологическая правда. Далее я превращаю плохое обращение в реальность, подходящую для оправдания стиля жизни, выбранного мной, — жизни неудачника. «Как мы уже видели, в первые четыре или пять лет жизни человек формирует единство своего сознания, выстраивает отношения между сознанием и телом. Он использует наследственный материал и впечатления, получаемые от окружающего мира, приспосабливая их к своему стремлению к превосходству. К концу пятого года жизни его личность кристаллизуется. Значение, которое он придает жизни, цель, которую он преследует, способ ее добиваться и его эмоциональные склонности — все фиксируется. Он может это изменить в дальнейшем, но только если освободится от ошибки, допущенной во время детской кристаллизации. Так же, как его предыдущее самовыражение соответствовало его пониманию жизни, так и теперь, когда он способен исправить ошибку, его новое самовыражение будет соответствовать его новому пониманию». По-видимому, отдельные привычки и черты поведения приобретают значение как элементы индивидуального жизненного стиля и целей, и, следовательно, психологические и эмоциональные проблемы необходимо решать в этом контексте. Поэтому при лечении следует обращаться к целостному стилю жизни, так как данный сим- птом или черта поведения — всего лишь выражение единого жизненного стиля[13].

Является самым главным элементом теории личности Адлера. Когда он открыл и ввел в свою систему этот конструкт, все остальные концепции заняли по отношению к нему подчиненное положение. В нем воплотился активный принцип человеческой жизни; то, что придает ей значимость. Именно это искал Адлер. Он утверждал, что стиль жизни формируется под влиянием творческих способностей личности. Иными словами, каждый человек имеет возможность свободно создавать свой собственный стиль жизни, а наследственность и даже субъективный жизненный опыт являются лишь строительным материалом. В конечном счете, сами люди ответственны за то, кем они становятся и как они себя ведут. Эта творческая сила отвечает за цель жизни человека, определяет метод достижения данной цели и способствует развитию социального интереса. Та же самая творческая сила влияет на восприятие, память, фантазии и сны. Она делает каждого человека свободным (самоопределяющимся) индивидуумом [11,стр.386].

Предполагая существование творческой силы, Адлер не отрицал влияния наследственности и окружения на формирование личности. Каждый ребенок рождается с уникальными генетическими возможностями, и он очень скоро приобретает свой уникальный социальный опыт. Однако люди — это нечто большее, чем просто результаты действия наследственности и окружающей среды. Люди являются созидательными существами, которые не только реагируют на свое окружение, но и воздействуют на него, а также получают от него ответные реакции. Человек использует наследственность и окружение как строительный материал для формирования здания личности, однако в архитектурном решении отражается его собственный стиль. Поэтому в конечном счете только сам человек ответственен за свой стиль жизни и установки по отношению к миру.

Где истоки творческой силы человека? Что побуждает ее развиваться? Адлер не полностью ответил на эти вопросы. Лучшим ответом на первый вопрос скорее всего будет следующий: творческая сила человека представляет собой результат долгой истории эволюции. Люди обладают творческой силой, потому что они являются людьми. Мы знаем, что творческие способности расцветают в раннем детстве, и это сопутствует развитию социального интереса, но почему именно и как он развивается, пока остается без объяснений. Тем не менее, их присутствие дает нам возможность создавать наш собственный уникальный стиль жизни, исходя из способностей и возможностей, данных наследственностью и окружением. В адлеровской концепции творческого Я отчетливо звучит его убежденность в том, что люди являются хозяевами своей собственной судьбы [12].

Источники:
  • http://studwood.ru/2051800/psihologiya/teoriya_lichnosti_adlera